ПРИЧИНЫ ДАТСКО-НОРВЕЖСКОЙ ВОЙНЫ ПО ВЕРСИИ ГОРАЦИО,
СТУДЕНТА-НЕДОУЧКИ, КРЮЧКОТВОРА И ЦИНИКА
Вот как это место в переводе М. М. Морозова:
МАРЦЕЛЛ: Ну, старина, садись, и пусть скажет тот, кто знает, зачем это строгое и бдительное стояние на страже еженощно изнуряет подданных страны? Зачем ежедневно льют медные пушки и закупают за границей военное снаряжение? Зачем сгоняют кораблестроителей, чей тяжкий труд не отличает воскресения от будней? Что готовится такого, что потная спешка превращает ночь в сотрудницу дня? Кто может объяснить мне это?
ГОРАЦИО. Это могу сделать я. По крайней мере так передают шепотом. Наш прежний король, чей образ только что явился нам, был, как вы знаете, вызван на поединок Фортинбрасом Норвежским, подзадоренным завистливой гордыней. В этом поединке наш доблестный Гамлет, – ибо таким почитала его эта сторона нашего исследованного мира – убил этого Фортинбраса. Последний, в силу скрепленного печатью соглашения, вполне соответствующего закону о поединках, потерял вместе с жизнью все захваченные им земли, которые перешли к победителю. Со своей стороны, нашим королем была поставлена в заклад соответствующая доля владений, которая перешла бы в наследственную собственность Фортинбраса, если бы он вышел победителем, – точно так же, как по этому же соглашению и содержанию указанной статьи его доля перешла к Гамлету. И вот, сэр, молодой Фортинбрас, человек горячего и еще не обработанного опытом нрава, по окраинам Норвегии, в разных местах, набрал за пищу и пропитание некоторое число беззаконных головорезов, готовых на любое предприятие, требующее смелости. А это предприятие заключается, как вполне ясно нашему правительству, в том, чтобы вернуть сильной рукой аз и навязанными условиями договора вышеуказанные земли, потерянные его отцом. И в этом, насколько я понимаю, заключается главная причина наших приготовлений, причина нашего стояния на страже, а также спешки и суеты, охвативших всю страну.
Андрей Чернов. Мой перевод:
М а р ц е л л
Так… Однако
Что происходит, объясни ты мне…
Зачем и там и тут торчат дозоры?
Зачем приобретают амуницию?
Зачем руду скупают за границею?
И пушки льют, и полстраны в дыму.
Куют доспехи. Из-за наковален
Колоколов не слышно. А на верфях –
Ни выходных, ни праздников. В чём дело?
С кем драться будем?
Г о р а ц и о
Я перескажу
Лишь то, что слышал, или сам узнал.
Тот, кто нам в виде призрака явился,
При жизни вызван был на поединок
Своим врагом заклятым Фортинбрасом
Норвежским, подстрекаемым гордыней
И завистью. И благородный Гамлет –
За благородство в данной части света
Пред ним и преклонялись – заколол
Надменного завистника. Однако
Убитый должен был по договору,
Заверенному впрок нотариально,
Не медля, отказаться от претензий
На всё, что он завоевал, а Гамлет,
Согласно содержанию статей
Того же договора, уступал
Такие же захваченные земли
Норвегу, если б тот его убил.
А ныне Фортинбрас, сын Фортинбраса,
Пустой юнец, ведомый самомненьем,
Призвал народ к отмщению, набрал
Толпу бродяг, готовых за похлёбку
Хоть в пекло, и, употребив насилье, –
О чём известно нашему правительству, –
Стальной рукой намерен возвратить
Те, вышеупомянутые земли.
Вот вследствие чего, друзья мои,
Теперь и Дания пришла в движенье…
…
Такая же стилистически маркированная речь крючкотвора и циника звучит и в рассказе королевы о смерти Офелии. Из этого становится понятно, что королева пересказывает со слов того, кто по приказанию Клавдия вышел за Офелией и проводил ее к роковой иве.
К о р о л е в а
Одна беда другую привела.
Увы, Лаэрт, была у вас сестра,
Однако утонула.
Л а э р т
Утонула?..
К о р о л е в а
Вы помните поваленную иву,
Которая полощет над ручьём
Свою листву?.. Офелия туда
Пришла в венке – в нём были маргаритки,
Яснотка да кукушкин горицвет,
И длинные мясистые цветы –
Да вы их знаете! – простолюдины
Зовут их коротко и непристойно,
А девушки – «перстами мертвецов»
И дремликом… Едва взошла на ствол,
Желая и его венком украсить,
Завистливый сучок и подломился.
В цветах она упала в тот поток,
Плескалась, будто в нём и рождена
Русалкою, беды не сознавала,
И всё-то пела песенки свои…
Но долго это длиться не могло:
Намокло платьице, отяжелело,
И захлебнулся тот напев прозрачный
В объятьях мутной смерти.
Андрей Чернов
