---

НЕМЕЦКИЕ ПАРАДОКСЫ

Фёдор Досто­ев­ский, нахо­дясь в расцвете твор­че­ских сил, и живя с молодой женой в Германии, в 80-х годах ХIХ века, писал, что лучше быть сосланным на каторгу в Сибирь, чем жить здесь. А вот еще его одно выска­зы­вание: «У немцев, кажется мне, слишком сильная свое­об­раз­ность, слишком упорная наци­о­нальная харак­тер­ность, которая пора­жает иной раз до него­до­вания, а потому доводит нас иногда до невер­ного о них заключения».
У каждого народа есть свои наци­о­нальные пороки и добро­де­тели, которые выстра­и­ва­ются в контра­дансе наци­о­наль­ного харак­тера. Они быстро схва­ты­ва­ются другими наро­дами и расхо­дятся по свету в виде мифов, пословиц и пого­ворок. Что стоит хотя бы одна из них – «что русскому здорово, то немцу смерть».
К мифам чаще всего прила­гают эпитет «усто­яв­шийся». Здесь-то и кроится корень зла: мифы укоре­ня­ются в сознании в резуль­тате нехит­рого процесса – меха­ни­че­ского повто­рения. Никто не делает труда вернуться к перво­ис­точ­никам, и ошибочное утвер­ждение часто кочует из мате­риала в мате­риал, из книги в книгу. А потом к нему привы­кают так, что иная точка зрения пред­став­ля­ется поку­ше­нием на устои. 
О немцах напи­саны миллионы слов. 
Прой­дусь-ка и я по немец­кому наци­о­наль­ному харак­теру. И сделаю этот экскурс на осно­вании пара­доксов, ибо менталь­ность немецкую харак­те­ри­зует сбли­жение пара­док­сальных и ориги­нальных полюсов.
О пара­доксах известно, что это свое­об­разное мнение, несо­от­вет­ству­ющее обычным пред­став­ле­ниям или резко расхо­дя­щееся с обще­при­нятым. Итак, приго­то­втесь, возможно так оно и будет.

Пара­докс первый. Самый маленький. 
Как вы думаете, какой самый попу­лярный напиток в Германии. Пиво? 
Нет, не угадали. Кофе! Немцы пьют кофе больше всех в мире.

Пара­докс второй. Кате­гории немцев.
Трудно пред­ста­вить, чтобы в необъ­ятной России житель Влади­во­стока, посчитал чело­веком второго сорта жителя Кали­нин­града. Или француз из Прованса – жителя Нормандии. Но у немцев это не так. Пара­док­сально, но народу, всегда демон­стри­ру­ю­щему готов­ность к спло­чению, как на примере борьбы с навод­не­нием 2002 года в обычной ситу­ации присуще желание делить своих сограждан на кате­гории и касты. 
Когда я спросил Юргена, выходца из Баварии, нравиться ли ему музыка группы «Die Prinzen», он ответил, что как это может нравиться, они же с Востока. Оказы­ва­ется, что суще­ствуют 3 кате­гории немцев: выходцы из старых земель (ФРГ) – это элита. Ступенькой ниже стоят выходцы из новых земель (бывшей ГДР). И замы­кает этот табель о рангах, пришлые немцы – аузид­леры, в основной массе своей, выходцы из бывшего Совет­ского Союза.
Мало того, и внутри этих кате­горий идут выяс­нения, кто поро­ди­стее и лучше.
Так притчей во языках стала давняя борьба Дюссель­дорфа с Кёльном, Берлина с Мюнхеном. Например, мюнхенцы считают берлинцев вообще не немцами, а онеме­чен­ными славя­нами, в чём есть своя доля истины. В ответ берлинцы прока­тили на выборах 2002 года канди­дата в канц­леры баварца, только из-за его происхождения.
Слышал такой анекдот: – Дочь баварца призна­ется отцу, что бере­менна от негра. «Gott sei dank!» (Слава Богу!). Хорошо, что не от пруссака!

Пара­докс третий. Мат
У немцев отсут­ствует матерная лексика.
Отсут­ствует полно­стью. Во всяком случае, то, что счита­ется матом у окру­жа­ющих их народов. Ранее я уже посвятил этой теме подробное иссле­до­вание. Кстати, многие мои сооте­че­ствен­ники настолько удив­лены этой особен­но­стью немцев, что не могут в это пове­рить. Ведь там у нас счита­лось, что мат – признак «крутого» мужика. В небо­гатых анналах немец­кого матер­ного лекси­кона, типа, «свиной хвост» или «глупая корова», вы не найдёте ничего, даже отда­лённо напо­ми­на­ющее сотни тяжёлых выра­жений русского мата.
Не раз видел «разборки» немцев, в том числе и крими­нальные. Из матерных фраз там всегда звучали только два самых «грозных» слова «Arschloch» и «Scheise» («задница» и «дерьмо»). Исклю­чение состав­ляют россий­ские немцы, которые привезли в Германию весь богатый лексикон россий­ского мата. 

