---

Алек­сандр Николаев,
принявший имя Усто Мумин.

30 августа испол­ня­ется 123 года
со дня рождения живо­писца и графика

Фигура Алек­сандра Васи­лье­вича Нико­лаева (Усто Мумина) настолько много­гранна, богата и зага­дочна, что вместить все что хоте­лось о нем расска­зать в формат поста соц.сети просто невоз­можно. Поэтому, прошу - не судите строго. Мне и так 5 дней пришлось провести над попыт­ками ском­пи­ли­ро­вать и ужать вехи его биографии в формат совре­мен­ного клипо­вого мышления и все равно, полу­чился лонгрид. Кому лень читать… просто смот­рите его работы.
                                                              Алек­сандра Бирюкова.

 

 

Александр Нико­лаев родился в Воро­неже 30 августа 1897 году в дворян­ской̆ семье. Отец его военный инженер. По долгу службы главы семей­ства, семья была вынуж­дена часто менять географию прожи­вания: Иркутск, Влади­во­сток, Хаба­ровск. В 1914 году семья окон­ча­тельно пере­ез­жает в Воронеж, отец моби­ли­зован на первую мировую войну. Своего отца Алек­сандр Нико­лаев вспо­минал как страст­ного поклон­ника искус­ства, мать - как блестящую пианистку.

В 1908 году, когда Нико­лаеву испол­ни­лось один­на­дцать лет, отец отдал его в Сумской кадет­ский корпус близ Полтавы, где его учителем рисо­вания был художник Н.К. Евлам­пиев (выпускник мастер­ской худож­ника Н.И. Фешина). В кадет­ском корпусе будущий художник провёл восемь лет до 1916 года. Затем еще год (1916–1917) отучился в Улан­ском корпусе в Твери.

В 1917м, при Керен­ском, пробыл на фронте три месяца корнетом. После демо­би­ли­зации уехал в Воронеж, поступил на совет­скую службу и работал в банке.

Базовое худо­же­ственное обра­зо­вание Алек­сандр Нико­лаев получил в 1918 году в частной мастер­ской воро­неж­ского живо­писца Алек­сандра Алек­се­е­вича Бучкури (А.А. Бучкури ученик И.Е. Репина. Лауреат премии А.И. Куинджи. Во время окку­пации Воро­нежа А.А. Бучкури расстрелян фашистами).
В это же время (1918) Алек­сандр Нико­лаев рабо­тает помощ­ником деко­ра­тора В.В. Иванова в филиале Москов­ского Свобод­ного театра, возглав­ля­е­мого Д. Гутманом.

В 1919 году по реко­мен­дации В.В. Иванова Нико­лаев учится уже в Москве во «Вторых Госу­дар­ственных свободных худо­же­ственных мастер­ских». Там его учителем был Малевич Казимир Севе­ри­нович. Огля­ды­ваясь на 15-летие своей работы, Нико­лаев скажет о годах в ГСХМ: «Патриарх форма­лизма разложил меня настолько, что я пере­стал воспри­ни­мать реальную форму».
В этом же 1919 году вступил в ячейку сочув­ству­ющих РКП(б) при ВХУТЕ­МАСе. Вскоре получил парт­билет, был моби­ли­зован в Красную Армию и послан на Дени­кин­ский фронт ротным полит­руком в стрел­ковом полку 6-й Рязан­ской дивизии.

После демо­би­ли­зации из Красной Армии в 1920 году был направлен в Ташкент по мандату комиссии Турк­ЦИКа (Турке­стан­ский Центральный Испол­ни­тельный Комитет) для укреп­ления в развитии куль­туры и искус­ства в Средней Азии.

По дороге в Турке­стан Нико­лаев задер­жался на полгода в Орен­бурге. Здесь он препо­давал в худо­же­ственном училище. А также принял участие в деятель­ности и выставках мест­ного отде­ления Уновиса, обра­зо­ван­ного на рубеже июля-августа при личном содей­ствии К.С. Мале­вича и Л.М. Лисиц­кого. За полгода пребы­вания в Орен­бурге у Нико­лаева еще случился крат­ко­срочный роман и брак, который быстро распался. И лишь через шесть месяцев, когда брак распался, он напра­вился в Ташкент (1920), а еще через полгода - в Самар­канд, где живет до 1925 года.

