ЗАПИСКИ НАЧИНАЮЩЕГО БИЗНЕСМЕНА

Вольные хлеба

Если бы в моло­дости Зое сказали, что ей придётся зани­маться торговым бизнесом, она бы, в лучшем случае, просто рассме­я­лась, а в худшем – искренне возму­ти­лась. Для неё слова «спеку­лянт» и «торгаш» звучали оскор­би­тельно. Ими клей­мили всех, кто пытался зара­бо­тать торговлей. Долгие годы Зоя мучи­тельно зали­ва­лась краской, вспо­миная, как однажды, живя у роди­телей мужа, решила помочь свекрови продать на базаре груши, собранные в их саду. Сколько стыда и нелов­кости пришлось пере­жить ей за полчаса, прове­дённые за прилавком мест­ного рынка. Почему полчаса? Да потому что, на вопрос поку­па­телей о цене (а груши были вели­ко­лепные – сочные, крупные, одна к одной), Зоя стыд­ливо опус­кала глаза, и мямлила невнятно:
– Сколько дадите.
Понятно, что два ведра груш, приве­зённых на руле вело­си­педа, разо­брали очень быстро со словами:
– Вот спасибо, дочка!
Таковым было её первое «торговое» крещение», и Зоя была уверена, что ей больше никогда не придётся этим заниматься.
Неза­метно промельк­нули два деся­ти­летия. Отно­си­тельно благо­по­лучная жизнь вдруг дала резкий крен и больно ударила расслаб­ленных пасса­жиров вяло движу­ще­гося соци­аль­ного корабля. Осознание было тяжёлым. Тупик!!!
Институт, в котором рабо­тала Зоя, не был исклю­че­нием. Не было работы, не было планов, не было финан­си­ро­вания, а значит, не было и зарплаты. Людей отправ­ляли в неопла­чи­ва­емые бессрочные отпуска, другими словами на «вольные хлеба». Зоя вспо­ми­нает, как она в этот период попы­та­лась офор­мить отпуск за свой счёт, чтобы съез­дить к друзьям. Англи­чане Жак и Маргарет, с кото­рыми она позна­ко­ми­лась в турне по Болгарии, были слав­ными ребя­тами. Десять лет пере­писки, потом пригла­шение в гости. Поездка была давно оформ­лена, виза и билеты на руках. Но началь­ство неожи­данно заупря­ми­лось и реши­тельно отка­зало, вплоть до уволь­нения. Видимо, зависть оказа­лась сильнее здра­вого смысла. Зоя в отча­янии поло­жила на стол заяв­ление и уехала, сжигая за собой мосты в виде непре­рыв­ного стажа, деся­ти­летней очереди на квар­тиру, машину и прочих, так назы­ва­емых, льгот.
Прошло не так много времени и, уже став дирек­тором своей фирмы, хозяйкой новой квар­тиры и машины, Зоя принесла, по-преж­нему прозя­бавшей в скудости и беспер­спек­тив­ности бывшей началь­нице, шампан­ское и огромную коробку конфет в знак благо­дар­ности за её решение, вытолк­нувшее Зою в само­сто­я­тельное плавание. Но это будет потом, а пока…
В отличие от многих, Зоя не подда­лась панике, не имела права. Дома с надеждой и ожида­нием смот­рели на неё муж-пенси­онер, 87-летняя бабушка и сын-школьник. Старший сын, отслужив в армии, тоже метался в поисках зара­ботка. И вот тут вспом­ни­лась притча, расска­занная мамой в далёком детстве, о двух лягушках, одна из которых, попав в жбан со сметаной, утонула от бездей­ствия, а другая, взбив сметану в масло, спас­лась. И Зоя приня­лась отча­янно «бить лапками».
В город­ском тури­сти­че­ском бюро, где Зоя в течение последних десяти лет подра­ба­ты­вала внештатным экскур­со­водом и сопро­вож­да­ющим групп, она вдруг оказа­лась востре­бо­ванной. Экскурсии, как таковые, уже мало кого инте­ре­со­вали, а вот на коммер­че­ские поездки был большой спрос. Упитанный, рано полы­севший, но не поте­рявший ещё инте­реса к женскому полу, директор бюро Иван Иванович, прибли­зив­шись к ней вплотную, спросил, понизив голос:
– За границу хочешь? Будешь сопро­вож­дать группы в Польшу, Румынию, Венгрию, детали объясню потом.
О том, что за поездки придётся «благо­да­рить», было понятно. Теперь целью было не посе­щение музеев и театров. От сопро­вож­да­ю­щего требо­ва­лось просто орга­ни­зо­ванно пере­везти группу через границу и обратно, отпу­стив всех на пару дней на все четыре стороны в пункте назна­чения. Задача каза­лась несложной и Зоя охотно согла­си­лась. Это был тот случай, когда интерес позна­ва­тельный совпадал с финан­совым, какая-никакая, а всё-таки зарплата.
На первую поездку Зоя явилась со спор­тивной сумкой через плечо, полу­чила проездные доку­менты и тут поймала удив­лённые взгляды коллег.
– Ты что — порожняком?
Зоя пожала плечами. Что это озна­чало, она поняла при встрече группы. В вокзальном зале ожидания её окру­жили «туристы», шумные, грубо­ватые, зака­лённые в жизненных пере­делках, нагру­женные неподъ­ём­ными баулами. Новичков среди них было мало, основную массу состав­ляли работ­ники торговли и обще­пита, быстрее других сори­ен­ти­ро­вав­шиеся в атмо­сфере всеоб­щего хаоса.
В вагоне было душно, запах жареной домашней снеди, смех и болтовня подвы­пивших тури­стов… На пороге купе возник высокий раскрас­нев­шийся мужик в белой майке:
– Я — Павел, пошли к нам, у нас компания что надо, не обидим.
Больше всего Зое хоте­лось выспаться, но любо­пыт­ство взяло вверх, и до полу­ночи она слушала рассказы, преры­ва­емые то громким хохотом, то матерной бранью, о смешных и грустных приклю­че­ниях в их много­чис­ленных поездках.
Перед пере­се­че­нием границы бывалый народ начал нерв­ни­чать, тревожно огля­дывая свой груз, и, как оказа­лось, не зря. Смена колёсных пар вагонов длится до двух часов, и в это время ретивые работ­ники таможни со знанием дела сорти­ро­вали содер­жимое сумок, после чего, их вес заметно умень­шался Грузный, вспо­тевший от напря­жения тамо­женник, уста­вился на Зою.
– Багаж где? – рявкнул он, осмат­ривая намё­танным глазом полки. Зоя кивнула на спор­тивную сумку.
– Ты чего меня лечишь? – зло прошипел он, и, больно сжав руку, вытолкнул её из купе. Он и в мыслях не мог допу­стить, что весь багаж может состоять из спор­тив­ного костюма, тапочек и пары бутер­бродов, завёр­нутых в фольгу.
Унизи­тельный личный досмотр вызвал чувство гадли­вого ужаса, до дрожи в коленках и спазм дыхания. Павел сочув­ственно успокаивал:
– Это мелочь, бывает куда хуже.
По прибытии в поль­ский город Хелм, группа разбе­жа­лась в разные стороны к заранее присмот­ренным местам сбыта, кото­рыми служили рынки и торговые площадки во всех насе­лённых пунктах. Из Хелма густая паутина авто­бусных и железных дорог разбе­га­лась по всей Польше, и дело­витые туристы спешили превра­тить содер­жимое своих баулов в заветные «пенёнзы».
Встреча была назна­чена через два дня на вокзале. Зоя присела на скамейку в сквере и заду­ма­лась. Коман­ди­ро­вочных не платили, пред­по­лагая само­сто­я­тельный зара­боток, поэтому о ночлеге и питании пред­стояло забо­титься самой. Она пере­счи­тала содер­жимое кошелька и решила, что ночь в зале ожидания вокзала и бутер­брод – не самый плохой выход в данной ситу­ации. До вечера Зоя бесцельно бродила по городу, а на ночь пристро­и­лась на краешке вокзальной скамейки. Второй день был похож на первый. Вечером, усталая, сонная и голодная она с удив­ле­нием слушала востор­женные рассказы тури­стов, обсуж­давших удачную торговлю. Они демон­стри­ро­вали тугие свёртки злотых, счёт которых вёлся в милли­онах, вновь закуп­ленные товары и обсуж­дали планы новых поездок.
– Что-то я не так делаю – вздох­нула Зоя.
Люди ездят, зара­ба­ты­вают, а ты выпенд­ри­ва­ешься – бурчал дома муж. Сынишка довер­чиво прижи­мался к её плечу:
– Мам, у меня крос­совки порвались.
– Ничего, малыш, купим новые. – Зоя ласково потре­пала вихры сына, загля­нула в полу­пу­стой холо­дильник и с тоской поняла: «Назвался груздем, полезай в кузов».