Пара­докс четвёртый. Норди­че­ский тип.
Выдвинув идею чистоты арий­ской нации, сами руко­во­ди­тели Третьего Рейха были далеки от идеала «бело­курой бестии».
Это каса­лось и самого Гитлера, и Геббельса, и Гимм­лера, и Гесса, и теоре­тика госу­дар­ствен­ного анти­се­ми­тизма Филиппа Ленарда и др. Что же каса­ется глав­ного «борца с евреями» Адольфа Эйхмана и его коллеги Эдмунда Визен­майера, руко­во­див­шего депор­та­цией евреев из Сербии, Венгрии и Словакии, то трудно найти более типичных семитов. 
Пред­ставим себе такой сюжет. Окажись они в плену у Вермахта в каче­стве пленных крас­но­ар­мейцев, и никто бы не гаран­ти­ровал, что их не ожидала бы участь «евреев и комиссаров». 

Пара­докс пятый. Гитлер.
История – не математика.
Старых дока­за­тельств здесь не суще­ствует, а сосла­га­тельные накло­нения, типа: «что было бы, если бы», она не признает. 
Речь пойдет о чело­веке, о котором одних только биографий напи­сано свыше пятисот, не счесть фильмов, книг и статей во всём мире. Но все они не снимают проблемы. 
Не мне и не в этой статье пытаться внести что-либо новое, я только коснусь его много­чис­ленных комплексов и парадоксов. 
Сегодня, как и 50 лет назад немцев по-преж­нему волнует вопрос: «Как это могло произойти?» Теоре­ти­чески Гитлер никак не мог появиться в Германии, ничего подоб­ного здесь не было ни до, ни после него. 
Сегодня отно­шение к Гитлеру в стране отрицательное. 
Более того – это несмы­ва­емый позор нации. Как мог необ­ра­зо­ванный ефрейтор с вуль­гарным австрий­ским акцентом, несо­сто­яв­шийся художник и лите­ратор, человек живущий в парал­лельном мире духов и видений, мифов и оккуль­тизма, астрала и кармы, повести за собой одну из вели­чайших наций мира? Нацию фило­софов, компо­зи­торов, писа­телей, мысли­телей …просто честных и добро­со­вестных работяг. 
Человек этот изменил ход истории, пере­кроил карту мира и оставил неиз­гла­димый след в сознании людей. Сам себя он называл непо­гре­шимым и уникальным гением чело­ве­че­ства. Заявлял, что первым и един­ственным из смертных вознёсся в статус сверхчеловека. 
Прак­ти­чески не имея ника­кого обра­зо­вания, без кото­рого попасть куда-нибудь в обще­стве господ­ства элиты и мечтать нельзя было, он получил неогра­ни­ченную власть над немецкой эконо­микой, гене­ра­ли­тетом и куль­турой, над всей страной. Любое решение любого поли­тика, промыш­лен­ника или воен­но­на­чаль­ника в любой момент могло быть отме­нено фюрером без какого-то бы ни было объяс­нения. Любое решение его же самого было окон­ча­тельным и бесспорным.
Прекло­нение перед ним было массовым, поис­тине всена­родным, трудно пред­ста­вить, чтобы еще какой-нибудь поли­ти­че­ский деятель XX века имел бы такую попу­ляр­ность в народе. На его выступ­ле­ниях женщины падали в обморок от возбуж­дения, многие мечтали иметь ребёнка от фюрера.
Нация словно не заме­чала циничных лозунгов этого Молоха: «Мне не нужны ваши умы и сердца, мне нужна ваша молодость». 
Его книга «Майн Кампф» в Третьем рейхе имела характер Еван­гелия, 13 лет была мани­фе­стом, госу­дар­ственной рели­гией страны…. 
Все годы суще­ство­вания Третьего рейха немецкий народ пребывал в состо­янии гипно­ти­че­ского сна бычка, кото­рого вели на бойню. И каждый немец нахо­дился в состо­янии меди­ти­ро­вания на тему его исклю­чи­тель­ности и превос­ход­ства над другими расами. Многие думали: «Его слова – наши мысли». Росчерком пера он деваль­ви­ровал в стране много­ве­ковые христи­ан­ские ценности, призывал рожать детей вне брака, рожать не от мужа. «Подарок Фюреру» – так назы­ва­лись дети, рождённые после зачатия на специ­альных пунктах, куда многие замужние женщины шли добровольно.
Он возвёл убий­ство в ранг вседоз­во­лен­ности, готовил детей – солдат. 
Будучи неве­ру­ющим, часто обра­щался к Богу в своих речах. Срав­нивал себя с Иисусом Христом. Но мечтал поме­стить на всех церквях и соборах вместо крестов – свастику, на алтари возло­жить «Майн Кампф», а священ­ников заме­нить офице­рами СС. 
Говорил: – «Вы думаете, Ватикан смущает меня? Это сброд… Да я пошлю войска прямо на Ватикан!». Что не мешало ему изоб­ра­зить на пряжках немецких солдат библей­скую фразу «С нами Бог!».
