Моя Шали

Сижу. Провожу время. Есть занятие. Не скучно. Вокруг бродят. Разные и с замаш­ками. Кто ручкой разводит. На, на, на … С чем ни обра­тишься. Кто тихо. Без движения. Одни хи-хи-хи. Хихи­кают. Пришло смешное. Другие со слезой и грустны. Есть пасмурные и насуп­ленные. Обхожу стороной. Боком. Другим кори­дором и дверью…
Моя англи­чанка лежит тихо. Не ходит. Нет желания. И повода. Что-то видит, грезит. Или думает обо всём поне­многу. Есть о чём. Жизнь прожита, и без оста­новки. Теперь конечная. Хочешь – не хочешь, выходи. Дальше не повезут. Есть куда, но расписание.
Сижу, отдыхаю. Не курю. Запре­щено правилом распо­рядка. И так каждый день. С утра и до. Потом домой. Пешком и не торо­пясь. Проблем никаких. Живи, есть на что. Моя обес­пе­чила. Привезла. Наслед­ство с Британ­ских. И никаких претен­дентов. Офор­мила, если что. Остров сокровищ. Когда продол­жать незачем. Да и не хочется. Так всегда. Нет, чтоб вначале. В юности и в тридцатилетнем.
Возвра­щаюсь. Открываю. Полно. Аппе­тита нет. Включаю и зажигаю везде. Даже без надоб­ности. Пусть свет и тепло. Смотрю в окно на мелкий. Идёт, но неза­метно и не привлекая. Тихо. Как она там? Надеюсь, спит. Или бодр­ствует. Всё равно. Не заме­чает. И не видит отличия. Завтра в восемь буду. Мог бы раньше, но не пускают.
Ложусь на диванчик, подушку под голову, пепель­ница рядом. С горкой. Вытрях­нуть лень. Думаю. В который уже. Зачем ездить? Сиди дома и будешь здоров. И крепок. Не надо­рвёшься и не расте­ряешь. Лишнее надо отбра­сы­вать. И запре­щать видеть.
Поздно спохва­тился. Любил, и весь в ней. Один не мог и скучал. Но без заботы и ухода. Не понимал и не чувствовал, что требу­ется. Глубоко и не видел. Лелеял про себя. Неза­метно. Стес­нялся проявить. Был занят пустя­ками и летел в будущее. Оказа­лось, что нет. Всё там и раньше.
Помню. Шали прибыла. Вся англи­чанка и слегка тронутая. Отстра­нённая от. Побежал, бросился. Преодолел метры, что оста­ва­лись. Цветы нёс и наступил. Приник, закры­лись глаза. Рядом не нуждался в зрении. Она. И, однако. Как прежде, но всё-таки не. Оста­лась, но другая. Полная и одета по остров­ному. Ничего конти­нен­таль­ного. Сразу не узнаешь. Внут­ренний говорит, она. Всё есть, но что-то обронила.
Конечно, пока пере­се­чёшь пролив. Не широк, но опасен. Для плавания. В ту, и другую. Тихо. Вдруг задует – и нет. Небо и простор сырости. Непо­сти­жимо, как быстро меня­ется погода на море. Вот и Тургенев боялся моря, правильно делал, средняя полоса родины ближе и осознаёт, вёл себя плохо, и женский пол оттал­кивал от спаса­тельной. Шлюпка или бот. От расте­рян­ности забыл о турге­нев­ских девушках. Впрочем, пожар, и понятно, что. Не до того, и своя ближе. Я не отпи­хивал. Наоборот. А полу­чи­лось вроде и. Нехорошо.
В голове бессон­ница и переезд на новую. Кавардак, впере­мешку, не разо­брать, где. Но всюду ищу поло­жи­тельное. Не нахожу, но продолжаю. Верен себе и избранной тактике пове­дения. Темно, а просвет должен быть. Щель, точка, треугольник, гипо­те­нуза, катет. Не подходит. Заго­ва­ри­ваюсь, вспо­миная школьное. Танго и девочки одно­класс­ницы на волей­больной. Умерли все. Одна оста­лась. Слышал, не желая. Инте­реса не проявил. Но пить бросил. Вода водо­про­водная, кофе брази­ли­ан­ский, чай из Ост-Индии.
Люблю историю и обра­щаюсь, когда трудно. Всегда утешает. Хуже, чем было, не будет. Сейчас как раз время. Завтра с утра опять. Пойду и до закрытия приёма. Так все дни согласно кален­дарю. О выходных не говорю. Не преду­смот­рены. Пока. Должен, но это не главное. Иначе не могу. В празд­ничных и выходных не нуждаюсь.
