Игорь Обухов. «Держи краба». Эмаль

КРАБЫ
О коман­ди­ровке на Дальний Восток

Вспоми­на­емые мною события проис­хо­дили около пяти­де­сяти лет тому назад.
Почти сорок лет я прора­ботал в Центральном Научно-иссле­до­ва­тель­ском инсти­туте морского прибо­ро­стро­ения. Трудный, непро­стой путь от инже­нера-разра­бот­чика новой техники до руко­во­ди­теля коллек­тива. На воору­жение Военно-морского флота СССР должны были посту­пить совре­менные подводные лодки, осна­щённые новей­шими видами техники, в создании которой наш институт принимал активное участие. Выступая однажды в ООН, Н.С. Хрущёв, обещая пока­зать пред­по­ла­га­е­мому супо­стату «Кузь­кину мать», имел в виду именно эти виды совре­мен­ного воору­жения, кото­рыми противник, по нашим данным, не располагал.
Однажды начальник лабо­ра­тории полу­шутя спросил: «Знаю ли я, как выглядят живые крабы, где они живут, как их добы­вают, съедобны ли они, и если да, то с чем их едят?» Конечно, в то время, я ничего не знал о крабах. О салате с крабами я узнал только годы спустя. Помню, когда-то прочёл в воспо­ми­на­ниях Э. Ряза­нова: «Помню, что банка крабов стоила семь­десят семь копеек. Прихо­дишь в любой магазин, а там – одни крабы. Их не покупал никто. Что это и где это водится – никто ни фига не знал». Неожи­данно я обна­ружил, что наши ощущения на эту тему совпадают.

Об этом и мне захо­те­лось вспом­нить: мои познания о крабах огра­ни­чи­ва­лись тем, что я видел на полках гастро­номов пира­миды свер­ка­ющих консервных банок с зага­дочным назва­нием «CHATKA». Спустя какое-то время – пира­миды баночек исчезли. Полки в мага­зинах опустели.
В начале шести­де­сятых годов прошлого века летим с коллегой в коман­ди­ровку из Ленин­града в Примор­ский край. Взлёты и посадки – Ново­си­бирск, Крас­но­ярск, Иркутск, Хаба­ровск. Все пасса­жиры выходят из само­лёта на время заправки горючим. Мы – уже в другом часовом поясе, поэтому полу­сонные болта­емся по залам, кори­дорам и туалетам аэро­портов. И снова – взлёт и посадка. Аэро­порт «Артём». Утро. Едем во Влади­во­сток. В штабе Тихо­оке­ан­ского флота выяс­няем маршрут следо­вания до места назначения.

В бухту «Конюш­ково» можно попасть двумя доступ­ными путями – морем или по железной дороге. Катером через бухту дорога заняла бы сорок-пять­десят минут. Но где его взять? Мы – не инспек­торы высо­кого ранга… Мы – пред­ста­ви­тели отрас­левой науки и промыш­лен­ности. Наша задача – лишь помочь персо­налу войсковых частей быстро и без потерь изучить и освоить новую технику. На заклю­чи­тельных этапах необ­хо­димо всё прове­рить в реальных условиях.

Чтобы добраться до места назна­чения оста­ётся только один вариант – местный паровик, который нас туда доставит. В остав­шееся до отправ­ления время знако­мимся с городом, его памят­ни­ками, крае­вед­че­ским музеем. Впечат­ления от увиден­ного и услы­шан­ного больше отри­ца­тельные, чем поло­жи­тельные. Всё выглядит очень провин­ци­ально. На вокзале стоял состав, сфор­ми­ро­ванный из вагонов таких моделей, которых мы давно не видели – насто­ящая исто­ри­че­ская находка для люби­телей экзо­тики. О, ужас! Народу столько, «яблоку негде упасть» – местные жители, закончив рабочий день, едут домой. Вдруг со стороны перрона раздался коло­кольный звон. Много лет не прихо­ди­лось слышать такой сигнал к отправ­лению. Поезд тронулся. Не успел отзву­чать звон стан­ци­он­ного коло­кола, а поезд уже оста­но­вился. Каждые пять, десять минут – очередная оста­новка. Прибли­зи­тельно через час разме­ренной езды между морем и сопками, между циви­ли­за­цией и почти полным её отсут­ствием, в вагоне появи­лось много свободных мест. Прошёл ещё час, и вагон опустел. Оста­лись только мы одни. Через шесть часов мы прибыли на станцию назна­чения – в бухту «Конюш­ково».