Веро­ятно, отсюда и нача­лась после войны профа­нация идеи Бога, веры в Бога. Продол­жа­ется она и сегодня. 
Он изоли­ровал страну, устроил в ней колос­сальный по масштабам экспе­ри­мент; сплотил коллек­тивную волю, довёл немцев до покор­ности рабов, пред­ложил в каче­стве наци­о­нальной идео­логии худший вариант наци­онал-дарви­низма, (термин Л. Безы­мен­ского) – сильные выжи­вают, слабые поги­бают. И слабым в резуль­тате оказался сам немецкий народ.
Народ обожествлял его, а он устроил этому народу трепа­нацию черепа – именно этим и завер­шился гран­ди­озный блеф в масштабах нации. 
Сон закон­чился кошмаром военной ката­строфы, народ пробу­дился, но к своему ужасу кошмар оказался наяву. Великий вождь исчез, оставив немцам на прощание фразу: «Этот народ оказался слабым, он должен погиб­нуть». И план, преду­смат­ри­ва­ющий уничто­жение не только самого народа, но и всех немецких эконо­ми­че­ских и куль­турных ценностей. 
Не было недо­статка и в исполнителях. 
Высшие офицеры вермахта пись­менно клялись в верности до конца своему фюреру в последние месяцы и дни войны. Чего стоит один только Геббельс, хлад­но­кровно прика­завший жене отра­вить шестерых своих детей… Военные трибу­налы вешали и расстре­ли­вали в Берлине стариков, женщин и детей, немцев, есте­ственно. По дорогам Германии коле­сили мото­циклы с коляс­ками, наби­тыми верёв­ками. Людей вешали без суда и след­ствия, только по подо­зрению в измене и дезертирстве… 
И только чудо, а точнее стре­ми­тельное наступ­ление совет­ских и амери­кан­ских войск не дало возмож­ности привести этот план в действие… 
Самое пара­док­сальное, что результат войны с Россией он пред­видел заранее: «Уже сам факт заклю­чения союза между Россией и Герма­нией означал бы неиз­беж­ность войны, которая могла бы значить только конец Германии». (Гитлер «Майн Кампф» ч.II гл. XIV.) 
Сегодня многие иссле­до­ва­тели отме­чают его мани­а­кальные, шизо-пара­но­и­дальные черты, непред­ска­зу­е­мость и пара­док­саль­ность. Он любит детей и животных, был веге­та­ри­анцем, но уничтожал миллионы людей. Нена­видел гомо­сек­су­а­ли­стов, отправлял их в лагеря, а сам был бисек­су­алом. Он обожал музыку Вагнера, плакал на его операх, зная, что тот гомо­сек­су­а­лист. Любил живо­пись и лите­ра­туру, но прика­зывал жечь картины и книги других…. 
Нена­видел Берлин и его жителей, называл его «Sündenbabel».
Еще один пара­докс. Гитлер пата­ло­ги­чески нена­видел славян, особенно русских. 
Но перед актрисой Ольгой Чеховой, он робел, как последний маль­чишка, краснел и заикался. Слал поздрав­ления «Дорогой Олли» на ее юбилеи. 
Невоз­можно вооб­ра­зить, что бы Сталин разрешил печа­тать в СССР в 30-е годы «Майн Кампф». Однако Гитлер разрешал печа­тать в Германии работы Ленина, например, «Детская болезнь левизны в коммунизме». 
Но мало кто в Германии честно призна­ется в том, что приход Гитлера к власти не был случаен, более того – он был закономерен.
Немцы с радо­стью мазо­хи­стов обра­ти­лись к авто­ри­тар­ному режиму – он осво­бождал их от принятия личных решений. Он пришёлся немцам по вкусу потому, что в их глазах был эталоном немецкой сверх требо­ва­тель­ности и «сильной руки». В их пред­став­лении он хотел все улуч­шить, а для этого просто истре­бить все плохое.
В пылу экзаль­тации, они не заме­тили, что выбрали руко­во­ди­теля, кото­рому был чужд холодный разум и трезвая оценка собственных возмож­но­стей – эти типично немецкие каче­ства. Что он аван­тю­рист, азартный игрок, безого­во­рочно веривший только в свой гений и свою удачу. Человек без прочной морали и совести, гово­ривший: «Совесть – это изоб­ре­тение евреев».
Кстати, о евреях. Здесь кроется один пара­докс Гитлера.
Ярым анти­се­митом он был не всегда. В феврале 1919 года он шёл в траурной процессии за гробом Курта Айснера – глав­ного бавар­ского рево­лю­ци­о­нера-еврея, началь­ника и кумира Гитлера. Затем исправно служил новому лидеру Бавар­ской Совет­ской Респуб­лики – Эрнсту Толлеру. И только потом пере­мет­нулся к их противникам…
Прав тот, кто скажет, что Гитлер нена­видел евреев, но столь же прав и тот, кто скажет, что он нена­видел и немцев.
И как это часто бывало в истории, толпа ожидала пово­дыря, а полу­чила палача…