Поездки были ежене­дель­ными и зани­мали три-четыре дня. Остав­шееся время посвя­ща­лось беско­нечной беготне по мага­зинам в поисках какого-либо товара. Скупали всё оптом и почти без разбора. Элек­тро­при­боры, часы, бельё, инстру­менты. Галан­терея и даже искус­ственные цветы для кладбищ оказа­лись ходовым товаром. Прилавки мага­зинов и сель­ских лавок пустели. Подземные пере­ходы, дорожки, ведущие к крупным супер­мар­кетам, и аллеи в скверах запол­няли продавцы-поне­воле. На рассте­ленных на земле клеёнках и газетах, они раскла­ды­вали для продажи различную домашнюю утварь: книги, одежду, посуду и суве­ниры. Не все могли сами ездить за границу, и за бесценок отда­вали всё, что могли, пере­куп­щикам. Зоя с удив­ле­нием заме­чала среди торгу­ющих то знако­мого врача, то школьную учитель­ницу сына, то бывшего сослу­живца, стес­ни­тельно кивая, они опус­кали глаза.
Как-то, стоя в очереди за селёдкой, Зоя увидела, как сухая, сгорб­ленная старушка со слезами на глазах подошла к матёрой, нагло обве­ши­ва­ющей поку­па­телей продавщице.
– Доченька, дай маленькую рыбку, Христом Богом прошу, до смерти хочется, а денег нет.
– Иди отсюда, попро­шайка, – взвизг­нула продав­щица, — много вас таких ходит!
Старушка, опустив голову, отошла. Зоя не выдержала:
– Бабушка, идите сюда! – и, под смущённое молчание очереди, зло рявк­нула продавщице:
– Взвесь две селёдки!
Затем, кинув на весы деньги, не сдержалась:
– Ну и сука же ты.
Старушка плакала, благо­даря и изви­няясь, а Зою душил стыд. «Господи, до чего же мы озве­рели и ожесто­чи­лись, поте­ряли в этой гонке на выжи­вание мило­сердие и сочув­ствие, растоп­тали совесть и само­любие». И долго ещё стояла у Зои перед глазами эта запла­канная старушка с зажатым паке­тиком в дрожащей руке, и слышался её всхлип:
– Спасибо, дочка, прости, ради Бога.
Ежедневно десятки поездов и авто­бусов с «мешоч­ни­ками» пере­се­кали границы. Поль­ские тамо­жен­ники захо­дили в вагоны с ящиками для водки и сигарет. Но туристы народ наход­чивый, и вместо запе­ча­танных бутылок со спиртным, за кото­рыми так охоти­лись поляки, на столиках в купе открыто тесни­лись пласти­ковые большие бутылки, которые не привле­кали внимания прове­ря­ющих. Зато, хорошо знакомые со вкусом сего продукта поку­па­тели не брез­го­вали приоб­ре­тать водку на разлив, и торговля ею была весьма успешной.
Лето проше­ле­стело опавшей листвой. Польшу зали­вали холодные дожди, и уже подна­то­ревшая Зоя притоп­ты­вала промок­шими ногами, шмыгая просту­женным носом, на очередном базар­чике, очеред­ного поль­ского городка. Она уже знала, что если товар не «ушёл» до обеда, то придётся его, прак­ти­чески даром, отда­вать пере­куп­щикам в конце дня, не везти же обратно.
– Пани! Панночка, погляньте! Прошу пана… – неслось из рядов. Для «сугреву» тут и там отку­по­ри­ва­лась водка (един­ственный товар, цена на который никогда не падала), и туристы протя­ги­вали друг другу пласти­ковые стакан­чики и «шматок добря­чего укра­инсь­кого сала».
Совместно пере­житые тяжёлые условия, обычно, сбли­жают людей, и в каждой группе уже были знакомые, сильные помо­гали более слабым. Зоя часто наблю­дала, как тяжёлые сумки женщин, мужчины в несколько приёмов пере­тас­ки­вали на вокзалах. Начи­на­ющих обычно опекали «бывалые», предо­сте­регая от обманов, подска­зывая куда лучше ехать, где менять валюту. Бывали случаи напа­дения на небольшие группы «челноков», беспечно распо­ло­жив­шихся на ночлег в парке или сквере, в ожидании поезда. И хотя каждый раз Зоя призы­вала своих подопечных держаться группой, не менять деньги в пере­ходах и прочих небез­опасных местах, почти каждая поездка завер­ша­лась горь­кими слезами обма­нутых женщин.
Приоб­щиться к заман­чи­вому бизнесу, на первый взгляд кажу­ще­муся несложным, пыта­лись люди различных профессий и возрастов. Однажды в группе оказа­лась женщина на восьмом месяце бере­мен­ности. Зоя возмутилась:
– Как вы поедете? Зачем этот риск? – но женщина умоляюще объяс­няла, что ребёнку нужно самое необ­хо­димое, а ехать больше некому. Её опекали всей группой, мужчины пере­но­сили сумки, а женщины подкарм­ли­вали и усажи­вали поудобней. И всё-таки, в вагонной давке у неё нача­лись роды. У Зои от испуга пере­хва­тило дыхание.
– Кран! Кран! Сорвите кто-нибудь стоп-кран! – надры­ва­лась она, протал­ки­ваясь к кричавшей благим матом роженице.
Мужики оттес­нили толпу, став спиной к кругу, в котором не менее пере­пу­ганные женщины вытас­ки­вали из сумок простыни, футболки, платки. И, когда прие­хала «скорая», весь вагон уже дружно выпивал за ново­рож­дённую панночку.
– Ой, спасибо ж вам всем! – плакала растро­ганная мамаша, прижимая к груди пищащий свёрток. Тут же был объявлен конкурс на имя. Имена сыпа­лись, как горох со всех концов вагона, но винов­ница события вдруг объявила:
– Я хочу назвать её Зоей в память о нашей группе.
Зоя улыбнулась:
– Будь счаст­лива, маленькая тёзка!
А вот вось­ми­де­ся­ти­летней бабуле, решившей помочь внукам, повезло меньше. Свой тур она закон­чила с двумя пере­ло­ман­ными рёбрами и вывих­нутым плечом при штурме приго­род­ного поезда, когда жела­ющих попасть в вагон, втас­ки­вали через окна вместе с вещами.
Зоя очень устала от беско­нечных поездок, появи­лись новые морщины на ещё недавно моло­жавом лице и первые седые пряди. Сыну не хватало мате­рин­ского внимания, а на душе у неё всё чаще «скребли кошки». Но финан­совые проблемы были, в основном, решены, и другого способа обес­пе­чи­вать семью она пока не видела. В турбюро Зоей были довольны. Туристы писали отличные отзывы, и жела­ющих попасть в её группу было много. Нужные люди не оста­ва­лись без благо­дар­ности, и поездки следо­вали одна за другой.
Появи­лось много новых друзей и знакомых. Павел с друзьями был почти посто­янным её попут­чиком и оказался верным, надёжным другом. Среди усто­яв­ше­гося состава группы были: седой, солидный Инно­кентий – директор пром­то­варной базы, худо­щавый весельчак, непод­ра­жа­емый рассказчик анек­дотов, Гоша из мебель­ного, Тоня – заве­ду­ющая завод­ской столовой, охотно угощавшая всех различ­ными дели­ка­те­сами, и многие другие, некогда причис­ля­емые Зоей к «торгашам». Поездив с ними, она поняла, что рядом с хитро­стью, изво­рот­ли­во­стью и грубо­стью, часто ужива­ются редкая чело­веч­ность, надёж­ность, и доброта. И она уже не чувство­вала себя чужой, бросаясь на защиту своих подопечных в этих не всегда благо­по­лучных поездках.
Навсегда запом­ни­лась Зое ночь, когда несколько групп тури­стов выса­дили в дождь прямо на рельсы. Это случи­лось в кило­метре от пригра­ничной станции – тамо­жен­ники не успели прове­рить их багаж. Не помогли ни объяс­нения, ни просьбы, ни жалобы. С грубыми криками людей пинками вытал­ки­вали из спальных вагонов, швыряя им вслед набитые товаром сумки. По распи­санию поезд должен был утром доста­вить пасса­жиров в Варшаву, а вместо этого, возму­щённые беспре­делом и безна­ка­зан­но­стью тамо­жен­ников, люди, вынуж­дены были доби­раться со своим неподъ­ёмным багажом до приго­род­ного вокзала.
Там, в тесноте они и ждали вечерней элек­трички. Зоя в отча­янии мета­лась между дежур­ными смен и началь­ни­ками служб, руга­лась, требо­вала, угро­жала, обрывая теле­фоны в попытках помочь постра­давшим тури­стам, но хаос и безза­коние царили на всех уровнях. За час до прихода элек­трички, служивые в форме добро­со­вестно пере­трясли содер­жимое всех сумок, с изде­ва­тель­ской ухмылкой изымая пригля­нув­шиеся вещи. Ох, и наслу­ша­лась в ту ночь Зоя, что думают рядовые граж­дане о своём прави­тель­стве и его службах, бросивших их в дырявой утлой лодке посреди бушу­ю­щего океана нераз­бе­рихи и произвола.