Бухта Конюш­кова

Дальше поезд не идёт. Край Земли! Скромный перрон, вывеска едва заметна. Через пару сот метров в насту­пивших сумерках пока­за­лось одно­этажное дере­вянное стро­ение. Это – един­ственная на всём побе­режье гости­ница «Примор­ская». Никаких элемен­тарных удобств. Коман­ди­ро­вочные не зря дали ей очень меткое название «Бухен­вальд». Нам пред­стоит прожить здесь целую вечность. Больше всех рад нашему появ­лению коллега по работе, кото­рого мы сменяем. Он позна­комит нас с состо­я­нием работ на объектах и полетит домой. Так назы­ва­емый номер – небольшая комнатка на троих. Три железных койки, прикро­ватные тумбочки, табу­ретки, стол. Под потолком болта­ется одинокая лампочка. Ни теле­ви­зора, ни радио. В такой серьёзной коман­ди­ровке специ­а­листы не должны отвле­каться от выпол­нения главной задачи. Удоб­ства – в кори­доре и на улице. Завтрак и обед – весьма огра­ничен и не очень съедобен в един­ственной на всю округу закусочной.
Однажды услышал от старо­жилов – специ­а­ли­стов из других городов: «Сразу пойдём в «Бухен­вальд» или заглянем в магазин?» Заходим в сельпо. Рядом с тканями, платьями – валенки, спец­одежда, сель­ско­хо­зяй­ственная утварь, инстру­менты, скромная парфю­мерия – одеко­лоны Шипр, Тройной, разные духи. Продук­товая часть прилавка не вызы­вает поло­жи­тельных эмоций. Продавец с инте­ресом разгля­ды­вает свежие лица: «Откуда взялись? Надолго ли пожа­ло­вали?» Зайдя в этот магазин через несколько дней, увидели опустевшие полки. Исчезли даже пробные духи. Наивные поду­мали бы, что здесь так много молодых женщин, и потому так высок спрос на эту продукцию. На самом деле – в этом краю уже несколько лет действовал «сухой закон» – в продаже не было никаких крепких и даже креп­лёных напитков.
Невда­леке от «Бухен­вальда» – «Городок подвод­ников», где тоже в силе «сухой закон». «Городок» этот – возникший среди сопок посёлок – полтора десятка пяти­этажных зданий, в которых живут офицер­ские жёны с детьми и семьи сверхсрочников.

