Про собаку
Собака умерла.
Из тёплой будки
Не выползала много дней подряд.
И ночью на двенадцатые сутки
«Отмучилась», как люди говорят.
В то утро было небо серым, низким,
Холодный дождь слонялся по двору.
Осиротели голуби у миски,
И воробьи забились в конуру.
Собака умерла. Она решила
Ползти не в эту сторону, а в ту…
У будки мама хлеба накрошила:
Чуть-чуть припорошила пустоту.
Теперь осталось унести посуду
И просто тихо, молча горевать…
Тут налетели птицы. Ниоткуда:
Огромной пёстрой стаей хлеб клевать.
Лист под ногой запутался бродячий:
Фонарь горящей осени погас…
Кружились птицы над душой собачьей,
За ними улетающей от нас.
Молитва
С растрескавшимся небом говоря,
Прошу строки несуетной, былинной.
Фарфоровое рондо сентября,
Податливая мартовская глина,
Июльский рай с мороженым в вине,
Тугой комок невнятного апреля-
Всё для строки. Единственной. Ко мне
Ночами просочившейся сквозь щели.
Всё для строки. Единственной. Одной,
С которой невозможно быть несчастной:
Такую власть имеет надо мной!
(А мне казалось: я над нею властна.)
К судьбе неприменимо слово «зря»,
Пока строка шуршит в листве осенней.
С растрескавшимся небом говоря,
Я у неё одной ищу спасенья.
Улитки
Отвори потихоньку калитку
В сад бездомных, обугленных роз.
И ползи незаметно улиткой
По тропинке, размытой от слёз.
Потихоньку. Вслепую. Наощупь.
В непроглядную, долгую тьму.
Впрочем, в чём-то ведь сделалось проще:
Дом с собой – не отнять никому.
Смерть привычна, обыденна. Рядом
Притаилась за грудой камней.
В домик голову вовремя прятать
С каждым днем всё трудней и трудней.
Солнце. Ветер. Скворцы. Маргаритки.
Лето шумно взошло на порог…
Умирают в ракушках улитки
Под подошвами чёрных сапог.
* * *
Золотого песка намываю всё меньше и реже:
Что поделать, коль жизнь не даёт богатеть никогда…
Я, по глупости, счастьем- подмерзшим, несбыточным- грежу,
Чтобы не был напрасным мой путь до последнего «Да».
Не беда, что дорога короче. Мне страшно, что Уже.
Я не думаю вовсе о встрече своей с пустотой.
Ведь пока то ли солнечный свет отражается в луже,
То ли просто блестит ненамытый песок золотой.
* * *
Жечь свечи или лучше печь блины,
Смотря на оцифрованные фото?
Не только потому, что мы должны
Теперь одни ползти до поворота.
А там, за ним… крапива-лебеда…
И тусклый свет над запертой калиткой.
Не скроешься от памяти, когда
Она спины коснется лапой липкой.
И сразу всё приходит: стыд и боль,
И горечь от того, что недо-, недо-…
Сегодня я хочу побыть с тобой
На краешке всклокоченного неба.
Вшеноры
Дуб - как храм у дремлющей горы.
Царственные, вечные Вшеноры.
Снег не тронут - будто с той поры…
Из того февральского минора
Тянется фермата тишины,
И - на вздохе - горестное имя…
Оттого ль сугроб одной вины
С каждым годом все непроходимей?
Здесь ни ямб неведом, ни хорей -
Только скалы в сумерках да рощи,
Но в краю, далеком от морей,
Ей, морской, всегда дышалось проще:
Сын гулил. Писался «Крысолов».
Падал снег на замершие клены.
Пел рассвет - оранжево-лилов -
Для нее - отчаянно-влюбленной…
Теплый дом. Уютный, как тогда.
Пирамидкой - сонная беседка.
И о русской пани иногда
Вспоминает старая соседка.
Белым полем - будто реку вброд -
Перейду я медленно и хмуро:
Вдруг в снегу покажется вот-вот
Погремушка маленького Мура?
* Вшеноры - деревенька под Прагой, где долгое время жила
семья Марины Цветаевой. Там родился ее сын Георгий
(домашнее прозвище - Мур).