Дождь сменил мокрый снег, затем ласковое весеннее солнце превра­ти­лось в раска­лённый шар, плавящий асфальт и тури­стов-челноч­ников. Зое, до колик надоело мель­кание сотен названий поль­ских городов и полу­станков, грязная Румыния с наглым воров­ством вещей и грабежом авто­бусов, чопорная Венгрия с брезг­ливо-требо­ва­тель­ными поку­па­те­лями. Она чувство­вала себя усталой и опусто­шённой. От посто­ян­ного таскания тяже­стей болела спина, а боль в коленях стано­ви­лась невы­но­симой. Не радо­вали ни зара­бо­танные деньги, ни приоб­ре­тённые связи, ни полу­ченные блага. В памяти посто­янно всплы­вали тоск­ливые глаза сына, и звучал его безна­дёжный голос:
– Мама, ты опять едешь?
От отча­яния сжима­лось сердце.
Поль­ский городок Пере­мышль. Ночь. Зоя сидит на цементном полу вокзала, поджав под себя промокшие ноги (вытя­нуть их невоз­можно из-за тесноты), в ожидании утрен­него поезда. Закрыв глаза, она видит себя в светлом машинном зале вычис­ли­тель­ного центра, где прора­бо­тала пятна­дцать лет. Ей кажется, это было в прошлой жизни. Девчонки-опера­торы суетятся у пульта, дело­вито снуют технари-элек­трон­щики, и она, Зоя, начальник смены, по-хозяйски обходит свои владения. Жужжат огромные диски-нако­пи­тели, плавно стру­ится в стек­лянный карман шоко­ладная змейка магнитной ленты, трещит принтер… Зоя присло­ня­ется к вибри­ру­ю­щему устрой­ству и тонет в сладком сне…
Очну­лась она от резкой боли, кто-то в тесноте наступил ей на ногу. Оглядев галдящий пере­пол­ненный зал, пропи­танный прелой несве­же­стью, потом и водочным пере­гаром, опер­лась зане­мевшей рукой о пол. Рука скольз­нула по чему-то скольз­кому. Грязь, мусор, окурки… Зоя брезг­ливо отдёр­нула руку и стала тщательно выти­рать её салфеткой.
«За что же мы так не любим себя?» – взвыла она беззвучно, в отча­янии зажав рот рукой. – Почему теряем гордость, втап­ты­ваем в грязь собственное «Я», гробим себя физи­чески, обде­ляем внима­нием близких? А что имеем взамен? Жалкие крохи, с трудом собранные после чужого пиршества?
И вдруг отчёт­ливо поняла, что это – предел! Больше она не может и не хочет пере­но­сить эти унижения.
«Всё!!! Это моя последняя поездка». – Твёрдо решила Зоя.
Впереди опять была неопре­де­лён­ность, но она уже не каза­лась такой пугающей

Дзянь, ляо, синь, минь сяо

Директор турбюро, кото­рому Зоя принесла заяв­ление на уволь­нение, пони­мающе кивал головой. Она была безот­казной и испол­ни­тельной, и тури­стов, жела­ющих попасть в её группу, было немало. Терять опыт­ного сотруд­ника не хоте­лось, и Иван Иванович, похлопав Зою по плечу, прими­ри­тельно сказал:
– Ладно, не горя­чись, поедешь в Китай.
В Китае Зоя никогда не была, и сразу в мыслях замель­кали знаме­нитая китай­ская стена, изогнутые крыши пагод с зелё­ными нефри­то­выми драко­нами… К тому же, полёты в Китай счита­лись элит­ными, и в группы попасть было непросто.
В стои­мость поездки было также вклю­чено прожи­вание в отеле. Туристы были люди опытные и обес­пе­ченные. Зое очень хоте­лось вклю­чить в группу своих, прове­ренных и надёжных: Павла, неуны­ва­ю­щего Гошку, степен­ного Иппо­лита… Но Иван Иванович был непре­клонен, у него самого имелся обширный список клиентов, и Зое удалось пробить место только для Анто­нины. Перед этой статной и громо­гласной заве­ду­ющей столовой метал­лур­ги­че­ского комби­ната по струнке ходили не только повара, офици­анты и разно­ра­бочие, но и началь­ники цехов и управ­ленцы. Обра­ща­лись они к ней не иначе, как «Тонечка, солнце наше…».
Если раньше Зоя отно­си­лась к таким матёрым торгашам с насто­ро­женной непри­язнью, то, узнав Тоню поближе, совер­шенно изме­нила своё мнение. Та оказа­лась надёжным другом, из тех, кто первым отзы­ва­ется на просьбы о помощи. Она могла поста­вить на место любого зарвав­ше­гося нахала, а таких в поездках встре­ча­лось немало. Бывая у Тони в гостях, Зоя тонула в мягких коврах, а из холо­диль­ника буквально выва­ли­вался немыс­лимый дефицит.
Примерно так жила в голодной стране торговая верхушка и её ближайшее окру­жение. И, что греха таить, Зоя охотно откли­ка­лась на пригла­шения Тони «заско­чить на чашечку кофе», а после уносила с собой приго­тов­ленные пакеты со свежей сметаной, балычком и другими, забы­тыми уже, дели­ка­те­сами. Анто­нина без раздумий ухва­ти­лась за китай­ский туризм, взяв на себя добычу нужного ассор­ти­мента товаров
Сборы были недол­гими, и перед выходом Зои из дома, сынишка вдруг спохватился:
– Ой, мам, подожди! – он протянул ей маленький брон­зовый писто­летик – А ты можешь привезти мне много «жувачек»?
– Ну, конечно, милый! – поце­ло­вала его Зоя и, сунув игрушку в спор­тивную сумку, поспе­шила в аэропорт.
Ожида­ющая её публика была степенной и вальяжной. Добротные кожаные саквояжи, запах фран­цуз­ских духов, модные куртки — рази­тельно отли­чали её от сует­ливых и шумных групп, которые Зоя сопро­вож­дала прежде. Две плати­новые блон­динки, не пере­ставая болтать, небрежно махнули ей рукой, тучный мужчина в кремовом пиджаке, глядя поверх дорогих очков, сдер­жанно кивнул, а смуглый невы­сокий армянин галантно пред­ста­вился — Варлам. Чувство­ва­лось, что это не новички.
Летели до Иркутска через Москву. В пути туристы негромко обме­ни­ва­лись инфор­ма­цией, разливая ароматный коньяк в маленькие прозрачные стопки и заку­сывая масли­нами. Вадик – худо­щавый шустрый паренёк, сидевший рядом с Зоей, довер­чиво сообщил:
– Вы знаете, я на свою первую поездку одолжил двести долларов у друга. Сегодня я лечу третий раз, и у меня уже есть три тысячи своих.
Зоя с Тоней и Павлом пере­гля­ну­лись. Зое всё-таки удалось в последний момент вклю­чить его в группу вместо, внезапно забо­левшей, протеже Ивана Ивано­вича, и втроём они чувство­вали себя одной командой.
В прав­ди­вости слов Вадика, Зоя с друзьями убеди­лись на обратном пути, наблюдая как китай­ские товары, заку­па­емые огром­ными тюками и контей­не­рами, отправ­ля­лись в багаж. Среди тури­стов, как оказа­лось, были руко­во­ди­тели оптовых баз и пред­при­ни­ма­тели, имевшие свои торговые точки на рынках. Сбыт был налажен и не удиви­тельно, что цель оправ­ды­вала сред­ства. Но об этом они узнали позже, а пока…
В Иркут­ском аэро­порту тамо­жен­ники внима­тельно просве­чи­вали плывущий по транс­пор­тёру багаж, пери­о­ди­чески изымая запре­щённые к провозу товары. Зоя с Тоней и Павлом беспо­койно коси­лись на свои сумки, в которых было много чего из запрет­ного списка, и надежда была только на русское «авось». Подойдя к движу­щейся ленте, Зоя поста­вила сначала спор­тивную сумку, затем дорожную с товаром и напряг­лась в ожидании. И вдруг все вздрог­нули от резкого сигнала тревоги. Транс­пор­тёры застыли, тамо­жен­ники засу­е­ти­лись, откуда-то уже бежал погра­ничник с собакой… Расте­рянной Зое, прика­зали пройти вперёд.
Подхватив сумки, она послушно после­до­вала в указанном направлении.
– Откройте! – строго приказал вызванный начальник таможни, указывая на спор­тивную сумку, в которой, Зоя точно знала, были только личные вещи. Она начала судо­рожно выкла­ды­вать содер­жимое: спор­тивный костюм, тапочки, косме­тичка. и… Зоя извлекла со дна сумки брон­зовый писто­летик сына. Что тут нача­лось!!! Чуть ли не «Всем лежать! Руки за голову!». Зоя облег­чённо выдохнула:
– Да что вы, это же детский, это – игрушка, – пыта­лась втол­ко­вать она, застывшим таможенникам.
Испу­ганные пасса­жиры недо­уменно наблю­дали за проис­хо­дящим. Зою препро­во­дили в какую-то комнату, где после тщатель­ного изучения, подо­зри­тельный предмет конфис­ко­вали как имитацию оружия. После подпи­сания прото­колов, её отпу­стили, пообещав вернуть злосчастный писто­летик на обратном пути. В зале вылета Зою ждали обес­по­ко­енные Павел и Анто­нина, которым в сума­тохе удалось прота­щить свои сумки без потерь. Они обня­лись и облег­чённо рассмеялись:
– Нет худа без добра.