Есть там магазин с пустыми полками, школа начальных классов, детская площадка, баня с паром, дубо­выми вени­ками и пооче­рёдным составом моющихся. В распи­сании опре­де­лены женские, мужские и семейные дни помывки. Помимо банных дней – дни учений и боевых тревог, дни полит­за­нятий. Мы думали, что этот распо­рядок к нам не отно­сится. В один из дней пошли к морю. Погода выда­лась солнечная. Вода чистая, прозрачная, тихо плещется о каме­ни­стый берег. Рассмат­ри­ваем прибрежную живность: улиток, рачков, морских петушков, ракушки. Укромная бухта распо­ла­гает к морже­ванию – исклю­чи­тельно редкая возмож­ность выку­паться в Тихом океане посреди зимы. Начинаю разде­ваться. Но не тут-то было. Откуда ни возь­мись в поле зрения появи­лись патрули со стороны сопок и со стороны моря. Офицер и два солдата, стар­шина и два матроса: «Кто такие? Ваши доку­менты?» – «С собой нет. Мы коман­ди­ро­вочные специ­а­листы, прие­хали помочь, живём в местной гости­нице». – «Разве не знаете, что сегодня и завтра объявлен режим тревоги? Немед­ленно соби­рай­тесь! Следуйте за нами!» Нас задер­жали на пару часов. С трудом разо­бра­лись, кто мы такие. Отпу­стили, но с внуши­тельным выго­вором и с преду­пре­жде­нием впредь не нару­шать режим. Посте­пенно мы усвоили правила местной жизни и службы, пере­зна­ко­ми­лись с жиль­цами «Бухен­вальда», специ­а­ли­стами из других городов.
Прибли­жался праздник. Здесь, на краю земли, сам воздух был им пропитан – 23 февраля – «День Совет­ской армии и Флота». Именно в феврале 1918 г. части Красной гвардии под Псковом и Нарвой оста­но­вили успешное продви­жение немецкой армии на молодую Совет­скую респуб­лику. Итак, праздник на пороге, но действует «сухой закон». Какой же может быть праздник у коман­ди­ро­вочных «на сухую»? Старо­жилы подска­зали – на ближайшем от нас острове «Путятин», названном в память о гене­рале Путя­тине, этот закон не действует. Но как туда добраться? Ленин­градцы – особый народ, – наход­чивый, иници­а­тивный, всегда могут найти выход. Идём к морю. Обста­новка обна­дё­жи­ва­ющая. Несколько человек, полные ожидания и надежд, ходят кругами. У пирса прича­лена шлюпка с подвесным мотором. А вот и капитан пригла­шает занять места на борту утлого судё­нышка. Волны небольшие. Ветер около трёх баллов. Проду­вает, качает, укачи­вает. Через полчаса сходим на берег. Случайные попут­чики разбе­жа­лись, мы, впервые попав на остров, хотим озна­ко­миться с досто­при­ме­ча­тель­но­стями. Одну из них найти нетрудно – по резкому запаху находим дорогу. Подход к клеткам с малень­кими зверь­ками свободный.

Идём вдоль длинных рядов клеток с юркими, шуст­рыми норками. Разводят их здесь и выра­щи­вают по несколько тысяч штук в год. Настало время корм­ления зверьков. Сотруд­ники зверо­фермы кормят животных в основном рыбой мест­ного улова, похожей на мелкую треску. Трудно понять, как совме­стить такой приятный, пуши­стый, свер­ка­ющий дорогой мех этих зверьков с таким непри­ятным запахом, распро­стра­ня­емым фермой на всю округу. С погодой в этот день повезло. Осве­жа­ющий ветерок, умеренный мороз. Солнце светит ярко. Снег свер­кает, над нами высокое голубое небо. Впереди – корпуса рыбо­кон­серв­ного комби­ната. Ворота открыты. Мы спокойно прошли в один из цехов. Рабо­тает конвейер по произ­вод­ству шпрот. По обе стороны конвей­ерной ленты – работ­ницы в белых халатах и косынках. На наших глазах на движу­щейся ленте появ­ля­ются хорошо знакомые консервные баночки с дели­ка­тесной закуской. Благо­дарим началь­ницу цеха за экскурсию и выходим на улицу.
Далеко на гори­зонте появи­лась тёмная точка. С увели­че­нием точки и посте­пенным её превра­ще­нием в очер­тания судна, на всей терри­тории комби­ната стали появ­ляться люди, направ­ля­ю­щиеся к пирсу. Мы заспе­шили к причалу. Рыбо­ло­вецкий траулер медленно подошёл к пирсу и начался процесс швар­товки. Судовой матрос с полу­бака ловко набросил носовую чалку1 на кнехт2, уста­нов­ленный на пирсе. Траулер подтя­ги­ва­ется впритык к стенке пирса. Рыбаки-матросы начи­нали выгрузку улова. Прямо в трюме – загрузка судо­вого ковша-авоськи. Ковш с уловом подни­ма­ется высоко над бортом и огромная сетка в несколько сот кило­грамм раска­чи­ва­ется над бункером. Напря­жённое зрелище. Кажется, вот-вот что-то произойдёт.

