«MELENCOLIA-МЕЛАНХОЛИЯ».  Foto Anja Koehler

Таков был слоган очеред­ного между­на­род­ного фести­валя совре­менной музыки MaerzMuisik 2025. Cтрем­ление не новое, просто с каждым годом оно стано­вится все радикальнее.
Доста­точно срав­нить трижды сменив­шиеся подза­го­ловки ежегод­ного форума: «Фести­валь акту­альной музыки» – по иници­а­тиве осно­ва­теля Матиаса Остер­вольда. «Фести­валь вопросов времени» – по идее его преем­ника Одо Поль­цера. А ныне с 2023 года, по замыслу худо­же­ственной руко­во­ди­тель­ницы Камиллы Метвалит несколько громоздко -«Фести­валь совре­менной музыки и связанных со звуком форм искус­ства». Выра­жаясь между­на­родным языком, sound, (cаунд), звук как таковой, все больше, благо­даря фанта­сти­че­скому уровню самой различной меди­альной техники, теснит тради­ци­онные «чистые» формы суще­ство­вания музыки. Такой поворот не бесспорен, вызывая порой весьма резкую оценку со стороны критики. Однако это ни в коей мере не влияет на неиз­менно запол­ня­ющую залы, заво­е­ванную еще Мати­асом Остер­вольдом, молодую, и не только, публику. 10-дневный фести­валь, в котором приняли участие более 230 арти­стов, был заполнен более чем на 93 % и пора­довал более чем 6 500 зрителей. Почти все 27 меро­при­ятий в Haus der Berliner Festspiele, Radialsystem, Sophiensæle, Kaiser-Wilhelm-Gedächtnis-Kirche и на других площадках Берлина были распро­даны, а многие из них сопро­вож­да­лись бурными овациями.

Тон фести­валю задал муль­ти­ме­ди­альный спек­такль «MELENCOLIA» («Мелан­холия») немецко-австрий­ской компо­зи­торки Бригитты Мунтен­дорф в поста­новке немец­кого режис­сера Морица Лобека, создан­ного в сотруд­ни­че­стве со Штаат­сопер Унтер-ден-Линден (певцы из хора Apollo) и Ансам­блем Модерн. Источ­ником вдох­но­вения послу­жила знаме­нитая гравюра Альбрехта Дюрера, в част­ности зани­ма­ющий левую часть картины зага­дочный много­гранник, как символ разди­ра­емых чело­ве­че­ство проти­во­речий., что и продик­то­вало драма­тургию вещи. Сцена соеди­нила героев со всех точек земного шара, из чьих уст и жестов пере­да­ва­лись самые разные и неожи­данные градации едва ли не самой распро­стра­ненной чело­ве­че­ской эмоции. Перед зрителем и слуша­телем развер­нулся захва­ты­ва­ющий гобелен из звука и изоб­ра­жения, на стыке тради­ци­он­ного музы­каль­ного театра и совре­менной техно­логии, между реальным и вирту­альным мирами. Порой было не усле­дить за сменой между live и digital пред­став­ле­нием и соот­вет­ственно между живой и элек­тро­никой музыкой, будь то импро­ви­зация на иран­ской донай (двух­тру­бочная флейта) явив­ше­гося с экрана знаме­ни­того танцора и музы­канта Саида Шанбех­заде, напе­ва­емая хором австрий­ская народная песенка, как всегда вирту­озная игра аван­гард­ного Ансамбля Модерн или красочное явление япон­ской певицы с караоке.