Пара­докс шестой. Ислам. 
Я ехал жить в Германию, а оказался в Турции. 
Точнее, в турецкой респуб­лике Кройц­берг, или Кройц­тамбул, как говорят сами турки. Распо­ло­жена она… в центре Берлина. Вокруг моего дома бурлит турецкая жизнь. Зазы­вают вывески на турецком языке в мага­зины, банки и мечети.
По улицам ходят женщины в платках и парандже, боро­дачи, в детских садах из 10 ребя­тишек – 9 черно­го­ловых. Носятся, исте­ри­чески сигналя, пышные кортежи турецких свадеб. На стади­онах с утра до вечера играют команды в красно-белой форме. Когда побеж­дает «Гала­та­сарай», в городе всю ночь идёт пальба.
В неко­торых школах района преоб­ла­дают не немецкие учащиеся. 
В одной только «Plauen Grundschule» из 393 учеников, 338 – не немцы. Есть классы, где нет ни одного абори­гена. Не случайно прези­дент Турции Эрдоган потре­бовал ввести для них обучение на турецком языке.
По стати­стике, в Германии прожи­вают 4,9 млн. мусульман.
На самом деле их гораздо больше. Их тактика – приехав по гостевой визе, на время «исчез­нуть» и «всплыть» потом в каче­стве жениха турчанки с немецким гражданством. 
По мнению анали­тиков, в Германии полу­чится амери­кан­ский вариант – прибы­ва­ющие мусуль­мане должны инте­гри­ро­ваться в немецкое обще­ство и раство­риться в нем. Святая простата! Сами мусуль­мане так не считают.
Община тщательно отсле­жи­вает жизнь своих соро­дичей, в первую очередь моло­дёжи. Девочки повсюду обязаны носить платки. Не посе­щать бассейн, зато посе­щать медресе. Маль­чики – изучать Коран, слушаться отца и муллу. 
Им запре­щено посе­щать немецкие диско­теки, а следует ходить на свои, где играют зурна и бубен. 
А теперь пара­докс. Пред­се­да­тель совета мусульман Германии – Аксель Келлер, местный немец. И это не случайно. Каждый год три тысячи немцев добро­вольно прини­мают Ислам. Пара­докс второй. В Кройц­берге кругом стоят или стро­ятся мечети. В Берлине их 140. В одной только «Мelvana Моsche» 1200 членов.
Тогда, как в самой Турции христи­анам нельзя ни приоб­рести участок земли, ни построить на ней церковь. Нельзя обучать служителей. 
В апреле 2007 года в Турции были убиты 3 христи­ан­ских пропо­вед­ника и среди них немец Тильман Геске. Убийц оправ­дали. В стране растёт ислам­ский криминал. Вот только два примера: 8 марта 2008 года центр Лейп­цига оказался во власти ста воору­женных ножами и писто­ле­тами бандитов, в основном выход­цами из Ливана. Сорок шесть Лейп­циг­ских поли­цей­ских ничего не смогли с ними поде­лать. Причиной конфликта стала давняя война между фирмой охраны дискотек и нарко­дель­цами. Один человек был убит, несколько раненых. 
Весной 2010 года четверо воору­женных турок совер­шили налёт на между­на­родный турнир по покеру в Берлине, овладев огромной суммой денег. А теракт в Берлине на Рожде­ствен­ской ярмарке! 
По данным органов право­по­рядка в стране прожи­вают несколько тысяч ислам­ских ради­калов, пред­став­ля­ющих угрозу Германии. Из них 70 прохо­дили подго­товку в лагерях боевиков «Хесболлы».
А теперь вопрос: Что думают по этому поводу руко­во­ди­тели страны? Вот тут-то и еще один пара­докс! Похоже их не слишком огор­чает, что мусуль­ман­ское море затап­ли­вает их собственный дом, размывая его устои. 
Не так давно в Берлине по требо­ванию мусульман отме­нили оперу Моцарта. Они увидели в ней оскорб­ление пророка Мухам­меда. В Кельне властями была разо­гнана демон­страция против­ников стро­и­тель­ства огромной мечети, которая может засло­нить Кёльн­ский собор. 
Но самое удиви­тельное вот что. Остра­кизму подвергся известный политик, доктор эконо­ми­че­ских наук Тилло Саррацин, выпу­стивший книгу «Само­лик­ви­дация Германии». В ней он пишет, что если рожда­е­мость у немцев оста­нется прежней, то к 2100 году коли­че­ство их упадёт до 20 млн., в то время как мусуль­ман­ское насе­ление вырастет до 35 млн. И множе­ство фактов подоб­ного рода. После­до­вала «разборка», в резуль­тате которой Т. Саррацин был исключён из прав­ления Бундесбанка и из партии. Неко­торые немецкие поли­тики по этому поводу пред­ло­жили ввести штрафы за «исла­мо­фобию».
Вот к примеру выска­зы­вание другого извест­ного поли­тика Юргена Трет­тина: – «50% арабов для меня лучше, чем 5% право­ра­ди­калов». Но многие немцы крити­куют прави­тель­ство, пыта­ю­щееся «не раска­чи­вать лодку» и любой ценой удер­жаться до следу­ющих выборов. Чья идео­логия прозя­бания выра­жа­ется в поли­тике умиро­тво­рения. Стоит напом­нить, что в 30-40 годы такие поли­тики поты­кали наци­онал-соци­а­лизму. Пригласив чужую доми­нантную и агрес­сивную циви­ли­зацию на место собственной, они теперь пота­кают наци­онал-исла­мизму, не замечая, что стоят одной ногой на мине.
Созда­ется ощущение, что действие немецких поли­тиков сродни тушения пожара бензином. Это как у китай­ских пионеров – самим созда­вать себе труд­ности, чтобы их потом преодолевать.
В 1609 году армии Священной Римской империи герман­ского Рейха разгро­мили под Веной войска турецкой Осман­ской империи, захва­тившей к тому времени пол-Европы. Так был положен конец второй волны мусуль­ман­ской экспансии Запада. Напомним, первая пришлась на захват­ни­че­ские войны араб­ского Халифата.
Но в конце ХХ века нача­лась 3-я волна исла­ми­зации. На этот раз их тактика не носит мили­та­рист­ский характер, но она посе­рьёзнее. Имя ей – чрево женщины. 10 детей в мусуль­ман­ской семье – не редкость. Коли­че­ство мусульман в западной Европе стре­ми­тельно растёт и достигло уже 17 млн.
А пока… в интер­нете часто встре­ча­ются изоб­ра­жения нового немец­кого флага в виде крас­ного «турец­кого» полу­ме­сяца и золотых звёзд на чёрном фоне.
И ирони­че­ская надпись внизу: – «Не волнуй­тесь, Германия оста­нется черно-красно-жёлтой»!