В 1920 году примкнул к худо­же­ствен­ному объеди­нению «Мастера Нового Востока». С коман­ди­ров­ками бывал в Бухаре, Хиве, где в 1920-1923 годах привле­кался к работе по созданию наградных знаков воин­ского отличия для БНСР и ХНСР.
В Самар­канде с худож­ником проис­ходит мета­мор­фоза: он быстро овладел осно­вами узбек­ского языка, обла­ча­ется в восточное одеяние - чапан, на голову - тюбе­тейку. В 1922 году прини­мает ислам и местные рабочие назы­вают его Усто - мастер. А впослед­ствии - Усто Мумин (смиренный, нежный, кроткий). В историю живо­писи Алек­сандр Васи­льевич Нико­лаев отныне входит с новым именем - Усто Мумин, это и его псев­доним, и подпись на картинах.

«Я взял в библио­теке Коран в пере­воде Кази­мир­ского и прочел его, чтобы понять основы мусуль­ман­ской веры. Друг-мусуль­манин учил меня молитвам на араб­ском, а я запо­минал их наизусть. Три месяца спустя я сказал хозяину моей квар­тиры, что я хотел бы обра­титься в ислам. Хозяин был довольно озадачен, т.к. не мог понять, с чего бы русский художник принимал ислам. Но я настоял и прочитал для него молитву на араб­ском, что повергло его в еще большее замешательство»

К рубежу XIX-XX вв. вся былая роскошь архи­тек­туры Самар­канда пришла почти к гибели. В таком Самар­канде, вели­че­ственном, разру­ша­ю­щемся, посе­лился в одной из худжр (келий) медресе Шир-Дор Нико­лаев. Это медресе, духовное учебное заве­дение, нахо­ди­лось на площади Реги­стан - центральной исто­ри­че­ской части Самар­канда. Худжра выгля­дела так: каменные полы, отоп­ления нет, керо­си­новая лампа, никаких удобств, вода - из хауза, из мебели - старый расша­танный стол, табу­ретка, железная солдат­ская кровать, покрытая ветхим байковым одеялом, небольшая подушка, тонкий ватный тюфяк, на полу соло­менная циновка.

Нико­лаев работал в Гур-Эмире, делал гур-эмир­ские обмеры и зари­совки. Надо было точно копи­ро­вать моза­ичный узор, кирпичную кладку какой-нибудь детали. Работа была кропот­ливая - «Благо­даря своему харак­теру и ювелир­ному мастер­ству он делал удиви­тельно тонкие вещи». Худож­ники усиленно зани­ма­лись каль­ки­ро­ва­нием, а также восста­нов­ле­нием моза­ичных панно. В резуль­тате прекрасным моза­икам были возвра­щены их перво­на­чальные яркость, сочность и глубина.

В 1924-1925 годах совместно с В.И. Уфим­цевым работал над празд­ничным оформ­ле­нием Бухары по случаю Первого съезда комму­ни­стов Узбе­ки­стана и Первого съезда Советов Узбек­ской ССР.
В 1927-1928 годах работал в УзГИЗе, а также худож­ником-поста­нов­щиком театра им. Свердлова.
В 1928 году Нико­лаев уезжает в Ленин­град. Сотруд­ничал с Детгизом, работал над иллю­стра­циями для детских книг. Работал также в Ленгизе под руко­вод­стом худож­ника В.В. Лебе­дева. К этому времени художник женат на Аде Евге­ньевне Корчиц, у них родился сын. Из Ленин­града художник пишет своему другу Гуляеву: «Питер вполне оправдал мои надежды. Здесь можно и учиться, и рабо­тать. Но сердце-то мое - на Востоке». Пробыв в Ленин­граде три года, в 1931 году художник возвра­ща­ется в Узбекистан.