Верхняя часть бункера пред­став­ляет собой грубо сколо­ченный дере­вянный квад­ратный ящик, примерно размером два на два метра и высотой полтора метра. Изнутри бункер покрыт оцин­ко­ванным железом. Нижняя часть бункера сужа­ется на конус и завер­ша­ется выходным отвер­стием срав­ни­тельно неболь­шого диаметра. Прямо под ним начи­на­ется соеди­ни­тельный лоток. Матрос, стоящий у бункера, по команде с судна быстрым ловким движе­нием выдёр­ги­вает чеку, сетка откры­ва­ется, и её содер­жимое мгно­венно устрем­ля­ется в бункер и далее по наклон­ному длин­ному дере­вян­ному лотку-жёлобу, обитому жестью, пере­ме­ща­ется в разде­лочный цех.

У разгру­зоч­ного бункера собра­лись люби­тели поры­ба­чить. У многих рыбаков в руках оказа­лись необычные удочки. Это просто палка длиной 70-80 санти­метров с гвоздём на конце. Каждый так назы­ва­емый рыбак стре­мится занять место поближе к горло­вине бункера. Народ акти­ви­зи­ро­вался и, растал­кивая друг друга, стал распо­ла­гаться с обеих сторон жёлоба, чтобы успеть первым проткнуть гвоздём добычу: схва­тить лакомый кусочек, камбалу неви­данных размеров и красоты, ставриду, пикшу, тихо­оке­ан­ского краба и другую съедобную снедь. Важно успеть мгно­венно бросить добычу в сумку, пока не появи­лась охрана. У нас удочек не было, но надежды мы не теряли. С инте­ресом наблюдая за процессом выгрузки и азартной ловлей местных рыбаков, мы должны были быстро найти правильное решение. Неожи­данно наш коллега достал из сумки пол-литра «Москов­ской» и обеща­ющим жестом показал бутылку капи­тану, сказав, что мы из Ленин­града и нахо­димся здесь в коман­ди­ровке: «Нам хоте­лось бы поймать немного живых крабов!» – «Ах, вы из Питера? Так что же вы стоите и молчите?» Капитан скоман­довал: «Прыгайте быстро в трюм! Будут вам крабы». Наш коллега быстро оказался в трюме. Матросы вилами продол­жают загрузку следу­ющей сетки, не забывая при этом ловко вылав­ли­вать и отбра­сы­вать на палубу судна нужных нам крабов.

Можете себе пред­ста­вить этих крупных крабов с панцирем более двадцати-трид­цати санти­метров в диаметре, с огром­ными шеве­ля­щи­мися клеш­нями и четырьмя мяси­стыми, силь­ными, мохна­тыми лапами. Живых, шеве­ля­щихся крабов, прямо из моря, видим впервые в жизни. Что делать с ними дальше, мы не имели ни малей­шего пред­став­ления. Увидев наше недо­умение, капитан велел нам быстрее идти в разде­лочный цех – там, несмотря на выходной день, найдутся люди, которые охотно помогут.
В цеху нас встре­тила средних лет женщина, одетая в рези­новые сапоги и огромный клеён­чатый фартук. Через несколько минут станет понятно, зачем нужна такая спец­одежда. Мгно­венно из сетки все крабы поле­тели в огромный чан с морской водой. Затем женщина взяла в руки шланг боль­шого диаметра, опустила один его конец глубоко в чан и открыла вентиль с горячим паром под высоким давле­нием. Минуту спустя вода в чане забур­лила. Цех напол­нился густым солёным паром, дышать стало трудно. Мы едва могли видеть друг друга. Такое активное кипение-бурление в клубах пара продол­жа­лось минут десять, пятна­дцать, пока панцирь у крабов не поменял цвет и не стал тёмно-красным. Подача пара прекра­ти­лась, и наша спаси­тель­ница, ловко орудуя ковшом-сеткой, начала вылав­ли­вать из чана крабов и выбра­сы­вать их прямо на бетонный пол. Шлангом с холодной пресной водой каждый краб был тщательно промыт сильной струёй. Извле­чённые внут­рен­ности тут же выбра­сы­ва­лись в отходы, и почти готовая продукция откла­ды­ва­лась в сторону. На полу в одном ряду лежали тёмно-красные панцири, из-под которых в разные стороны торчали клешни и лапы.