И это приклю­чение не было последним в их дебютной поездке.
Новые впечат­ления, буквально, обру­ши­лись на Зою и её друзей. Шести­мил­ли­онный Леньяо, по китай­ским меркам, был небольшим промыш­ленным городом. Группу разме­стили в совре­менной высотной гости­нице, сияющей на солнце огром­ными зеркально-оран­же­выми стёк­лами. Пройдя через замыс­ло­вато оформ­ленный холл с мягкими дива­нами в виде драконов, Зоя с Тоней подня­лись в просторный светлый номер на 11-м этаже. «Ну и ну!» – выдох­нула Зоя, вспо­миная недавние ночёвки на поль­ских вокзалах. Но радо­ваться, как оказа­лось, было рано. Отча­янный крик Тони вернул её к действи­тель­ности. Огля­нув­шись, Зоя с ужасом увидела, как из пуши­стого ковро­вого покрытия, по кото­рому пыта­лась пройти Тоня, в разные стороны брыз­нули большие чёрные жуки. Таких огромных и в таком коли­че­стве тара­канов им никогда не прихо­ди­лось видеть. Вскочив на кровати, они сидели, поджав ноги, не решаясь сдви­нуться с места. В этом поло­жении их и застал, обес­по­ко­енный долгим отсут­ствием Павел. Он раздобыл где-то коробки и выстелил картоном дорожки до входной двери и душевой, по которым, подавляя брезг­ли­вость, им пред­стояло пере­дви­гаться. Анто­нина, на всякий случай, обильно обра­бо­тала их дезодо­рантом, не пожалев для этого ни свой, ни Зоин баллончики.
Ночь прошла беспо­койно. На улице не умол­кали крики и вой поли­цей­ских сирен. Стоя у окна, Зоя наблю­дала за крова­выми разбор­ками под стенами отеля. Дрались молодые парни отча­янно и жестоко, на их светлых рубашках отчёт­ливо разли­ча­лись расплы­ва­ю­щиеся тёмные пятна. Полиция растас­ки­вала хули­ганов, но через какое-то время, всё повторялось.
Зато утром под дверью номера Тоня обна­ру­жила большой термос с горячим ароматным чаем, и это сразу подняло настро­ение. Наспех пере­кусив домаш­ними пирож­ками, Зоя с частью группы отпра­ви­лись к основной цели поездки — город­скому рынку. А полный мужчина в дорогих очках, обе блон­динки в светлых дорожных костюмах, Вадик и сует­ливый Варлам, заказав такси, отбыли на оптовые базы, так как мелкая торговля их не интересовала.
Впечат­ления захлё­сты­вали. Вдоль улиц и скверов, на авто­бусных оста­новках в каких-то нево­об­ра­зимых позах застыли десятки людей. Они стояли согнув­шись, изогнув­шись, забросив руки куда-то за голову или за спину, присев на одной ноге, причуд­ливо выво­ра­чивая корпус и конеч­ности. Это были позы стати­че­ской йоги, которой местные жители зани­ма­лись, используя каждую минуту в ожидании транс­порта или просто, совершая утренний променад. Чувство­ва­лось, что к здоровью здесь отно­сятся серьёзно.
Подошёл до отказа забитый автобус, и Зою с компа­нией ожида­ющая толпа подхва­тила и, буквально, внесла внутрь. Не чувствуя под ногами опоры, она попы­та­лась встать, но оказа­лось, что это не так просто. Люди усажи­ва­лись прямо на пол, сзади напи­рали, и продви­нуться можно было только, наступая на чьи-то конеч­ности. Зоя с трудом пробра­лась к кабине води­теля. «Кабина» – это громко сказано. Води­тель сидел, отго­ро­женный от салона какой-то изогнутой трубой, а пол вокруг был залит рыжей масля­ни­стой жидко­стью, непо­нят­ного происхождения.
Но то, что произошло дальше, потрясло вооб­ра­жение Зои. Как только води­тель потянул на себя рычаг коробки передач, оттуда брызнул сноп искр. Зоя отпря­нула, но води­тель спокойно нажал рези­новую грушу, и тонкая струйка жидкости устре­ми­лась к очагу искрения. И так продол­жа­лось на протя­жении всего пути следо­вания. Зоя сама была води­телем, но этот феномен остался для неё загадкой. Не смогли пролить свет на это явление и её знакомые, с кото­рыми позже Зоя дели­лась увиденным.
Автобус еле полз по дороге, забитой сотнями вело­си­пе­ди­стов и бегунов различ­ного возраста, хаоти­чески пере­ме­ща­ю­щихся по проезжей части. Зоя с ужасом поймала себя на мысли, что будь она за рулём, не один десяток участ­ников этого «броунов­ского» движения мог оказаться под колё­сами её машины.
Рынки в Китае тоже резко отли­ча­лись от мировых. Если там открыто раскла­ды­вали свои товары на прилавках или на земле, и жела­ющие могли рассмат­ри­вать вещи и торго­ваться, то здесь всё было иначе. Поку­па­телей и продавцов разде­ляла двух­мет­ровая полоса, отго­ро­женная канатом, вдоль кото­рого курси­ро­вали поли­цей­ские в белых форменных костюмах, медные пряжки на широких ремнях и кокарды на высоких фуражках свер­кали на солнце.
Десятки рук тяну­лись через канат, и готовы были полу­чить, прак­ти­чески без осмотра, без торга, а зача­стую и без оплаты, любую, пригля­нув­шуюся им вещь, а инте­ре­со­вало их всё, что пред­ла­гали туристы. Вмиг расхо­ди­лись фетровые шляпы, будиль­ники, солдат­ские ремни и гимна­стёрки и, особенно, шапки и пилотки с крас­ными звёз­доч­ками. Но протя­ги­вать товар нужно было одной рукой, другой одно­вре­менно получая деньги, иначе торговля превра­ща­лась просто в раздачу гума­ни­тарной помощи. От крика и визга собак закла­ды­вало уши.
Растал­кивая толпу, двое мужчин в форме тащили сопро­тив­ля­ю­щуюся молодую женщину, продолжая на ходу нано­сить ей удары под улюлю­канье и свист добро­вольных помощ­ников, сопро­вож­давших эту процессию. Лицо женщины похо­дило на кровавую маску, как оказа­лось, она что-то украла. Непо­мерная жесто­кость была ещё одним штрихом в знаком­стве с Востоком.
Торго­вать больше не хоте­лось, и Зоя с Анто­ниной, наскоро распродав остатки товара, отпра­ви­лись бродить по городу. Всё было ново и необычно. Похожие друг на друга, мрачные много­этажки пяли­лись чёрными глаз­ни­цами. Зана­весок на окнах почти нигде не было, местами стёкла были оклеены выго­рев­шими газе­тами. Горячее марево, каза­лось, вибри­ро­вало от напря­жён­ного гула. Плотная толпа, неспешно шарка­ющая шлёпан­цами, погло­тила и увле­кала их за собой, не давая рассла­биться. Раска­лённое добела солнце заго­няло в тени­стые скверы и прижи­мало к домам. Вязкий воздух затруднял дыхание.
Возле водо­на­порных колонок толка­лись томимые жаждой люди. Пили из ладоней, сложив их лодочкой, смачи­вали лицо и макушку, и брели дальше, присмат­ривая следу­ющий спаси­тельный источник. Пора­жало обилие еды, разло­женной прямо на земле вдоль дороги. На лоскутах бумаги и ткани, пыли­лись солёные, мочёные, квашеные и мари­но­ванные овощи и грибы. Непри­вычно выгля­дели нани­занные на палочки небольшие кусочки жаре­ного мяса (как потом оказа­лось – соба­ча­тины), копчёные змейки и кузнечики.
Туристы спешили пройти мимо, борясь с иску­ше­нием попро­бо­вать что-нибудь экзо­ти­че­ское, и опасаясь прихва­тить какую-нибудь не менее экзо­ти­че­скую инфекцию. Но Зоя с Тоней всё-таки риск­нули съесть змеиный супчик, присев за столик неболь­шого ресто­ран­чика под раски­ди­стой восточной чинарой. Зоя стара­тельно вслу­ши­ва­лась в незна­комую речь, но разли­чала только, произ­не­сённые скоро­го­воркой обрывки фраз, состо­ящих из слогов: «Дзянь, ляо, синь, минь сяо» и прочих звеняще-шипящих звуков, прили­па­ющих к нёбу. Они с любо­пыт­ством рассмат­ри­вали медленно движу­щийся поток смуглых мужчин, одетых преиму­ще­ственно, в белые хлоп­ковые рубашки, укоро­ченные брюки и тапки «вьет­намки» на босу ногу. Все они были для Зои на одно лицо. Испо­ло­со­ванных глубо­кими морщи­нами, худо­щавых стариков отли­чить от старух можно было только по одежде. Женщин почему-то было значи­тельно меньше. Моло­дёжь выгля­дела более или менее совре­менно: короткие юбки, джинсы, футболки… никакой экзо­тики. Собранные в пучок, высоко зако­лотые чёрные волосы, отсут­ствие косме­тики на одина­ковых круглых лицах.