Исху­дала сильно. Полноты нет, но обаяние. Иногда говорит. Много и разное. Внимаю бессло­весно и со слезой. Потом молчание. Длительное, и не прерываю. Видит она меня или нет, не знаю, но веду, как если б. Привык, готов к тому и другому.
Хочется вернуть. Невоз­можно, нет осно­ваний. Орга­низм не желает. Проти­во­по­ка­зано, и сопро­тив­ля­ется возоб­нов­лению прежней. Да и не нужно. Всё и так при мне. Каждый час, день, утро, – туманное, как всегда, осень нале­тела, осыпала, принесла ветер и непрочный прогноз на ближайшие дни, – не говоря о вечерне-ночных.
Год отсут­ство­вала. Блажь и продол­жать обра­зо­вание. Англий­ский непо­сред­ственно и курсы вахтёров в часовнях и забро­шенных замках. Стеречь руины, лелеять старину. Был это время один и не у дел. Иногда выходил наружу. Совершал обход улиц. Непри­ка­янным и без ухода. В разные часы суток. Набра­лось наблю­дений. Мог издать записки ночного сторожа. Но оставил за нена­доб­но­стью и без последствий.
Доходил до Эйфе­левой, но не поднялся. Высо­ко­вато, да и что смот­реть. Не запом­нишь и пере­пу­таешь. К тому же голо­во­кру­жение. Боюсь и воздер­жи­ваюсь. Только снизу вверх, задрав голову и уронив шляпу. Шляпу ношу в память о. Умерли, оста­вили предмет, круглые поля и тулья. Больше ничего. Забыли. Остальное более достойным и внуша­ющим. Со всеми расстался. Обид никаких. Но для равно­весия чувств. Родствен­ников уважаю. Хочу сохра­нить в неиз­мен­ности. Поэтому держу дистанцию и удалён. Нет инте­реса, и само­сто­я­телен при пере­ходе в иной.
Много мусора вокруг. Туристы бросают и не берегут досто­яние. Без уважения к римскому посе­лению и Меро­вингам. Историю забыли и не хотят знать. Помню и бросаю в мусорный. Думают, что превзошли. Отметил про себя и не одобрил.
Маялся вначале и писал письма. Отправлял, но без ответа.
Обра­зо­вание отни­мает время. Понимал, и без обиды. Но был огорчён. И иногда плохо спал. Выпивал. Есть где. Город хороший и без причуд. Всё к услугам, но не требуется.
Устал одино­че­ством и поехал авто­бусом. Вспомнил по дороге памяти Ката­лонии, опять же англи­чанин и само­убий­ство. Хотел в Мадрид, Прадо и пр. Ошибся направ­ле­нием и купил не то. Привезли – пляж, море и голые. Трясут грудью и виляют остав­шимся. Пришлось пять дней. Нашёл вино и утешился. Три литра в день, сыр и хлеб. Мог бы больше, сред­ства были, но засыпал в неурочное и не мог продол­жать. Думал посто­янно и вспо­минал вид. Не страдал. Грустил и превзошёл себя в этом чувстве. Исписал двадцать восемь почтовых. Не отправил. Одна чувстви­тель­ность. Не поймёт и не одобрит. Сочтёт избы­точным и придётся согла­ситься. Всегда права. Не хотел огор­чать и бросил в мусорное. Порвал, чтоб сделать недо­ступным для чтения и перлю­страции. По временам страдаю манией пресле­до­вания или инте­реса со стороны.

Вернулся в родной, увидел Дом Инва­лидов, просле­зился. Дошёл до Эйфе­левой, завернул в Лувр по пути на рынок, прошёлся проход­ными. Почув­ствовал, что дома, и успокоился.
Обра­тился к чтению в ожидании. Решил вспом­нить школьный и начал с Диккенса. Увлёкся. Шали не забыл, но отошла в сторону и присела на краешек. Чтоб не мешать. Весь в лавке древ­но­стей и пиквикском.
Готов­люсь к возвра­щению. Накупил и заполнил. Рано начал. Пото­ро­пился. Пришлось выбро­сить. Снова и доверху. Всё забил. Чувствую, придётся повто­рить. Спешка, горячка и не терпится. Сокращаю ожидание и ужимаю сроки. Вижу её, спра­шиваю. Не отве­чает. Каждый день лишний и выбра­сываю задолго до.