Работ­ница расска­зала, что обычно свежие крабы акку­ратно укла­ды­ва­ются в картонные упако­вочные коробки с красочной, фирменной этикеткой, запе­ча­ты­ва­ются и летят в Москву, прямо в Кремль. В путину – специ­альное время лова крабов, расфа­со­ванные таким образом крабы идут на замо­розку в холо­диль­ники. Затем, как редкий даль­не­во­сточный дели­катес, разле­та­ется в разные концы света. Теперь и мы полу­чили возмож­ность пола­ко­миться нату­ральным морским продуктом.
Зимний день короток. Солнце клонится к закату. Мороз креп­чает. Наш катер кача­ется у причала на морской волне. Жела­ющих вернуться на Большую землю стано­вится всё больше, а руле­вого всё нет.
Не теряем надежды на возвра­щение в наш «Бухен­вальд», продол­жаем поиски матроса-рулевого.
Вскоре нашёлся умелец, кото­рому мы дове­ри­лись. Катер быстро напол­нился пасса­жи­рами, отчалил от пирса и, слегка пока­чи­ваясь на волнах, вырулил на морской простор. С наступ­ле­нием темноты мы верну­лись в гости­ницу. Наши коллеги из Москвы, Сара­това, Уральска, Уфы, ждали нас с большим любо­пыт­ством и нетер­пе­нием. Всем хоте­лось узнать о резуль­татах нашей вылазки на остров. В первую очередь, действи­тельно ли там не действует «сухой закон»? И, во-вторых, что же мы привезли? Ко всеобщей радости мы выста­вили поллит­ровки «Москов­ской» и выло­жили целую груду варёных крабов. Наша добыча – впечат­лила. Что дальше? Как обра­бо­тать этот полу­фаб­рикат, чтобы превра­тить его в закуску? Все расте­ря­лись. Никому из нас ранее не прихо­ди­лось встре­чаться с приго­тов­ле­нием такого ориги­наль­ного блюда. А в амери­кан­ских ресто­ранах никто из нас ещё не бывал. Хотя, много лет спустя мы узнали, что там подают на закуску почти анало­гичное блюдо – лобстеры, приго­тов­ление кото­рого тоже требует «спец­одежды», по крайней мере перед­ника и инструмента.

Мы обра­ти­лись за помощью к местным жителям и были удив­лены их наход­чи­во­стью. Нам дали самые прими­тивные инстру­менты: молотки, отвёртки, ножи и миски для скла­ды­вания добытой из лап и клешней мякоти крабов. Поднялся стук и скрежет, работа заки­пела, и миски стали быстро напол­няться нежнейшим бело-розовым мясом. Нам расска­зали, что, кроме салата «Оливье», с ним можно приго­то­вить яичницу, поджа­рить с картошкой, смешать с отварным рисом или мака­ро­нами. Список блюд даль­не­во­сточ­ного меню не имел границ. За неиме­нием необ­хо­димых ингре­ди­ентов, мы впервые в жизни заку­сы­вали нату­ральным продуктом. Праздник продол­жался до поздней ночи. Часть добычи мы пода­рили нашим совет­чикам и помощ­никам. Люби­телям воспо­ми­наний разда­рили несколько штук панцирей крабов на память о нашей совместной работе и дружном празд­но­вании дня Совет­ской Армии. Разле­те­лись панцири в каче­стве суве­ниров по разным городам страны.
Много лет в моём рабочем каби­нете висел на стене подчи­щенный и отла­ки­ро­ванный красивый панцирь тихо­оке­ан­ского краба. Каждый раз, взглянув на него, я невольно вспо­минал тихо­оке­ан­ские просторы, непро­стую службу военных моряков и рыбаков, Влади­во­сток, уютные бухты, прибрежные сопки, поросшие низко­рос­лыми дубками…