С 1933 года работал ответ­ственным секре­тарем журнала «Узбе­ки­стон куру­лишда», работал в журналах «Машъала», «Атака». Выезжал в военный лагерь для создания тема­ти­че­ских картин.
В 1935-1937 годах участ­вовал в «Выставке шести». Назначен Главным худож­ником журнала «Муштум» и изда­тель­ства «Кзыл Узбе­ки­стан». Участ­вует в оформ­лении Первой декады искус­ства и лите­ра­туры Узбе­ки­стана в Москве.

Во время работы главным худож­ником Узбек­ского пави­льона на ВСХВ (Всесо­юзная Сель­ско­хо­зяй­ственная Выставка) в Москве в 1938 году Нико­лаев неожи­данно был арестован и заключен в тюрьму. Обвинен в участии в деятель­ности контр­ре­во­лю­ци­онной терро­ри­сти­че­ской орга­ни­зации. До 1941 года нахо­дился в Таштюрьме. Затем был пере­веден в Сибирь, где после укуса энце­фа­лит­ного клеща у него нача­лись боли в руке, болез­ненно усили­вав­шиеся вплоть до смерти худож­ника. Провёл в тюрьмах четыре года, осво­бождён в 1942 году.

Фено­ме­нальным доку­ментом, пока­зы­ва­ющим эволюцию муми­нов­ской крип­то­графии, явля­ется серия его тюремных рисунков, оформ­ленных им в виде сбро­шю­ро­ван­ного альбома. Согласно надписи на обороте, это «тюремный комикс, выпол­ненный худож­ником левой рукой» (по нескольким свиде­тель­ствам, в лагерные годы у Нико­лаева разви­лась болезнь дрожащей руки, и ему – чьим главным выра­зи­тельным сред­ством всегда была отто­ченная линия – прихо­ди­лось изоб­ре­тать специ­альные ухищ­рения для продол­жения работы. Видимо, левая рука стала подспорьем).

После заклю­чения вернулся в Ташкент. Работал худож­ником-поста­нов­щиком в Театре оперы и балета в Ташкенте, Уйгур­ском респуб­ли­кан­ском театре в Анди­жане, Анди­жан­ском узбек­ском музы­кально-драма­ти­че­ском театре. И уже в 1943 году Нико­лаев полу­чает Почетную Грамоту ЦИК Узбек­ской ССР за участие в создании Уйгур­ского театра. В 1944

Награжден Почетной грамотой ЦИК за оформ­ление юбилейной выставки Узбе­ки­стана к 20-летию республики.
Уже в 1940-е годы Нико­лаев более не наря­жался в чапан, а его дом и мастер­ская стал типичным русским домом, где не было и намека на присут­ствие каких-то пред­метов узбек­ского искус­ства и быта. Дочь худож­ника Марина узнала о том, что отец когда-то принял ислам, лишь по дости­жении двадца­ти­лет­него возраста.

С 1946 по 1950 годы - избран ответ­ственным секре­тарем Союза худож­ников Узбе­ки­стана. Работал над стен­ными роспи­сями театра имени 50-летия Ташсо­вета в Ташкенте. Участ­вовал в этно­гра­фи­че­ских иссле­до­ва­ниях Инсти­тута искус­ство­знания АН УзССР. Удостоен звания «Заслу­женный деятель искусств УзССР».

Произ­ве­дения Усто-Мумина нахо­дятся в ряде музейных собраний, в том числе в Госу­дар­ственной Третья­ков­ской галерее, Музее искус­ства народов Востока в Москве, Кара­кал­пак­ском музее искусств имени И. В. Савиц­кого в Нукусе, Госу­дар­ственном музее искусств Узбе­ки­стана в Ташкенте и других.
Алек­сандр Васи­льевич Нико­лаев (Усто Мумин) умер 27 июня 1957 года в Ташкенте. Захо­ронен на Боткин­ском клад­бище в Ташкенте.

---