Помо­гают прогулки. Улиц много, и прямые. Идти не мешают. Река в движении, можно смот­реть, не обращая внимания на минутную и часовую, впадаешь в задум­чи­вость, уско­ряешь ход.
По берегам книги и мелочь. Кален­дари, почтовые прошлого и виды зданий, обще­ственных и частных, город­ской ланд­шафт рукою мастера. И прочие жанры в черно-белом и цвете. Продают по сходной. Не покупаю. Раньше было. Давно и привык.
Говорят на своём. Красиво, но непо­нятно. Собствен­ного не имею. Излишняя роскошь. Изла­гать нечего. Да и о чём? Пытался прибли­зиться и познать местный. Пошёл в здание, – пять этажей, кирпич розовый, в придачу два флигеля, – и запи­сался. Внёс налич­ными. Был. Выдержал урок. И покинул. Выпил крас­ного. Осознал, не моё.
Завидую поли­глотам. Голосят и не оста­но­вить. Могут на каждом, и как они. Местные пони­мают и удив­лены. Вроде, не наши, а говорят. Я тоже удив­ляюсь, вместе с ними. Удив­ляться – моё ремесло. Пребываю в удив­лении всегда. Повод не требуется.
Шали жду. Есть нетер­пение. Соску­чился телесно и более сложным чувством. Неопре­де­лимо. Поэтому не буду. Вводить в заблуж­дение не привык. Сам посто­янно в нём. Зачем других.
Живу один. Но при роди­телях. Роди­тели Шали. Милые старички. Много ездили по свету. Африка и Юго-Восточная. Полжизни там: Таиланд, Малайзия, Сингапур. Полю­били. Были в Китае и посе­тили Непал. Хотели остаться, но контракт и нехватка воздуха. Снежные вершины, и разрежен. Зара­бо­тали на отдых, покой и тихо-счаст­ливую старость. Но из-за меня. Как выра­зить? Непре­рывно взвол­но­ваны. Каждый второй. Принимаю. Кухня большая и стол.
Свой дом в приго­роде. Два этажа и сад. В саду деревья, цветы, фонтан. Бьёт день и ночь. Чем не жизнь? Надоели друг другу, разо­шлись по этажам. Так нет! Без меня не могут. Есть причина. Не дове­ряют. Могу сломать или сжечь. Без умысла, а так, в задум­чи­вости. Свой­ственны халат­ность и прене­бре­жение к пред­метам. Не умею, не понимаю и не соби­раюсь. Знают и встре­во­жены. Успо­ка­и­ва­ются, когда видят. Не притра­ги­ваюсь. Говорил неод­но­кратно. Верят, но боязнь остаётся.
Сердечно встречаю, поют чаем с сушкой. При мне говорят на моём. Чтоб понял. Пытаюсь и делаю вид. Я давно ни на каком. Шали понимаю. С меня доста­точно. Воспри­ни­мают с дове­рием. Удиви­тельные люди. Теперь таких нет. Уезжают утешенные. Через день опять у меня. Пьём чай с сушкой. Зовут к себе. Им так спокойнее. Утвер­ждают, за меня. Благо­дарю сердечно, но остаюсь. Привык к дому и не хочу покидать.
Здесь повсюду Шали. Каждый угол и напо­ми­нает. Пыль и паутину уберу перед приездом. Сейчас без толку. Всё равно зарастёт и покро­ется. Мне не мешает и трудно внаклонку.
Вчера читал Диккенса. Заметил, склонен к слёзо­вы­де­лению. Слёзные железы близко к поверх­ности. Пришёл к выводу. Допол­ни­тельно – сказы­ва­ется отсут­ствие. При ней вменяем и образец. Выбрит и выглажен. Причёсан на прямой. Без неё – детдом и скиталь­че­ский образ жизни. Вино помо­гает, и принимаю. Стараюсь соблю­дать, но не всегда полу­ча­ется. С мерой трудно. Бокалов много, и все большие.
Сегодня весь день на диване и без выхода. Читаю – и в Англии. Как там мой любимый Пиквик, и Нелли ещё жива. Мог бы поехать. Увидеть, позна­ко­миться. Въезд запрещён. Способен нару­шить универ­си­тет­скую тишину и причи­нить ущерб. Лучше здесь и сдер­жи­вать помыслы. Вооб­ра­жению не запре­тишь. Рисует и допол­няет. Часто избы­точно, и огор­чает. Но не встаю, и никому не мешаю. Пытался выра­зить. Не смог. Взору пред­стаёт, но смутно. Она во мне. А что снаружи? Зрак, смущение и ошибка чувств.