Пара­докс седьмой. Сентиментальность.
В Европе все знают немцев, как волевых, реши­тельных, пунк­ту­альных, осно­ва­тельных, терпе­ливых, рабо­то­спо­собных, сильных и т.д.
Особенные каче­ства отли­чали немец­кого солдата в бою. «Воевать не числом, а умением» – эта тактика была присуще ему всегда. Если на фронте нахо­ди­лось спец­под­раз­де­ление «Waffen SS», часто противник проиг­рывал еще до начала боя. 
Но то, что одно из состав­ля­ющих немец­кого мента­ли­тета, явля­ется сенти­мен­таль­ность, знают далеко не все.
Зайдите в немецкий дачный посёлок. Возле каждого домика обилие игру­шечных зайчиков, ёжиков, гномиков, мышек и других зверюшек. А какие шубки, жиле­тики и руба­шечки мастерят хозяева своим кошечкам и собачкам. Какие венки, сердечки и ленточки вися у них дома и на входных дверях.
Сенти­мен­таль­ность эта прояв­ля­ется кругом, но особенно – в песнях, балладах, сказках, назва­ниях городов и улиц. До пере­езда в Берлин я думал, что название его улиц все состоят из имён королей, импе­ра­торов и воен­но­на­чаль­ников – Виль­гельмов, Фридрихов, Бисмарка. Мольтке и т.д.
А Унтер ден Линден – это что-то связанное с рангом офицера.
Но оказа­лось, что Берлин – город многих десятков улиц с причуд­ли­выми и роман­ти­че­скими названиями
Пускай одни – это большие город­ские улицы, такие, как «Улица плывущей змеи» или «Улица дядюшки Тома», а другие, длиной в каких-нибудь сто метров, спря­таны в дачных коло­ниях, это не важно
Все они нахо­дятся в алфа­витном порядке в спра­воч­нике Берлина, откуда я их и взял. Из всего этого много­об­разия я выбрал только 25 названий, зато весьма харак­терных. Вот они: Взгляд платана, У один­на­дцати, Друзья воскре­сенья, Прыжок зайца, Вечерний хлеб, Могила щуки, Листок клевера, Длинный огурец, Циклоп, Рыцар­ская хижина, Дорога морков­ного мотылька (не менее 10 различных видов мотыльков), Променад кабанов, У семи ворон, Паль­мовое зёрнышко, Перла­мут­ровый гриб, Воспо­ми­нание о море, Майские коло­кола, Друзья дере­вьев, Домик кукушки, Сказочная страна, Город­ской медведь, Верная душа, Озеро Антарио, Улица гордых рикс­дорцев и т.д.