Изрядно устав от длительной прогулки и непри­вычной влажной духоты, Зоя попы­та­лась опре­де­лить место­на­хож­дение своей гости­ницы. Она была опытным тури­стом, и при наличии карты города это, обычно, не состав­ляло труда. Но тут… Названия улиц, выве­денные иеро­гли­фами, значи­тельно услож­няли задачу. Зоя хорошо помнила, что неда­леко от гости­ницы нахо­дится большая живо­писная площадь с памят­ником Мао-Дзе-Дуну и, если идти прямо по направ­лению его вытя­нутой руки, то можно выйти на нужную улицу. Она с вежливой улыбкой оста­нав­ли­вала прохожих и, указывая на искомую точку на карте, зада­вала один и тот же вопрос:
– Sorry, where is the this square? (Где эта площадь?) – но наты­ка­лась лишь на недо­уменные взгляды. Так продол­жа­лось довольно долго.
В итоге, вокруг них собра­лась толпа любо­пытных зевак, и Зоя, отча­янно жести­ку­лируя, терпе­ливо пыта­лась добиться от кого-то из них вразу­ми­тель­ного ответа. Прищу­ренные глаза, приот­крытые рты, и — полное непо­ни­мание. В отча­янии она, обра­щаясь к моло­дому чело­веку в очках, протя­нула ему карту:
– Ну, покажи, где мы сейчас стоим? Ну, вот мы с тобой, где? Тут? Тут? Покажи! – Парень тупо смотрел на карту.
– Вот видишь, площадь? Где она? Там? Там? – Зоя теряла терпение. – Смотри! Площадь, а на площади Мао, – она изоб­ра­зила памятник с вытя­нутой рукой.
Толпа с любо­пыт­ством следила за её жести­ку­ля­цией, но даже на имя вождя никак не отре­а­ги­ро­вала. И вдруг лицо одного из зрителей просвет­лело, он резко шагнул вперёд, вытянул правую руку, копируя Зоин жест, и торже­ственно произнёс:
– Горбачёв!
Тоня хохо­тала, и Зоя поняла, что на помощь здесь рассчи­ты­вать не стоит.
День клонится к вечеру. Они устало бредут по незна­комым одно­об­разным улочкам. Тоня уже больше часа просит найти туалет, но напрасно, Зоя пыта­ется разо­браться в китай­ской азбуке, вгля­ды­ваясь в различные вывески и таблички, безре­зуль­татно оста­нав­ли­вает прохожих:
– Sorry, where is the toilet? Wo ist die toilette? (Где туалет?).
Тоня уже чуть не плачет.
– Не могу уже больше, сделай что-нибудь! – умоляет она.
— Ну, нырни в какой-нибудь двор, — сове­тует Зоя, — вон, смотри, вроде безлюдный, а я на страже постою.
Тоня скры­ва­ется во дворе, но через минуту выле­тает, как ошпаренная:
– Не могу! Там тысяча глаз из разных щелей и подвалов пялятся… – С Тоней начи­на­ется истерика.
– Ты просто не хочешь мне помочь, я сейчас умру! – Она устрем­ля­ется вперёд и, в отча­янии, сама начи­нает оста­нав­ли­вать прохожих, жалобно вопрошая и жести­ку­лируя. И опять соби­ра­ется толпа зевак, и опять то же непо­ни­мание в глазах и полу­от­крытые рты. И тогда Тоня, для большей нагляд­ности, приседая, припод­ни­мает край юбки и издаёт глухой звук: «Пссс…». Мужики дружно изги­ба­ются, пытаясь загля­нуть Тоне под юбку…
Зоя, изне­могая от смеха, тащит плачущую подругу прочь. И вдруг, – о, чудо! На проти­во­по­ложной стороне улицы она видит спаси­тельную вывеску на англий­ском «RESTAURANT».
– Тоня! Это то, что нам нужно! – они бегом пере­се­кают дорогу и подни­ма­ются по широким ступеням. Швейцар в фирменной ливрее, вежливо придер­живая дверь, указы­вает им на вход в зал.
– No, we must wash our hands, – серьёзно говорит Зоя, дублируя сказанное жестом. Швейцар понят­ливо кивает в сторону боко­вого прохода и, не дожи­даясь даль­нейших объяс­нений, подруги захло­пы­вают за собой дверь с табличкой «WC». За белой плотной тканью вместо двери в кабинке — обычное оцин­ко­ванное ведро, но Тоне удив­ляться некогда. За зана­веской разда­ётся громкий вздох облег­чения. Выходя, Зоя бегло бросает швейцару:
– Thank you very much, – и они выскаль­зы­вают на улицу.
– Да, Тонечка, восток — дело тонкое, теперь можно и посмеяться.
И по проше­ствии многих лет, Зоя не может удер­жаться от смеха, вспо­миная их приключения…
Добраться до гости­ницы помогли случайно встре­тив­шиеся туристы из их группы. Павел безудержно хохотал, когда они, пере­бивая друг друга, расска­зы­вали о своих похож­де­ниях, и сожалел, что они не прихва­тили его с собой.
Следу­ющий день был посвящён походам по мага­зинам, базам и прочим оптовым и розничным торговым точкам. Туристы гото­ви­лись ко второму раунду боя «товар — деньги — товар». Пустые прилавки мага­зинов в их родных городах застыли в ожидании китай­ского ширпо­треба. Жизнь не терпит пустоты.
Впослед­ствии, тучный мужчина станет хозя­ином нескольких рынков. На него будут рабо­тать уже десятки постав­щиков. Обе подруги-блон­динки будут управ­лять сетью модных бутиков, а пред­при­им­чивый армянин Варлам – несколь­кими ресто­ра­нами. Шустрый Вадик окажется успешным мене­джером крупной компании и собствен­ником солидной недви­жи­мости. Такова рыночная эконо­мика в действии. А Зоя, Анто­нина и Павел приоб­рели самое ценное — искреннюю, беско­рыстную дружбу, которую сохранят на долгие годы.
По дороге домой Зоя смот­рела в иллю­ми­натор и в очер­тании проплы­ва­ющих облаков пыта­лась разли­чить, так и не увиденную, изви­ва­ю­щуюся змею китай­ской стены, изогнутые крыши пагод с зелё­ными драко­нами по углам и кланя­ю­щихся кита­янок в богатых одеждах. Она грустно улыб­ну­лась. Действи­тельно, «когда вода дойдёт собаке до ноздрей – она поплывёт!»

Р. S. Заби­рать писто­летик на обратном пути Зоя не стала. В сумке лежала обещанная сыну большая пачка «жувачек».

Деньги или лицо

Промыш­ленный город с полу­то­ра­мил­ли­онным насе­ле­нием, как огромная птица, распла­стался на обоих берегах древ­него Славу­тича. Много­чис­ленные парки и скверы шеле­стели уже жёлтой листвой, в стёклах высоток вспы­хи­вали отблески клоня­ще­гося на запад, по-осен­нему нежар­кого солнца. Стрелки больших часов на здании глав­поч­тамта медленно ползли, стараясь пере­ва­лить за полдень. На центральном проспекте было много­людно, шуршали и повиз­ги­вали тормо­зами, катя­щиеся плотной тройной полосой машины, на пово­роте скре­жетал трамвай, в воздухе витал мерный гул рабо­чего улья. Зоя с подругой медленно шли, обме­ни­ваясь ново­стями, насла­ждаясь свободным днём. Они давно не виде­лись, событий за прошедшее время произошло немало, и подруги стос­ко­ва­лись по общению. Не прерывая разго­вора, Зоя то и дело кивала головой, отвечая на привет­ствия идущих навстречу людей.
– Ой, здрав­ствуйте, Зоечка! Как ваши дела? Как дети? – выныр­нула из толпы накра­шенная блондинка.
– Спасибо, всё хорошо, – сдер­жанно улыб­ну­лась Зоя, не отвле­каясь от беседы.
– Зоя Ивановна! Какая встреча! – с распро­стёр­тыми объя­тиями перед ними вырос полный мужчина в шляпе, – Как вы? Где сейчас? Зашли бы как-нибудь в гости…
– У меня всё так же, всё путём, будет время, непре­менно зайду, – смущённо промям­лила Зоя.
– Зоя Ивановна! Это вы? Вас просто не узнать, чудесно выгля­дите! Я так рада вас видеть. Как пожи­ваете? Как сыночки? – сладко пропела круглая моло­духа в пёстром жакете.
– Спасибо, все, слава Богу, здоровы. Всё нормально…
На десятом « Здрав­ствуйте» подруга не выдержала:
– Слушай, кто эти люди, откуда они тебя знают?
Зоя рассмеялась:
– Можешь не верить, но многих я и сама не помню. Ну, пред­ставь, пять­десят поездок в год, в группах по трид­цать-сорок тури­стов, посчитай, сколько человек за два года промельк­нуло перед глазами. Какой объём памяти это пере­варит? Пойдём лучше в кафе посидим, там спокойнее.