С беру­шами и без

«Диапазон прости­ра­ется от цара­панья испор­ченной пластинки до скре­жета шлифо­вальной машины. На ум приходит и круглая пила, и отжим в стиральной машине. А один из слуша­телей и вовсе вспомнил о борма­шине дантиста или взле­та­ющем само­лете». Этими нели­це­при­ят­ными словами побы­вавший на концертах в Radialsystem известный берлин­ский критик охарак­те­ри­зовал сочи­нение ливан­ского автора Джада Атоуиса «In Memory» («Воспо­ми­нание»), прозву­чавшее в концерте амери­кан­ского квар­тета Yarn/Wire (Пряжа/ Прово­лока). Примерно также были им оценены сыгранные в этот же вечер «Feedback Studies For Percussion» («Этюды-эхо для ударных») канадки Сары Давачи и «Curvo Totalitas» («Тотально изогнутое») амери­канки Кэтрин Лэмб, которые,»…по сути пред­став­ляли собой ничего кроме сочи­нен­ного гигант­ского крещендо», то есть просто усиления звука. И уж совсем » брутальным на грани невы­но­си­мости» критик назвал сочи­нение живу­щего в Берлине амери­канца Марка Бардена «limen» (порог, начало, граница) в испол­нении швей­цар­ского Квар­тета Nikel. А нахо­див­шихся за своими микшер­ными пуль­тами в центре зала звуко­ре­жис­серы, по его мнению, «вели себя, как пилоты, летящие на скалу».
В самом деле, дабы спасти слух от излишних децибел, на фести­вале неиз­менно были приго­тов­лены беруши. И не только для концертов с элек­тронной музыкой. Например, перед сочи­не­нием «Streik»(«Удар») посто­ян­ного гостя фести­валя, берлин­ского компо­зи­тора Энно Поппе для 10(!) ударных уста­новок или также оглу­ши­тельной пьесы «Poetica» («Поэтика») изра­ильско-амери­кан­ской компо­зи­торки Хаи Черновин для солиста удар­ника (он же певец- декла­матор) в сопро­вож­дении ансамбля «Страс­бург­ские удар­ники» и управ­ля­емой самой Черновин элек­тро­ники. Однако даже в громо­гласных сочи­не­ниях у мастер­ских музы­кантов возни­кали волшебные моменты на границе слыши­мого, как у тех же Поппе или Бардена. Поэтому так есте­ственно после сочи­нения послед­него возникла из темноты доми­ни­канско-амери­кан­ская танцов­щица и хорео­граф Лигия Льюис, высту­пившая уже в полной тишине с сольным перфор­мансом «Sensation 1» («Сенсация 1). Не знаю была ли известна артистке знаме­нитая скульп­тура Вадима Сидура » ВЗЫВАЮЩИЙ». Но неко­торые ее жесты и позы каза­лись чуть ли не заим­ство­ван­ными, почти прямо вопло­ща­ю­щими слова, кото­рыми великий художник описал этот образ.

Я раздавлен
Непо­мерной тяже­стью ответственности
Никем на меня не возложенной
Ничего не могу пред­ло­жить человечеству
Для спасения
Оста­ется застыть
Превра­титься в брон­зовую скульптуру
И стать навсегда
Безмолвным
Взыва­ющим.
    (Вадим Сидур, 1983)

Напомню, что скульп­тура была уста­нов­лена 15 октября 1985 (40 лет назад), но увы, «кричит» сегодня еще громче. Вот и фигуру Льюис обла­чили в заклю­чение желто-голубые световые одежды. Отчет­ливо чита­емый жест в поддержку Украины, кстати родины Сидура.
И это было не един­ственное поли­ти­чески окра­шенное выступ­ление на фестивале.
Забегая вперед, отмечу также испол­ненный смешанных чувств отча­яния, гнева, бессилия перфор­манс выда­ю­ще­гося берлин­ского танцора Эдивальдо Эрнесто. Как и на МaerzMusik, 2024 это был равно­правный дуэт с также неод­но­кратным гостем фести­валя заме­ча­тельным трубачом Марко Блау в пьесе немец­кого компо­зи­тора Георга Фридриха Хааса «I can’t breath»
(«Я не могу дышать».) Таковы в самом деле были тщетно произ­но­симые слова афро­аме­ри­канца Эрика Гарнера, скон­чав­ше­гося по вине поли­цей­ского посреди улицы в Нью-Йорке. Пьеса посвя­щена его памяти.
Очень запом­нился, хотя и совер­шенно иной по харак­теру танце­вальный перфор­манс под поэти­че­ским назва­нием «Drifting to the Rhythms at the Southeast of Nowhere» («В плавном ритме где-то на юго-востоке») таиланд­ского дуэта Нгуен Бали и Тара Тран­си­тори, соче­та­ю­щего тради­ци­онную хорео­графию с элек­тро­никой. Звук рождался из прикос­но­вения к служившим рецеп­то­рами, медным полосам на полу и над голо­вами танцовщиц, погру­женных и погру­жавших зрителей в изуми­тельный по красоте, нето­роп­ливый тихий ритуал.