Пара­докс восьмой. Революции. 
Германия – родина многих видных теоре­тиков и прак­тиков рево­люции: Ф. Лассаля, А. Бебеля, К. Каут­ского, Г. Ландауэра (подза­бы­того сегодня теоре­тика анар­хизма), Р. Люксем­бург, К. Либк­нехта, не говоря уже о главных идео­логах проле­тар­ской рево­люции – К. Маркса и Ф. Энгельса. Но вот пара­докс – в Германии всегда быстро справ­ля­лись со всякими рево­лю­циями. Более того, помо­гали подав­лять их ещё и соседям. Париж­скую коммуну, например.
Но именно в Германии реали­зо­вана амби­ци­озная комму­ни­сти­че­ская мечта о соци­альной спра­вед­ли­вости. Не у нас в стране побе­див­шего соци­а­лизма, а у них, буржуев, бедные начали первыми полу­чать соци­альные пособия и дешёвые квар­тиры. Скидки на обучение и меди­цин­скую помощь.
Проще говоря, они сделали вывод из нашей рево­люции и отно­сятся к своим бедным как к рэке­тирам, «отстё­гивая» им для собствен­ного спокойствия. 
Ведь комму­низм и фашизм – это болезни голодных людей. 

Пара­докс девятый. Немки – одни из самых красивых женщин мира. 
Это моё мнение. Вопреки расхо­жему мнению, что Бог отдыхал, когда делал немок, или что всех красавиц сожгли во времена охоты на ведьм
Нет, немки не красивые, так считают все мои русско­язычные сооте­че­ствен­ники. Кто прав? Я или все? Попро­буем разо­браться… Типичная немка, на мой взгляд, это Шарон Стоун или Ким Бессингер. А Клавдия Шифер, спро­сите вы? Она скорее типичная шведка или финка. А есть ли типичная русская? Есть. Но сегодня от неё в России отка­за­лись. Русские женщины «строят» себя, кто под Клавдию Карди­нале, кто под Миррей Матье, а кто под Памелу Андерсон… 
Так вот, Берлин, к примеру, полон женщин типа Ш. Стоун и К. Бессингер. С идеальн6ыми лицами и фигу­рами. Иное дело, как они посту­пают со своей красотой. И их пред­став­ление о женской красоте расхо­дится с общепринятым.
У каждой немки есть свой персо­нальный моде­льер – её сознание.
Немки говорят: «Ich will meinen Weg gehen» (Я желаю идти своей дорогой). Меньше всего её инте­ре­сует мода в стране или в мире. Мода на унисекс-одежду роди­лась в Америке. В России или Франции она не прижи­лась, а вот в Германии, прижи­лась основательно
В столице и других крупных городах обычное дело встре­тить девушку с открытки, но стри­женную налысо, с пирсингом на губах, языке, бровях, щеках и т.д. Армей­ские ботинки, штаны неопре­де­лён­ного цвета, воло­ча­щиеся по земле, выли­нявшая майка, допол­няют этот образ. Рваные колготки – это почти обяза­тельный атрибут одежды многих молодых берлинок. И это может быть совсем не панк, рокерша или рэперша… Просто ей нравится именно это и никто, даже роди­тели, не в силах что-либо изменить.
Проще говоря – у немок чаще встре­ча­ется полное отсут­ствие сексо­пиль­ности, так свой­ственной русским, а это для моих земляков – суще­ственный минус. 

