Вийральт забыт. Не на родине, в Эстонии, а в Европе, где до войны интересующаяся графикой публика знала его достаточно хорошо. Одна из причин этого забвения, несомненно, в том, что забыли про существование самой Эстонии как маленькой независимой страны со своим народом и культурой. Отметка «эстонец» под именем Вийральта в каталогах международных выставок служила плохой рекламой. Основная же причина кроется в кардинальном изменении художественной ситуации в послевоенные годы, в абстрактных направлениях, пришедших на смену т.н. поэтическому реализму межвоенных лет, в отступлении культивированного техницизма перед культивированным субъективизмом манер самовыражения. Вийральт, следуя своим путём, отстал от времени.
Его самого это не очень терзало. В течение всей своей жизни он проявлял равнодушие к преуспеванию, по крайней мере, к внешним признакам его. Его позиция - яркий пример проявления эгоизма творческого начала. У него все было подчинено интересам творчества - отношения с домом, родителями, с которыми он годами не виделся, семейная жизнь, которой не было, преподавательская должность, от которой он отказался, быт, который был сведён до необходимого минимума, - заказные работы, которые он соглашался выполнять лишь в случае крайней нужды, и, наконец, выбор места жительства. Его артистической родиной был Париж, где он прожил 14 лет перед второй мировой войной, куда он возвратился осенью 1946 года и где умер 8 января 1954 года, - Париж, где он был готов перенести многое, потому что там, по его выражению, светило Солнце Искусства.
Родился он 20 марта 1898 года в Петербургской губернии, куда его родители попали в поисках работы. В 1909 году семья возвратилась в Эстонию, где отец Вийральта получил место управляющего поместьем Варангу в центральной части страны. Отец хотел, чтобы и Эдуард стал управляющим или канцелярским служакой. Но парень, одержимый страстью к рисованию, предпочёл Таллиннское художественно-промышленное училище. Не окончив его, пошел воевать за молодую Эстонскую республику, а осенью 1919 года поступил в только что открытую художественную школу «Паллас» в Тарту. В 1924 году среди первых закончил школу, получив диплом скульптора и графика. В палласовский период, в 1922-1923 годах, получил стипендию в Дрездене, где совершенствовался при Академии художеств под руководством скульптора Зельмара Вернера, а также использовал возможность поработать в графических мастерских.
Его раннее творчество отражает типичную для эстонского искусства конца 1910-х - начала 1920-х годов смену вех: последние отзвуки югендштиля, символизма и национального романтизма начала века затмеваются патетикой, идущей от немецкого импрессионизма. В эстампах и рисунках Вийральта дрезденского периода особенно чувствуется влияние экспрессионистически окрашенного левого крыла новой вещественности (Neue Sachlichkeit) и его главного представителя Отто Дикса. Молодой художник был явно поглощён впечатлениями от большого, больного от инфляции, социальных контрастов и морального кризиса города, его лихорадочного образа жизни. Созданное им в Дрездене является одним из ярчайших проявлений экспрессионизма-веризма в эстонском искусстве.
Еще до окончания «Палласа» Вийральт был профессионально уже вполне сложившимся художником с очень индивидуальным стилем, черты которого стали определяться уже во время учёбы в таллиннском училище. В основе этого стиля- на редкость сильный и уверенный рисунок, в своей особой, страстной точности настолько вникающий в форму, что та приобретает «сверхреальную» живость. На пластичности его образов, на чувстве формы, безусловно, сказалась пройдённая им студия скульптуры. Начиная с 1916 года, когда Вийральт создаёт первые гравюры на дереве, арсенал применяемых им техник и приёмов постоянно расширяется; он буквально одержим стремлением к техническому совершенству. Под руководством преподавателя графики школы «Паллас», дрезденского экспрессиониста Георга Кинда он «тренируется» в техниках глубокой печати, в Дрездене открывает для себя литографию; готовясь ехать в Париж, в 1925 году экспериментирует в самых различных графических техниках.
В Париже экспрессионистическая патетика и веристический натурализм отступают, но гротескность образов еще более усиливается. Под влиянием модного тогда арт деко стиль Вийральта становится утончённо манерным, форма приобретает чеканную законченность. Любовь французов к цветной графике заставляет его заняться монотипией; изучение старых французских мастеров в Национальной библиотеке приводит его к резцовой гравюре. В его техницизме нечто более близкое к старым, нежели к современным мастерам. Виртуозными гравюрами иллюстрирует он библиофильные издания: поэму А.С. Пушкина «Гавриилиада» и «Дополнение к трактату Боссюэ о сладострастии» Ф. Мориака (1928), изданные издательством «Трианон». Их пряный эротический характер типичен для его творчества вплоть до начала 1930-х годов. В этот период его занимает ночная жизнь города, через его листы проходит пёстрая вереница типов босяков, пьяниц, проституток. Интерес к острохарактерному типажу свойственен Вийральту с самого начала. Часто они являются у него олицетворением человеческих слабостей и пороков, то и дело приобретая характер фантастической импровизации.