Но не успели они сделать заказ, как Зою, с громким возгласом:
– Так вот, ты где! – заключил в объятия симпа­тичный полно­ватый мужчина лет пятидесяти.
– Фу ты, чёрт, так же и заикой стать можно. Знакомься, это Николай, давний друг моего мужа, – пред­ста­вила подруге незна­комца Зоя.
Николай по-хозяйски заказал три чашки кофе с пирожными.
– Ну, давай, лягушка-путе­ше­ствен­ница, колись, не надоело ещё мотаться по белу свету?
– Ты и пред­ста­вить себе не можешь, как надоело, – вздох­нула Зоя, отку­сывая пирожное, – а что делать? Семью кормить надо, старший устро­ился к цехо­викам обувь шить, копейки пока полу­чает, малый – в школе, муж – по хозяй­ству, бабуля — сам знаешь…
У тебя есть другое предложение?
Коля не спеша отодвинул чашку:
– Пред­ставь себе, есть. Давно хотел тебя увидеть, сколько лет друг друга знаем, дове­ряем, пони­маем, вроде. Короче, давай рабо­тать вместе. У меня фирма, на двоих с напар­ником, ты его знаешь, это – Веня. Шашлычная у него на набе­режной, навер­няка знаешь, классный парень!
– Погоди, а я тут при чём? – Зоя откро­венно не улав­ли­вала связи между собой и Вениной забегаловкой.
Николай придви­нулся ближе:
– Зоенька, я дело пред­лагаю. Это бизнес! Ты девушка шустрая, сооб­ра­зи­тельная, срабо­та­емся. Давай так, ты поду­маешь, а потом приходи, вот визитка с адресом. Буду ждать. Всё девочки, чао, я побежал.
Он распла­тился и, махнув рукой, раство­рился в уличной толпе.
– Ну, и как тебе пред­ло­жение? – Зоя вопро­си­тельно посмот­рела на подругу.
– Может, в этом что-то есть, ты подумай, узнай, чем они там зани­ма­ются. А вдруг что-нибудь стоящее, станешь «бизне­свумен», – задум­чиво отозва­лась та.
Размыш­ляла Зоя недолго. Жажда перемен и любо­пыт­ство взяли вверх, и спустя пару дней, она уже подни­ма­лась на девятый этаж офис­ного здания, в котором фирма «НИВА» арен­до­вала комнату. Николай обра­до­ванно протянул обе руки:
– Ну, молодец! Я не сомне­вался, что придёшь. Ребята, это — Зоя, вместе рабо­тать будем. Ставьте чай, нет повода не выпить.
«Ребя­тами» были смуглый невы­сокий мужчина лет сорока и полная женщина в очках, возраст которой опре­де­лить было сложно, поскольку, срав­ни­тельно моло­жавое лицо обрам­ляли седые вьющиеся пряди.
– Шурик! Вален­тина Петровна! Можно просто – Валюша, – пред­ставил коллег Николай.
Валюша была бухгал­тером и зам. дирек­тора по финансам, а Шурик — мене­джер, экспе­дитор, грузчик и секре­тарь в одном лице. Зато дирек­торов на фирме было два: Николай Павлович и Вени­амин Григорьевич.
– И какая же вакансия свободна? – не удер­жа­лась от сарказма Зоя.
– А давай, будешь испол­ни­тельным дирек­тором. Для трудовой книжки солидно вроде, а по сути – «купи-продай», как Шурик. Ну что, по рукам? – Николай выжи­да­ющее смотрел на Зою. После минутной паузы та пожала плечами:
– Ладно, попробую.
– Вот и ладненько. Шурик введёт в курс дела, а я исчезаю. Буду после обеда, – кивнул Николай, на ходу натя­гивая куртку.
Зоя вопро­си­тельно взгля­нула на Шурика.
– Пока почи­тайте для инфор­мации, – кивнул он на стопки газет, разбро­санных по столам, и принялся крутить диск теле­фона. Авто­ма­ти­чески пере­ли­стывая рекламные брошюрки, Зоя с инте­ресом наблю­дала за Шуриком.
– Алло, вы ищите сахар? Есть восемь мешков по пятьсот. Да, да по пятьсот. Нет! Меньше – никак, думайте, через час его уже не будет, – он набирал следу­ющий номер.
– Ваш сахар ещё не ушёл? Даю 350 и ни цента больше. У меня есть пред­ло­жение по 400, так что думайте.
– Добрый день, мне нужен рубе­роид, возьму много, но только по 140. Почему грабёж? Пред­ло­жений, дружок, полно. Несо­гласны, — возьму в другом месте.
– Костя, ты искал рубе­роид? Есть! По 180, дешевле никак, его вообще нигде нет, думай.
– Мария Ивановна? Я достал то, что вы просили. Да. Цена — супер, просто подарок. Всего полторы штуки! Чего мне бояться Бога? Вы нигде такую не найдёте, это же норка!!! Да! Ношеная, но по ней совсем не видно. Короче, если нет, отдаю другому.
– Фирма «Нива» на проводе. Семечки? Конечно, есть. Сколько берёте? Наша цена 300 за тонну. Дешевле? Это к бабушке, на Озёрку! Я вам ещё раз объясняю, это фирма, а не базар. Ну вот, сам туда и иди! Идиот!!!
– Шампан­ское? «Новый свет»? Без проблем! Сколько ящиков берёте? По 230 устроит? Через час позвоню, где забрать.
– Сеня, друг, выручай, позарез нужен «Новый свет», не дороже 180. Да, 10 ящиков. Как нет? Сеня, не буди во мне зверя. Ладно, вези по 190. Ты меня просто разде­ваешь. Хорошо, пусть по 200. Через час приедет клиент, отпу­стишь по 230. «Пенку» сниму вечером.
У Зои в голове была полная каша, смеша­лись в кучу сахар, рис, шубы и ящики, откаты и пенки… Шурик, не отры­ваясь от трубки, кивнул Зое:
– Ясно, что надо искать?
– Где искать? – не поняла Зоя.
Шурик положил перед ней ещё одну стопку газет.
– Смотри! Вот здесь – «Продам», а здесь – «Куплю». Уловила? Это совсем несложно. Немного навыка, и через недельку у тебя появятся свои «Сени и Марьи Ивановны», у которых есть свои «Васи и Пети» и так далее. Инфор­мация будет увели­чи­ваться в объёме, как снежный ком. Так что, давай, дерзай!
– Шурик, — робко спро­сила Зоя — извини за нескром­ность, а сколько тебе платят?
Шурик рассмеялся:
– Зоенька, здесь ни мне, ни тебе никто ничего не платит. Здесь мы с тобой должны платить дирек­торам и бухгал­терам за «крышу», теле­фоны и прочие удоб­ства. Вот я сегодня зара­ботал, примерно тысяч двести. Из того, что пройдёт через фирму, мои – пять­десят процентов. Ну а то, что (он понизил голос) через мои связи – это мой навар. Вопросы есть? Будут – обра­щай­тесь, – и он снова прилип к телефону.
«Не святые горшки обжи­гают», – пробор­мо­тала она, тяжело вздохнув.
Есть даром, Зоя не привыкла, и добро­со­вестно шелестя газе­тами, обры­вала теле­фоны, выпол­няла различные пору­чения, заку­пала, отгру­жала, доста­вала, со скрипом продви­гаясь по новому пути. Удоволь­ствия, конечно, такая деятель­ность не достав­ляла, но Зоя выкла­ды­ва­лась, думая только о возмож­ности заработать.
Однажды, в конце дня, Николай поручил Зое съез­дить в соседний город за выручкой от продажи машины конфет в местном гастрономе.
Темнело рано, моросил промозглый дождь, и Зое ужасно не хоте­лось ехать 60 км по убитой дороге на своём холодном «Запо­рожце». Двига­тель у него нахо­дился сзади, и тепло в салон прак­ти­чески не попа­дало. Но с началь­ством не спорят и, тяжело вздохнув, Зоя отпра­ви­лась выпол­нять пору­чение. Пока добра­лась, полу­чила, пере­счи­тала весьма приличную сумму, было уже около полу­ночи, и Зоя спешила, зная, что на работе её ждут. Забыв, что, спешить в таких делах нельзя, она не вписа­лась в крутой поворот. Резкий удар и — пробитое колесо. До офиса, благо, оста­лось не более кило­метра, а по прямой и того меньше, но… Зоя и сейчас вздра­ги­вает, вспо­миная себя, краду­щуюся через безлюдный парк в кромешной темноте с двумя сумками, наби­тыми день­гами, лишь сверху прикры­тыми обрыв­ками газет. Огля­ды­ваясь и вздра­гивая от каждого шороха, она не могла унять дрожи. Удары сердца набатом стучали в висках.
– Ну, наконец-то, – потя­нулся Николай, не прерывая партию игры с Веней в нарды.
– Деньги – вот, считайте, – почти прошеп­тала Зоя и бессильно опусти­лась на стул.
– Да чего их считать, – махнул рукой Коля, – поставь в шкаф, завтра разберёмся.
Они только сейчас обра­тили внимание на её бледное лицо и промокшую куртку.