Пара­докс десятый. Покаяние.
Во все времена немцы решали свои проблемы, особенно поли­ти­че­ские, силой.
Эту тактику отчёт­ливо сфор­ми­ровал ещё Бисмарк: «Успех поли­тики дости­га­ется не за столом пере­го­воров, а железом и кровью…». Результат – только в ХХ веке Германия за две войны, развя­занных ею, поте­ряла не только миллионы чело­ве­че­ских жизней, но и огромную часть своих терри­торий, отошедших к 7 странам. 14 млн. беженцев только после Второй мировой войны.
Тактика силы оста­вила после себя унизи­тельную необ­хо­ди­мость распла­чи­ваться за грехи пред­ше­ству­ющих поколений.
Ремарк писал, что каяться – не в правилах немцев. 
Но сегодня немцы каятся.
Пока­яние зало­жено в основу немецкой конституции.
Каятся канц­леры, каятся обще­ственные орга­ни­зации, каятся церкви и верующие.
Пока­яние стало отли­чи­тельным признаком немцев, как участ­ников войны, так и их детей и внуков. Ибо ни один народ не виновен целиком и полно­стью перед Богом в навя­занной ему идео­логии. Чтобы понять природу сего­дняшних немцев надо сходить на выставку «Топо­графия террора» в центре Берлина». Эта выставка о палачах и жертвах, где каждое фото кричит: – Это мы сделали! Этим немцы подвели черту под своим прошлым и в этом их отличие от других народов, по первому кличу хвата­ю­щихся за дубины, как и тысячи лет назад. Они первые поло­жили конец неустра­ни­мому дуализму «война – мир – война»

Пара­докс один­на­дцатый. Демократия.
В основном законе ФРГ крае­угольным камнем явля­ется равен­ство граждан.
Но совре­менное толко­вание демо­кратии настолько расши­рило рамки допу­сти­мого, что кажется, все стало дозво­лено. Даже то, что раньше было кате­го­ри­чески запре­щено. Например, партия неона­ци­стов суще­ствует легально. Но вот пара­докс. Партия комму­ни­стов нахо­дится под запретом с 1956 года. 
Пропа­ганда их идей запре­щена. Или вот еще пример. Газеты и журналы пестрят кари­ка­ту­рами на ведущих поли­тиков. Среди бесчис­ленных кари­катур на канц­лера Ангелу Меркель запом­ни­лась одна. Меркель, усталая толстая бабище с плак­сивым лицом, стоит голая на четве­реньках. Ее оседлал само­уве­ренный ковбой Джордж Буш, и лупит шпорами по жирным бокам…
То, что кругом, даже в прави­тель­стве, засилье гомо­сек­су­а­ли­стов, никого не удив­ляет. Но любая их критика запре­щена. Мало кто решится на это зная, что в лучшем случае получит ярлык «нациста», а в худшем – денежный штраф.
Среди моих знакомых такие есть. Или вот еще парадокс.
Если учитель имеет диплом об окон­чании педин­сти­тута в Бремене, то он не сможет рабо­тать в Мюнхене, потому, что в Баварии его диплом не действителен. 

Пара­докс двена­дцатый. Чистота и порядок. 
Германия славится своими сверх­ка­че­ствен­ными изде­лиями и пора­жает чистотой.
Туалет и ванная немецкой хозяйки напо­ми­нают парфю­мерный отдел мага­зина. В неко­торых городках улицы моют шампунем. Но вот какую харак­те­ри­стику дал однажды Берлину знаме­нитый дирижёр Герберт фон Караян: «Для того, чтобы понять, где ты нахо­дишься, доста­точно посмот­реть себе под ноги. Если на тротуаре полно соба­чьего дерьма – значит ты на берегах Шпрее…»
Ежегодно собаки остав­ляют на улицах немецкой столицы 20000 тонн (!?) продуктов своей соба­чьей жизне­де­я­тель­ности. И что-то не видно владельцев собак, семе­нящих вслед за своим чадом с бумажным паке­тиком в руках, как это дела­ется в соседних странах. Может быть это оттого, что насту­пить на собачью кучу счита­ется в Берлине доброй приметой?
Таких изуве­ченных граф­фити и краской стен домов, как в Берлине, вы не встре­тите нигде в Европе. На неко­торых зданиях исписан не только каждый метр, но и каждый сантиметр.
В вагонах берлин­ской подземки не найти ни одного стекла не изуве­чен­ного стек­ло­резом. Да и сами вагоны часто бывают разма­ле­ваны сверху донизу. Рабочие-стро­и­тели часто ездят в подземке не снимая спец­одежды. Даже стоять рядом страшно. Да и среди обычных пасса­жиров немало выгля­дящих так, словно они ночуют на помойке. 

Пара­докс трин­на­дцатый. Еврей­ские беженцы.
Реше­нием конфе­де­рации премьер-мини­стров земель Германии от 9.01.1991года еврей­ским эмигрантам был присвоен статус «Контин­гент­ного беженца», как в своё время – вьет­нам­ским. В другом офици­альном доку­менте от 10.08.1993 года гово­рится, что пресле­до­вание евреев на терри­тории бывшего СССР больше не суще­ствует. Там стро­ятся новые сина­гоги, созда­ются общины, выби­ра­ется главный раввин и т.д. Тем не менее, статус этот остаётся. 