Фантастическим нагромождением таких типов-голов является гравюра Вийральта «Ад» (1930-1932, офорт, резец), напоминающая композиции Иеронима Босха и наталкивающая на параллели с актуальным тогда сюрреализмом. Однако, в отличие от сюрреализма, «Ад» - символико-аллегорическое произведение, содержащее, помимо чистой фантастики, намёки на современное, технизирующееся и милитаризирующееся общество, на томящееся в плену собственных, внутренних монстров человечество. В этой аллегоричности гравюра близка к морализирующему Босху не только внешне.
Парной гравюрой к «Аду» является «Кабаре» (1931, офорт, резец), своего рода сумма подобных сцен во всем раннем творчестве Вийральта, названная автором сначала «Пляской жизни». Это - торжество плоти, пиршество, в котором ничему духовному нет места* К этим, подытоживающим раннее творчество Вийральта листам можно причислить и литографию «Проповедник» (1932), отражающую, как и «Ад», актуальные процессы в современном обществе, возвышение диктаторов-пророков, завораживающих массы. Конечно, Вийральт в названных произведениях не остаётся на уровне политической злободневности, он в них даёт многоплановые художественные обобщения; тем не менее, в них он острее, чем где-либо, реагирует на социальные проблемы.
Период до 1933 года можно назвать временем бури и натиска в творчестве художника. да и в жизни тоже. Персонажи его работ, прожигающие жизнь, в какой-то мере отражают
образ жизни самого Вийральта. Богемная жизнь была модна на Монпарнасе в те годы. Надо признать, что среди кутежей он всегда сохранял способность видеть такую жизнь как бы со стороны, сохранял удивительную способность работать. Объем его творчества именно этих лет внушителен. Но огромное творческое напряжение, как и беспорядочный образ жизни, к 1933 году подорвали здоровье художника. Известие о смерти отца и другие обстоятельства личной жизни, со своей стороны, усугубили физический и моральный кризис. Из этого кризиса Вийральт вышел как бы другим человеком - не только трезвенником, но и художником, обретшим внутренний покой, уравновешенность, ясность. Гармония его последующего творчества, как бы она ни казалась противоречащей экзальтированности предыдущего периода, представляется второй стороной медали: стороны различны, но медаль одна. Вийральт по-своему продолжает читать нам
мораль, но посредством других сюжетов, через другой взгляд на жизнь.
В 1925 году Вийральт прибыл в Париж стипендиатом; стипендия была сроком на год, и по его истечении началась довольно изнурительная борьба за существование в городе, населённом тысячами художников. В 1934 году Вийральт находит поддержку в лице эстонского коллекционера Альфреда Рыуде, который берет на себя посредничество в деле экспонирования и продажи работ Вийральта на родине, получает работы взамен на регулярно посылаемые в Париж суммы. Это освободило художника от материальных забот. С другой стороны, Рыуде отнёсся очень серьёзно к коллекционированию работ Вийральта, собрав более 3500 произведений, перешедших после его смерти, в начале 1980-х годов, Художественному музею Эстонии в Таллинне. Он организовал также большие ретроспективные выставки Вийральта в Таллинне, Тарту (1936) и Хельсинки (1937), положившие основу широкой популярности художника.
Уже с 1927 года Вийральт выставлялся в Париже. Его избрали участником Осеннего салона, его персональные выставки состоялись в 1927 и 1928 годах в Париже, в 1932 и 1939 годах в Страсбурге, в 1935 в Амстердаме, в 1939 году в Иоганнесбурге, не считая международных выставок. В 1937 году его пригласили в качестве единственного зарубежного гостя на юбилейную выставку Венского Художественного общества и удостоили Золотой медали. О нем писали известные критики Андре Сальмон, Пьер Морнан, Базиль Бурдет и др. Слава стала приходить.
Во второй половине 30-х годов продуктивность Вийральта снижается, но почти все гравюры, созданные им, значительны и производят впечатление большой зрелости, художественной и человеческой. Он изображает детей, животных, ландшафты, ищет образ целомудренный, близкий к природе. Этот поиск продолжается в 1938-1939 годах в Марокко, где он рисует берберов и арабов, создавая образы, чарующие своей одухотворённостью и непосредственностью, рисует верблюдов, гравирует ландшафты прямо на доске - эту способность он считал обязательной для настоящего графика.
Начало второй мировой войны вынуждает его вернуться на родину. Его встречают как мэтра. После долгих лет на чужбине художник стремится восстановить внутренний контакт с родиной, с духовным миром людей, ищет характерный национальный типаж. В портретах, например в «Монике» (1942, меццотинто), отражается суровость военного времени, тревожные мысли о будущем. Символом страны, потрёпанной в бурях истории и все же живучей, воспринимается «Пейзаж окрестностей Вильянди» (1943, сухая игла) с мощным дубом.
В 1944 году, ранней весной, Вийральт уезжает в Вену, где подготавливается его персональная выставка в Венском Художественном обществе. По существу, он эмигрирует. Прожив полтора года в Швеции, он возвращается в Париж, где начинается последний период его творчества. Листы снова становятся экспрессивнее, они проникнуты философским, часто горестным духом; появляется щемящий образ одиночества.
Творчество Эдуарда Вийральта привлекает не только техническим блеском и разнообразием, не имеющим аналогий в современной графике, не только многоплановостью и богатством содержания. Это и захватывающий документ о времени и человеке.