– У тебя всё в порядке?
– Машина там, на дороге, – кивнула Зоя, не вдаваясь в подробности.
– Ну, это мелочи, дотянем, – похлопал её по плечу Веня.
И это действи­тельно были мелочи, по срав­нению с теми синя­ками, что пришлось ей полу­чить на фирме «Нива».
Несколько недель мота­лась Зоя по областным колхозам, выбивая семечки, отгружая их на элеватор, меняя полу­ченное масло на маргарин. На вопрос об оплате, полу­чала один и тот же ответ:
– Потерпи, Зоенька, вот продадим маргарин, потом…
Но потом маргарин меняли на халву, халву — на рис, рис — на картошку… Оплатой были деньги на бензин, обеды в Вениной забе­га­ловке и недельный мясной паёк.
– Это же бизнес, Зоя, он, как сину­соида, то спад, то подъём. Прорвёмся, – подбад­ривал Николай, и Зоя не роптала в ожидании лучших времён.
Настала глубокая осень, а лучшие времена всё не насту­пали. Втянув голову в плечи, спасаясь от прони­зы­ва­ю­щего мокрого ветра, Зоя спешила по делам.
– Осто­рожней, девушка! – мужчина, кото­рого она чуть не сбила с ног, укориз­ненно качал головой.
– Извини… Ой! Виктор Иванович! – Зоя радостно улыба­лась невы­со­кому пожи­лому чело­веку в кожаной куртке, – сколько лет, сколько зим!
Они дружески обня­лись. Виктор Иванович много лет работал с Зоей в одном инсти­туте. Он возглавлял службу мате­ри­аль­ного снаб­жения, и Зое часто прихо­ди­лось к нему обра­щаться. Сотруд­ницы его отдела были медли­тельны и нерас­то­ропны, и она чаще всего сама, зару­чив­шись его дове­рен­но­стью, зани­ма­лась обес­пе­че­нием своего вычис­ли­тель­ного центра. Виктор Иванович, подпи­сывая ей бумаги, с улыбкой говорил:
– Иди ко мне в замы, Зоенька, одна весь отдел заменишь.
Зоя отшу­чи­ва­лась, отправ­ляясь в очередную коман­ди­ровку за необ­хо­ди­мыми для своей техники запча­стями. А когда она привезла из Минска первые персо­нальные ЭВМ, Виктор Иванович на глазах всего отдела полу­шутя-полу­се­рьёзно снял перед ней шляпу. Они симпа­ти­зи­ро­вали друг другу, и эта неожи­данная встреча обра­до­вала обоих. Наскоро поведав о своих злоклю­че­ниях, Зоя узнала, что Виктор Иванович сейчас – начальник большой авто­ко­лонны, и забот у него немерено.
– Ну, если что, забегай. — Кивнул он ей на прощание, протя­гивая визитку.
Зоя и пред­по­ло­жить не могла, какие послед­ствия для неё повлечёт эта встреча.
И дёрнула же её нелёгкая расска­зать об этом знаком­стве Николаю.
– Зойка, миленькая, это же золотая жила, – довольно потирая руки, улыбался он. – Ты же знаешь, как нам нужен транс­порт! Ты только пред­ставь, насколько удеше­вятся наши поставки!
Шурик и Валюша согласно кивали. Зоя пере­во­дила взгляд с одного на другого, ещё не улав­ливая связи между своим рассказом и пере­воз­ками. Коля разъ­яснил свою мысль.
– Так, ты идёшь к своему Виктору Ивано­вичу, и любыми путями выби­ваешь для фирмы КАМАЗ. На любых усло­виях, чего бы это ни стоило. Задача ясна?
Зоя расте­рянно смот­рела на Николая. Яснее не бывает, но каким образом это сделать и на какие сред­ства, она не представляла.
Виктор Иванович, назначив время беседы, выписал Зое пропуск, и она шла по терри­тории авто­базы, с любо­пыт­ством рассмат­ривая огромное коли­че­ство различной техники: МАЗы, КАМАЗы, УРАЛы, авто­краны… рядами выстро­и­лись на плацу. Води­тели с инте­ресом погля­ды­вали на незна­комку. Секре­тарша, не поднимая головы от пишущей машинки, указала Зое на дверь каби­нета с табличкой «Директор авто­базы». Виктор Иванович, подвигая ей чашку чая, привет­ливо спросил:
– Ну, и какая нужда привела ко мне дорогую гостью?
Зоя, краснея от нелов­кости, сбив­чиво изло­жила суть вопроса. Хозяин каби­нета, на удив­ление, не возму­тился нагло­стью просьбы.
– Видишь ли, Зоя, в нынешней ситу­ации я, в прин­ципе, могу списать подхо­дящую тебе технику, но не продать, а обме­нять по бартеру, – он много­зна­чи­тельно посмотрел на неё. – Ты обра­тила внимание, сколько машин там стоит? Заметь, именно стоит, а должны рабо­тать, люди должны полу­чать зарплату, произ­вод­ства, на которых ждут эту технику, должны выпол­нять план, ну и так далее. Короче, они стоят, потому что у меня нет топлива, пони­маешь? Поэтому отдать любую машину я могу только в обмен на дизель и бензин. Но я понимаю, что сегодня это более чем сложно. Ты думаешь, я не пытаюсь решить эту задачу? Я сутками обрываю теле­фоны, бомблю теле­грам­мами, отправляю снаб­женцев во все концы, но кроме обещаний, ничего не имею, – он нервно посту­кивал каран­дашом по столу.
Зоя молчала. Да и что могла она пообе­щать в своём поло­жении? Виктор Иванович дружески похлопал её по плечу:
– Вот такие дела. Если есть, что пред­ло­жить, готов к обсуж­дению. Три цистерны дизель­ного топлива плюс одна бензина и – КАМАЗ твой.
Зоя возвра­ща­лась на фирму, понурив голову. Она прекрасно пони­мала, какой дефицит пред­став­ляет сегодня горючее. Машины сутками стоят на заправках в кило­мет­ровых очередях, чтоб залить в бак всего 20 литров, срыва­ются поставки и отгрузки, «скорая помощь» часто не может выехать по вызову, а тут – три цистерны. Зоя хмык­нула и тяжело вздох­нула. Но Николай, вопреки ожиданию, обрадовался.
– Отлично, Зоенька, молодец! Оформляй КАМАЗ, а топливо мы достанем.
– Да откуда у нас топливо? – Зоя недо­вер­чиво пока­чала головой.
– Я точно знаю, что в адрес наших друзей недавно отгру­жено пять цистерн дизель­ного топлива и бензина, – не моргнув глазом заявил Николай, — я с ними дого­во­рюсь, пере­оформим на нас. Так что, ты давай оформляй технику, а остальное я беру на себя. Ты не сомне­вайся, всё будет в лучшем виде. «Фирма веников не вяжет!». Николай так уверенно и прав­до­по­добно убеждал её, что, в конце концов, она сдалась: «Может я действи­тельно не всё знаю…»
На авто­базе после заклю­чения дого­вора на поставку долго­ждан­ного топлива, нача­лось ожив­ление. На Зою смот­рели как на спаси­теля. Плановый отдел и бухгал­терия спешно гото­вили к списанию выде­ленный КАМАЗ, заказ­чиков инфор­ми­ро­вали о новых сроках поставок, води­тели форси­ро­вали ремонты и подго­товку засто­яв­шейся техники, а Зоя, каждый день, появ­ляясь на базе, всех пото­рап­ли­вала и, вклю­чаясь в подго­товку бумаг, иногда заси­жи­ва­лась с плано­ви­ками до поздней ночи.
Трид­цать первого декабря, как ново­годний подарок, Виктор Иванович вручил Зое техни­че­ский паспорт на КАМАЗ, ставший с этого дня собствен­но­стью фирмы «НИВА». Бурная радость на фирме, шампан­ское, поздрав­ления и… тяжёлый камень на душе «Не подвести бы…».
Срок поставки топлива назначен был на январь. После празд­ников Виктор Иванович поинтересовался:
– Зоенька, когда ждать?
С этого вопроса Зоя начи­нала теперь каждый день на фирме, вместо привет­ствия, и каждый день выслу­ши­вала, что груз уже на такой-то станции, потом он пере­ме­щался на другую, потом были поломки пути, потом неувязка с доку­мен­тами… Эти объяс­нения мало устра­и­вали началь­ника авто­базы. С началом февраля Зоя поте­ряла сон, пред­чув­ствуя что-то непо­пра­вимое. В голосе Виктора Ивано­вича слыша­лось раздражение:
– Зоя, это не игрушки, у меня 1000 человек, у них семьи, проверка вот-вот нагрянет.
Николай продолжал выду­мы­вать всё новые причины и когда Зоя, не выдержав, устроила скандал, он снял маску.
– Слушай, не строй из себя ангела-спаси­теля. Нет у меня ника­кого бензина. Это же бизнес! Мы КАМАЗ полу­чили? Полу­чили! Если тебя мучает совесть, придумай что-нибудь сама. У Зои пере­хва­тило дыхание и потем­нело в глазах:
– Да как же так можно? Это не бизнес, это – преступ­ление, – плача кричала она.– Там же люди, как им в глаза смотреть?