Труба-мой теле­скоп

Как микро­фе­сти­валь в фести­вале можно охарак­те­ри­зо­вать прошедший в клубно-выста­вочном комплексе Silent Green двух­дневный концертный марафон, со-кура­тором кото­рого явился упомя­нутый выше трубач Марко Блау.
Главная тема – собственный инстру­мент этого выда­ю­ще­гося музы­канта, пред­став­ленная во многих аспектах- худо­же­ственном, конструк­тивном, исто­ри­че­ском и даже геогра­фи­че­ском. По словам Блау, с 2016 года он соби­рает все, что связанно с трубой, начиная от морских раковин до охот­ни­чьих свистков и пасту­шьих рогов. «Труба превра­ти­лась для меня в своего рода теле­скоп, благо­даря кото­рому я вижу очень далеко и четко. С вопросом ‘Что побуж­дает тебя взять в руки инстру­мент?’ я обра­щался и к старей­шине абори­генов в Австралии, и к буддий­скому монаху в горах Японии, и храмо­вому музы­канту в Индии… И ответ этих тесно связанных с природой людей был един: они не просто музи­ци­руют, а своим рожда­ющим звук дыха­нием стре­мятся объеди­нить людей друг с другом». Отсюда и название состо­яв­ше­гося локаль­ного форума: » Global Breath («Дыхание мира»).
В резуль­тате изыс­каний музы­канта появи­лось множе­ство произ­ве­дений совре­менных, преиму­ще­ственно молодых авторов. Среди них, например, живущая в Швей­царии талант­ливая русская компо­зи­торка Елена Рыкова, чье твор­че­ство уже во второй раз пред­став­ля­ется на МaerzMusik. Прозву­чавшая на этот раз пьеса под назва­нием «Измен­чи­вость» для двух­ствольной трубы и элек­тро­ники вдох­нов­лена, по ее словам, «безгра­ничной иссле­до­ва­тель­ской стра­стью Марко Блау, отражая посто­янно меня­ю­щуюся замыс­ло­ватую звуковую архи­тек­туру его инструмента».
Для вопло­щения своего замысла Блау задей­ствовал не только духо­виков, а именно ансамбль «Моно­хромный проект», но и музы­кантов самого разного профиля. Так первый вечер в Silent
Green откры­вался мировой премьерой произ­ве­дения живу­щего в Берлине ливан­ского компо­зи­тора Мазена Кербая «Lungless» (букв. «Без легких») для элек­тр­ор­гана (кстати тоже из разряда труб­чатых инстру­ментов). Из красных, словно налитых кровью цилин­дров лились оглу­ши­тельные звуки, олице­тво­ря­ющие болез­ненные детские воспо­ми­нания компо­зи­тора о граж­дан­ской войне в Ливане. «Название своей пьесы компо­зитор пояс­няет как «невоз­мож­ность дышать, неспо­соб­ность гово­рить перед лицом любого насилия». Инстру­мент собствен­ного изго­тов­ления, в каче­стве поли­ти­че­ского жеста, автор наро­чито назвал «Орган Путина».
Также очень ярко, прозву­чала сольная программа под назва­нием «Seated at the Throat» (букв. «Изнутри гортани») став­шего подлинным откры­тием фести­валя канад­ского бари­тона Тая Бука . Пение, cвист, шипение, клекот, потрес­ки­вание, шепот, а то и вовсе беззвучные жесты на границе между слышимым и неслы­шимым… Доступным ему голо­совым мастер­ством молодой певец мог смело поспо­рить с также высту­пив­шими на нынешнем фести­вале кори­феями аван­гард­ного соль­ного вокала.

Голос – праро­ди­тель всех инструментов.

