Дублёнка
Или на просторах родины чудесной

Мечтой почти каждого, хоть что-то пони­ма­ю­щего в жизни совет­ского чело­века, была дублёнка. Я даже захо­тела напи­сать этот предмет мечты боль­шими буквами.
В дублёнки были одеты Анук Эме и Жан Трен­ти­ньян в фильме Мужчина и женщина. В дублёнках были одеты англий­ские актёры, которых я увидела на Ленфильме. Дублёнки поку­пали за рубе­жами горячо нелю­бимой родины музы­канты, актёры и режис­сёры на остатки укра­денных у них гонораров.
Дублёнка делал владельца значи­тельным и приоб­щённым к высшим сферам. Это был символ богатой и инте­ресной жизни. Олице­тво­рение нена­шести и признак причастности.
В дублёнках ходили Смок­ту­нов­ский и Высоцкий, Товсто­ногов и Баси­ла­швили. И Ростро­пович с Вишневской.
Правда Товсто­ногов и Ростро­пович везли ещё из-за границы импортные унитазы, которые мог уста­но­вить един­ственный сантехник в Ленин­граде- дядя Вася. Который был похож на прези­дента Рональда Рейгана и красил волосы. Нам он тоже уста­новил импортную сантех­нику, но унитаз поставил по пьяни слегка набок, но не очень сильно. Поэтому, когда он приходил к Игорю выпи­вать доктор­ский коньяк из непре­менно хрустальной рюмки, он, приняв свою дозу, начинал изви­няться за слегка кривой унитаз и норовил его пере­де­лать. Так мы и уехали, а кривой унитаз остался.
Говорят, что их прода­вали на серти­фи­каты и в спец, мага­зинах. Я их никогда не видела. Но была мечта.
И вот однажды в году, наверное, 68, прибе­гает ко мне на кафедру, я рабо­тала в Инсти­туте Герцена на истфаке, мой прия­тель Яшка Ш. с воплем:
«Анька, я знаю где есть дублёнки!!!»
Для людей несве­дущих инфор­мация к размышлению.
Кто знает, что за орга­ни­зация была КООП? Это была неза­ви­симая потреб­ко­опе­рация, которая чудом сохра­ни­лась в СССР. Как-то ее не уничто­жили. Она могла само­сто­я­тельно торго­вать и заклю­чать сделки. У неё были свои мага­зины и я была хорошо знакома с пред­се­да­телем Ленин­град­ского отделения.
Её туда отпра­вили по партийной линии на укреп­ление после очеред­ного тура посадки началь­ников маленьких заво­диков и дирек­торов мага­зинов. Евреев по преиму­ще­ству, которые там зара­ба­ты­вали огромные деньги.
В Ленин­граде такой магазин был у Балтий­ского вокзала. А еще были продук­товые мага­зины, где можно было купить мёд, грибы, орехи и даже дичь. Этим зани­ма­лись заго­то­ви­тели. Они тоже хорошо зарабатывали.
Но вернёмся к дублёнке.
«В посёлке Заборье, вещал возбуж­дённый Яшка, – есть КООП и там точно есть дублёнки.»
Это была бредовая идея, но мы совер­шенно обал­дели от мысли купить за 120 рублей дублёнку. Это была ее насто­ящая цена. А прода­вали за двойную и тройную, если повезёт.
Нас собра­лась компания. Яшка с женой, я и один наш прия­тель. Деньги мы одол­жили. Купили билеты и отпра­ви­лись в зага­дочный Леспромхоз Заборье.
Я никогда не была нигде кроме Рижского Взморья, не было родствен­ников в деревне у нас всех. Деревню я видела только в кино.
Я просто не пред­став­ляла, что нас ожидает. В эйфории полу­чить без очереди дублёнки, мы просто не поду­мали о том, куда мы едем и что мы увидим.
На станцию Заборье мы прие­хали ночью. Это было, как в фильмах о граж­дан­ской войне. Дере­вянные скамейки, огромная медная раска­лённая печка. На скамейке спал мужик в смазных сапогах и в ватнике. На боку у него лежала рыжая кошка. Он храпел и воро­чался, а кошка воро­ча­лась вместе с ним.
Мы дожда­лись утра. На мне были модные тогда красные эласти­ковые финские брюки и ярко-синяя нейло­новая амери­кан­ская куртка, одол­женная у того прия­теля, который поехал с нами. Остальные были не такие яркие, но тоже выпа­дали из атмосферы.
Потом мы арен­до­вали мили­цей­ский газик вместе с мили­ци­о­нером, который знал куда нам надо ехать. И привёз нас в мага­зинчик. Там было все, кроме дублёнок. Сапоги, трикотаж, дефи­цитные шмотки. Но вожде­ленных дублёнок не было. Мили­ци­онер провёз нас по близ­ле­жащим мага­зинам. Тётки – продав­щицы обна­дё­жи­вали, что, может, у Вали или Кати еще оста­лись эти штуки. Но нигде ничего не было.
Мили­ци­онер повёз нас обедать в леспром­хо­зов­скую столовую. И тут я впервые в жизни увидала народ и мне стало жутко.
Я не говорю о том, что там пода­вали в грязных мисках и не говорю о запахе и алюми­ни­евых ложках, вилок не было. Я говорю о лицах. И это было уже не кино, а жизнь.
На меня смот­рели странно в моем экзо­ти­че­ском наряде. Но, к счастью, мы были с этим мили­ци­о­нером, кото­рому запла­тили десятку. Поэтому нас, наверное, не побили.
Я помню, что мы были счаст­ливы, когда верну­лись на станцию, купили билеты и были дома. Пусть без дублёнок.
Дублёнку я купила себе много позже. Посы­лочную. На сэко­ном­ленные на взятке деньги. Но это уже другая история.