– Не появ­ляйся там просто, телефон поме­няем, судов сейчас никаких нет. Отчего ты так разбу­ше­ва­лась? – искренне недо­умевал Николай.
Зоя готова была прова­литься сквозь землю, в такую грязь, она ещё не попа­дала. «Что делать? Что делать?» – молотом стучало в голове. Она мета­лась, как раненый зверь, не находя ответа.
Закон­чился февраль, мокрой кашей зале­пило дороги, прони­зы­ва­ющий ветер завывал, раска­чивая скелеты дере­вьев, и Зое тоже хоте­лось выть от отча­яния и беспомощности.
Однажды рано утром её разбудил звонок.
– Привет, это Паша. Я сегодня еду в коман­ди­ровку в Лиси­чанск, проездом буду в Днепре, если хочешь, можем увидеться.
В мозгу лихо­ра­дочно пронес­лось Лиси­чанск, Лиси­чанск… Стоп! Там же НПЗ, самый крупный нефте­пе­ре­ра­ба­ты­ва­ющий завод. Как она сразу не сооб­ра­зила. Ещё не пред­ставляя, что можно сделать, она почув­ство­вала вдруг азартную дрожь охот­ни­чьей борзой, напавшей неожи­данно на след дичи.
– Паша, – срыва­ю­щимся голосом взмо­ли­лась Зоя, – возьми меня с собой. Я тебе потом всё объясню.
Паша работал главным меха­ником на шахте в соседнем областном центре, и ехал в Лиси­чанск за транс­пор­тёрной лентой на завод рези­новых изделий. Но это было неважно, главное – попасть на НПЗ. Решение было спон­танным, у Зои никаких планов не было.
– Ты сума­сшедшая, — качал головой Пашка, выны­ривая из очередной ямы. – Знаешь сколько там таких, как ты пороги обивают?
Зоя упрямо сопела, ударяясь головой на каждом ухабе.
– Не могу я просто сидеть и ничего не делать, пред­став­ляешь, как я людей подста­вила? Я должна что-то придумать!
– Ну, Бог тебе в помощь! – улыб­нулся Пашка.
На проходной завода, на вопрос, как пройти в отдел сбыта, ей указали на телефон. Она дело­вито уста­ви­лась на трубку, не зная, к кому и как обра­титься. Закан­чи­вался обеденный перерыв, и работ­ники управ­ления возвра­ща­лись на рабочие места, предъ­являя дежур­ному пропуск. Зоя выжидала.
– Добрый день, Геннадий Петрович! – уважи­тельно склонил голову вахтёр.
Седо­власый мужчина в длинном чёрном пальто с дипло­матом быстрым шагом пересёк проходную и свернул за угол.
– Геннадий Петрович! Геннадий Петрович! – сорва­лась Зоя, проска­кивая мимо оторо­пев­шего охран­ника, — одну мину­точку! – и резво рванула вслед за мужчиной.
– Вы ко мне? – удив­лённо спросил он.
– Простите, я обозна­лась. – Зоя нырнула в лифт.
В отделе сбыта её, конечно, вежливо послали в другие отделы, объяснив, что топливо отгру­жа­ется только по госза­казу, а коммер­че­ские фирмы могут решать вопросы в разных отделах, у которых есть квота для бартера. Зоя набрала воздух в лёгкие и начала хождение по отделам. Она стучала во все двери, но везде полу­чала ответ, что потреб­ности закрыты. От отча­яния она чуть не плакала, призрачная нить надежды усколь­зала с последним рабочим часом. Она присло­ни­лась к окну, не зная, что делать дальше.
– Вам чем-то помочь? – участ­ливо спросил прохо­дящий мимо мужчина, — вижу, вы давно что-то ищете.
Зоя в отча­янии поде­ли­лась своей бедой.
– Вы знаете, действи­тельно, за прошедшие два месяца, прак­ти­чески, все отделы свер­стали планы поставок. Но я вам советую зайти в отдел машин­ного обору­до­вания. По-моему у них что-то осталось.
Зоя, благо­дарно кивнув, поспе­шила на поиск указан­ного отдела.
– Добрый день! – застыла она на пороге большой комнаты, плотно устав­ленной столами. Два десятка глаз с любо­пыт­ством смот­рели на неё. Зоя сглот­нула слюну и выпа­лила прямо с порога:
– Пони­маете, мне очень бензин нужен, просто позарез, вопрос жизни и смерти, – она робко улыбнулась.
По комнате пробежал лёгкий смешок.
– Вы уже, примерно, тысячный посе­ти­тель в этом году, – повер­ну­лась к ней свет­ло­во­лосая симпа­тичная женщина. – Мы зани­ма­емся постав­ками обору­до­вания, и все более или менее доступные позиции распи­саны, а то, что оста­лось, вы вряд ли осилите.
– Я осилю! – вырва­лось у Зои, – правда, осилю!
Она умоляюще смот­рела на женщину. Это был последний шанс, и разду­мы­вать было некогда. Та улыб­ну­лась и кивнула на свободный стол.
– Ну, сади­тесь, записывайте.…
Зоя не пред­став­ляла, что список будет таким длинным: трубы различных размеров, арма­тура, холо­диль­ники, чайники, пыле­сосы, насосы водяные, насосы фекальные…
Зоя и названий таких не слышала, она вспо­тела от напря­жения, но продол­жала писать…
Неожи­данно дверь отво­ри­лась, и в комнату шумно ввали­лась компания мужчин с цветами и пакетами.
– С празд­ничком, девушки! – громко пропели они и, подходя к каждому столу, приня­лись вручать дамам тюль­паны и пода­рочные свёртки. Зоя только сейчас сооб­ра­зила, что сегодня пятое марта, пятница, и сотруд­ники поздрав­ляют женщин, нака­нуне празд­ника. Она продол­жала писать, не поднимая головы.
– Поздрав­ляем Вас! – улыбаясь, мужчина протя­гивал ей букет. Зоя смутилась.
– Спасибо, но я не ваша.
– Но вы же женщина, – наста­ивал он.
– Да, но я не ваша, я – посе­ти­тель, – сказала Зоя.
– Это совсем неважно. Вы — женщина! Сегодня мы поздрав­ляем всех, так что, пожа­луйста, примите. Это от души.
Зоя чувство­вала себя неловко. Столы быстро сдви­нули, разлили шампан­ское, распа­ко­вали конфеты…
– Ну вот, теперь ты вроде как наша, – улыб­ну­лась Зоина спаси­тель­ница, – меня зовут Юлия Викто­ровна, буду твоим кура­тором, звони по этому теле­фону, надеюсь, не подведёшь.
– Не подведу, не сомне­вай­тесь! – благо­дарно улыб­ну­лась Зоя. Она запи­сала ориен­тиры пред­при­ятий, выпус­ка­ющих зака­занные позиции и, сжимая в руке заветный договор на поставку топлива, поспе­шила к ожидав­шему её Паше.
– Отча­янная ты, Зойка, а если не сможешь?
– У меня нет выбора, должна суметь, иначе «грош мне цена в базарный день», – вздох­нула Зоя.
Николай долго крутил договор, пере­чи­тывая прило­женный список.
– Ну, и где ты соби­ра­ешься это брать?
Зоя пожала плечами. После недол­гого раздумья, он, наконец, согласился:
– Ладно, дерзай! Вален­тина оплатит счета, остальное — сама.
– Спасибо и на этом. Только я тоже — раскви­таюсь с долгами, а дальше — сами, – отре­зала Зоя.
Март пролетел, как в угаре. Зоя сутками проси­жи­вала в приёмных, упра­шивая, дока­зывая, выбивая нужный ассор­ти­мент. Она мокла на складах, руга­лась с груз­чи­ками и кранов­щи­ками, загружая трубы и холо­диль­ники, насосы и пыле­сосы, добы­вала, всеми прав­дами и неправ­дами чайники и кофе­молки, инфра­красные лампы и конди­ци­о­неры для завод­ского профи­лак­тория… Когда она в очередной раз прие­хала в Лиси­чанск, выполнив заяв­ленное почти на поло­вину, Юля встре­тила её радостной вестью.
– Ладно, проверку ты прошла, завтра отгружаю тебе твой бензин, остальное поста­вишь в следу­ющем месяце.
Когда Зоя принесла Виктору Ивано­вичу отгру­зочные накладные с номе­рами цистерн, он обнял её и поцеловал:
– Спасибо, Зоенька! Я так боялся в тебе разу­ве­риться. Теперь ты на этой базе свой человек, приезжай, когда хочешь, заправ­ляйся сколько хочешь, я дам команду.
Он не обманул, и Зою, действи­тельно, на авто­базе привет­ливо встре­чали все – от води­телей и вахтёров до управ­ленцев, заправ­ляли её «Запо­рожец» под завязку вне очереди, и по первому требо­ванию предо­став­ляли любую машину для пере­возок. А Зоя прочно усвоила полу­ченный урок, и пого­ворка: «Лучше поте­рять деньги, чем своё лицо», стала её девизом на всю жизнь.