Так озагла­вила свою программу подлинная вете­ранка зако­но­да­тель­ница жанра Джоан Линда Барбара (род. 1947) – амери­кан­ская певица и компо­зитор, известная своими иссле­до­ва­ниями нетра­ди­ци­онных или «расши­ренных» вокальных техник и нового вокаль­ного словаря вплоть до т.н. муль­ти­фо­ники (одно­вре­мен­ного произ­не­сения двух или более тонов). В свое время Барбара испол­няла и запи­сы­вала произ­ве­дения таких клас­сиков музы­каль­ного модерна как Джон Кейдж, Роберт Эшли, Мортон Фельдман, Филип Гласс, Элвин Люсье и ее муж Мортон Суботник, сотруд­ни­чала с хорео­графом Мерсом Каннин­гемом и поэтом Кеннетом Голдсмитом. Певица и сегодня в превос­ходной форме, вирту­озно «рисуя» голосом с собственным элек­тронным эхом свои изыс­канные, по собствен­ному выра­жению, «звуковые картины «.
Их скорее черно- белая окраска резко отли­ча­лась от ярко красочной палитры еще одной звезды и вете­ранки новой музыки – также амери­кан­ской компо­зи­торки и певицы Памелы Зи (р. 1956) с программой «Other Rooms» («Иные простран­ства»). Голосом и жестами в захва­ты­ва­ющем ансамбле со специ­ально для нее изго­тов­лен­ными т.н. MIDI-инстру­мен­тами артистка развер­нула ретро­спек­тиву своих произ­ве­дений для голоса, элек­тро­ники и видео, свободно соче­та­ющих оперное бель­канто и разго­ворное слово с целым сонмом из препа­ри­ро­ванных звуков самого разного проис­хож­дения: от щелканья пишущей машинки до птичьего пения.
Как всегда, с огромным успехом прошло выступ­ление еще одной искус­ницы вокальной акро­ба­тики, много­кратной гостьи фести­валя, ирланд­ской компо­зи­торки, актрисы, певицы Дженифер Вальш. (Jenifer Walshe). Испол­нялся «Цикл песен для XXI века», сочи­ненный Вальш в соав­тор­стве с живущим в Лондоне австра­лий­ским компо­зи­тором Мэтью Шломо­вицем. В веселом, а порой и агрес­сивном поединке с обла­ченным в коми­че­ские костюмы – пианист в концертном фраке, гита­рист и саксо­фо­нист в майках, а ударник и вовсе в шортах – (упомя­нутым выше ансам­блем «Никель», эта универ­сальная артистка пела, декла­ми­ро­вала, танце­вала, изоб­ра­жала панто­миму, играла на трубе. Сочи­нение охва­ты­вало множе­ство стилей — от рока, босса­новы, кабаре до всевоз­можной, льющейся из интер­нета развле­ка­тельно -расслаб­ля­ющей музы­кальной и не только аудио- и видео­про­дукции. Все для воссо­здания не лишенной иронии и даже сатиры картины повсе­днев­ности т.н. «Второ­сте­пенных персо­нажей», как произ­ве­дение и названо.

Акти­ви­ро­вать публику.