Пара­докс четыр­на­дцатый. Доносительство. 
«У лжи короткие ноги – известная немецкая посло­вица. Априори сказано, библей­ское «не лги» глубоко живёт в народе. У немцев принято гово­рить правду. Они честны и прямо­ли­нейны, иногда до наивности.
Лучшее дока­за­тель­ство тому – боль­шин­ство честно и исправно платят налоги. «Ehrenhaft» – поря­доч­ность, это слово играет важную роль в жизни немца. 
Так же, как и целе­устрем­лён­ность, упорный, каче­ственный труд, жизненная стой­кость и т.д.
Огромным диссо­нансом вырас­тает на этом фоне доно­си­тель­ство. Можно сказать, что оно не осуж­да­ется в обще­стве. Бывали случаи, когда о непра­вильно запар­ко­ванном авто­мо­биле в полицию звонило сразу несколько человек. О том, как процве­тало доно­си­тель­ство в ГДР во времена «штази» знают все. Один только пример. Известный право­за­щитник и деятель куль­туры Вольф Бирман был в шоке, узнав, после падения стены, что на него от «друзей» посту­пило 3600 доносов! 

Пара­докс пятна­дцатый. Юмор.
Говорят, что немцы не любят и не пони­мают юмора. Я бы добавил – нашего юмора. А мы – ихнего. Вот что писала Марлен Дитрих, уроженка Берлина: «Люблю выра­зи­тельный язык Берлина, люблю его юмор. Говорят немцы не в ладах с юмором, мы, скорее, серьезный народ. Но житель Берлина обла­дает совер­шенно особым видом юмора – «юмором висель­ника». Это озна­чает, что и самого себя, и свои заботы не нужно воспри­ни­мать всерьез. Этот юмор по природе своей трагичен, поскольку не ощуща­ется ни уважение, ни сочув­ствие ни к кому, даже к самому себе».
Много раз видел, когда смеются наши – немцы молчат. И наоборот. Что поде­лаешь – иная менталь­ность. Но юмор у них тонок и многообразен.
И часто пере­се­ка­ется с нашим. Вот это, например. «Tote Hose» – мёртвые штаны, так в деревнях назы­вают импо­тентов. А вот как пере­во­дится название города Дюссель­дорф, столицы немецкой моды – «деревня остолопов». 
«Eisbein» – замо­ро­женная нога, наци­о­нальное немецкое блюдо. Так в 1941 году назы­вали солдат с отмо­ро­жен­ными в битвах под Москвой конеч­но­стями. Есте­ственно, много юмора в самом Берлине
Дом куль­туры народов мира – «бере­менная устрица», «Kanzleramt» – стиральная машина, знаме­нитый памятник из труб у «Europa-Center» – влюб­лённые глисты. Измену здесь назы­вают «Seitensprung» – прыжок на сторону.
Есть вино под назва­нием «Молоко любимой женщины». Чего только нет, все не пере­чис­лишь… Неправы те, кто говорит, что немцы не пони­мают юмора.
Но я вынужден буду оста­но­виться, хотя в моей копилке есть еще как минимум 20 пара­доксов. Просто места мало.
В заклю­чение приведу цитату писа­теля-эмигранта Фридриха Горен­штейна: – Я полюбил немцев потому, что понял их беду. Нынешние немцы – это народ, который сам себе не дове­ряет, сам у себя на подо­зрении, сам о себе думает с тревогой: – не натворим ли мы еще чего-нибудь?».
От себя добавлю. Есть ли пара­доксы у других народов? Безусловно есть.
Но я-то веду речь о немцах.
За те 20 лет, что я живу среди немцев, наблюдаю, какие пере­мены проис­ходят с ними. К примеру, поко­ление Бисмарка еще как-то можно было срав­нить с поко­ле­нием Гитлера. Но тех уже никак нельзя было срав­нить с поко­ле­нием Г. Коля, а последних, в свою очередь, с поко­ле­нием А. Меркель.
Ее прав­ление совпало с массовым внед­ре­нием интер­нета, когда даже 10-летние дети владеют им в совер­шен­стве. Интернет принёс и навязал им свои между­на­родно-интер­не­тов­ские ценности. Проис­ходит смена парадигм.
И в скором будущем, как мне кажется, такие вещи, как мента­литет и пара­док­саль­ность того или иного народа отойдут в историю…
А теперь «прикол» для чита­теля, тоже пара­докс своего рода. Как вы думаете, сколько стран полно­стью или частично говорят на немецком языке? Восемь: Германия, Австрия, Швей­цария, Лихтен­штейн, Италия, Дания, Люксем­бург, Бельгия.

Алесь Тара­нович

---