Подобную задачу устро­и­тели ставили перед собой всегда. И на много­чис­ленных встречах и дискус­сиях, и в рамках став­шего тради­ци­онным проекта Schule machen: QuerKlang (букв.: Школы обме­ни­ва­ются звуками) под руко­вод­ством педа­гогов и непо­сред­ственных участ­ников фести­валя. А в этом году публика пригла­ша­лась и на теат­рально- концертные подмостки. Таков был гастрольный спек­такль «The Urban Tale of a Hippo» («Город­ская сказка о гиппо­по­таме») литов­ского ансамбля «Synaesthesis» («Сине­стезия», напомню, от др.- греч. «вместе» + «ощущение»). В программке, через запятую после названия ансамбля стояло слегка необычное, но вполне понятное слово «Оперо­мания». Так опре­де­ляет себя осно­ванный в 2008 в Виль­нюсе продю­сер­ский дом, зани­ма­ю­щийся созда­нием и продви­же­нием нового музы­каль­ного театра посред­ством самых разно­об­разных междис­ци­пли­нарных проектов (всего насчи­ты­ва­ется уже около 60). Премьера назван­ного спек­такля, как и другие поста­новки «Опера­мании», прошла в 2022 году на терри­тории бывшей Дымовой фабрики, как сказано в сопро­во­ди­тельном тексте, «специ­фи­че­ском месте, которое само по себе явля­ется элементом действия «. В Берлине таким «местом» были избраны также вполне нефор­мальные Sofiensäle (Софи­ен­зэле), пред­став­ля­ющие собой свободные простран­ства с амфи­те­ат­рами для публики. Однако, на этот раз расста­новка была другой. Зал посте­пенно окутал густой туман и публике пред­ла­га­лось не сидеть, а быть в посто­янном движении. Замысел авторов, в двух словах, заклю­чался в создании муль­ти­сен­сорных звуковых ланд­шафтов, в которых пере­пле­тение тради­ци­онных инстру­ментов с элек­тро­никой, олице­тво­ряет природу и циви­ли­зацию. А таин­ственный зверь, давший заглавие вещи? Этот мифи­че­ский образ был призван симво­ли­зи­ро­вать все живое, отражая нераз­рывную связь между людьми и окру­жа­ющей средой – залог буду­щего планеты. Пона­чалу весьма интри­гующе, но часовое, несколько хаоти­че­ское блуж­дание, почти что «охота» за призрач­ными фигу­рами музы­кантов (альт, виолон­чель, флейта, кларнет, саксофон и препа­ри­ро­ванный рояль), которые, как и изда­ва­емые ими звуки, то исче­зали, то выплы­вали, оказы­ваясь совсем рядом, несколько утомила. А на выходе невольно вспом­ни­лись тревожные строки «Что было это-сон иль нава­жденье? Проснулся я или грежу наяву?» (Дж. Китс).
Немало сюрпризов уготовил и последний, так назы­ва­емый концерт-инстал­ляция под девизом «I am all Ears»(букв. «Я весь – уши», «Я весь внимание»), одним из кура­торов кото­рого явился поль­ский компо­зитор Войтек Блехач (*1981). Пандан открывшей фести­валь «Мелан­холии» в финале был также показан широ­чайший спектр жанров и стилей. 22 испол­ни­теля пригла­шали примерно 200 зрителей-слуша­телей (концерт проходил в две «смены») не только в зал и на сцену, но и во все, обычно недо­ступные, вплоть до подвала, поме­щения Дома Берлин­ских фести­валей. Поэтому для ориен­тации, вместо программки, предо­став­ля­лась схема всего, что пред­стояло увидеть и услышать.
«Stimm[i](u)ng» («Настроить [ся]») Именно так назы­ва­лась откры­ва­ющая концерт пьеса Блехача для двух виолон­челей, повер­нутых «спиной» друг другу, и в самом деле настро­ившая публику на необычный лад. Прежде всего удив­ляли даль­нейшие опусы самого Блехача: «Соната для кийборда и магни­то­фонной ленты», отрывок из «Симфонии для 200 беспро­во­лочных гром­ко­го­во­ри­телей» и особенно пора­зивший «Танец с контра­басом» из так назы­ва­емой «Body-Oper» («Телесной оперы»), в котором инстру­мент в руках испол­ни­теля, как равно­правный партнер, вслед за танцов­щиком, то и дело, менял свои «позы». Также выра­зи­тельно, из темноты зритель­ного зала, было еще одно явление контра­баса, с тихой сольной пьесой под назва­нием «Limpidités» («Истина»). С балконов, напротив, весьма импо­зантно вещал хор медных духовых. На задней части сцены почти не смолкал звон «Девяти коло­колов» (1979) клас­сика амери­кан­ского аван­гарда Тома Джон­сона (1939-2024). А в нескольких шагах, на передней ее части прямо на полу, испол­ня­лась пьеса под зага­дочным заго­ловком «SHH 1», («Соло для головы»). Живущая в Берлине китай­ская авторка Йрин Чжао своими легкими прикос­но­ве­ниям помо­гала, правда немногим, добро­вольцам «услы­шать» их собственную внут­реннюю музыку. В то же время, под сценой, как реакция на все проис­хо­дящее наверху, звучали импро­ви­зации струн­ного Ансамбля «Калей­до­скоп». И, наконец, в заклю­чение, словно прими­ря­ющая весь этот пестрый звуковой конгло­мерат тихая молитва, из много­чис­ленных неви­димых дина­миков поли­лась слад­чайшая мелодия: «Tuning Meditation» (букв. «Настро­ение-Меди­тация», 1971) еще одной амери­кан­ской компо­зи­торки – аван­гар­дистки Полины Оливерос (1932-2016). Вновь «настройка», как и в начале концерта, к которой теперь мог присо­еди­ниться каждый.
По-своему, неожи­данный, открытый финал. Как гово­рится, пере­фра­зируя известную формулу, «после фести­валя – это перед фести­валем». Очередная MaerzMusik уже объявила о своих сроках: 20-29 марта 2026.

© Татьяна Фрумкис.