Как вижу – затмение, лепет, и. обречён счастью. Удив­ляет собственное посто­ян­ство и сила привя­зан­ности. Думал, когда-то осво­бо­диться. Пытался найти замену. Давно. Но нет, исклю­чено. Понял, не могу, не дано. И перестал.
Знаком­ство случайное, и не пред­ви­де­лась длитель­ность. Плющ, здание шест­на­дца­того, башенки, флюгера. Много воды, и журчит. Не здание – замок. Замок Генриха. Их много. Забыл поряд­ковый. На островке. Для безопас­ности и от поку­шений. Впрочем, не уберёгся. Любил дам, и погорел на этом.
Мы тоже и там же оказа­лись. Когда стем­нело, узнал счастье. Пред­по­лагал, к утру забу­дется. Туманное воспо­ми­нание. Рассе­ется в будни. Была суббота и осенний пейзаж. Выяс­ни­лось, наоборот, и пожиз­ненно. Удивлён, не опечален. Так есть. Конста­тирую без задних. Обречён и не хочу менять. Да и не в силах.
Окон много. Посмотрел. Большие и видно. Давно не делал. Был удивлён. Произошли изме­нения. Откры­лись «Ремонт обуви» и «Кукольный». Другое закры­лось или пере­ехало. Что именно, забыл. Есть деревья. Бульвар, не бульвар, но растут. Обле­тели, но ещё падают. Заметил волнение после события. Не придаю значения. Отно­шусь неодоб­ри­тельно. Пред­по­лагаю, обман и заблуж­дение. Исчезли мусорные. Говорят, безопаснее, и некуда бросить взрывное. Сижу на дина­мите и равно­душен, по-преж­нему красота, и трудно расста­ваться. Осенью, когда обле­тают и солнце, хочется продлить. Зачем, не знаешь, но тянет. В гурий не верю, а публичных и тут хватает. Попа­да­ются удиви­тельной красоты. И вряд ли там превзошли. Отстранён и без инте­реса. Мало ли что. У меня и так избыток. Не знаешь, как спра­виться с нава­лив­шимся. Пребываю на пере­путье чувств. Счастлив и несчастлив. Главное, жива и могу видеть.
Живём в циви­ли­зо­ванном – и вот. Без готики довольно разного. Так всегда. Сильное увле­чение. Потом сдвиг. Вернуться обратно трудно. Нет провод­ника. Заменил бы, но не подхожу. Чувстви­телен, и заин­те­ре­со­ванное лицо. Врач объяс­няет. Слушаю. Глупости. Плачу хорошо и без задержки. Отчего не? Отра­ба­ты­вает своё. Как умеет. Не возражаю. Но отвле­каться не хочу. Вижу её и понимаю. Суждено, вернётся. Нет, что ж, догоним. Воздер­жусь от суждений и прогнозов.
Хотел бы, как Дюма-отец. О Гюставе не говорю. Недо­сти­жимая вершина. Что-нибудь попроще. Траги­че­ское, но с просветом в отда­лении. Плохо всё и с самого. Конча­ется свадьбой. Не бывает, а почему не пред­ста­вить. Диккенса ставлю выше, потому что превзошёл. Пытаюсь отвлечься для сохра­нения сил. Неудачно, и пребываю в существующем.
После возвра­щения Шали разлюбил всё англий­ское: радк­лифов, льюисов и мель­мотов-скитальцев. Допол­ни­тельно шотланд­ские пледы, виски и. Раньше принимал. Отка­зался, и не идёт. Диккенса к слову и по привычке. Острый смысл и никаких туманов. По приезде была ожив­лена. Нет слов. И не в меру. Вся в движении. Посе­щения, визиты, приёмы. Мысли и выска­зы­вания на разные. Поли­тика, эконо­мика, религия. Бедность, голо­дают, неспра­вед­ливо. Согласен. Но что? Надо исправ­лять. В противном – буду­щего не пред­ви­дится. Реально невоз­можно. С помощью таин­ствен­ного и при боже­ственной поддержке.
Слушал со внима­нием и тщательно. Был не согласен про себя. Не возражал за неиме­нием поло­жи­тельной. Кроме того, пред­по­лагал. Временно и пройдёт. Но начала удаляться и не воспри­ни­мала обыденной. К врачам не хотела. Обра­тился сам. И стал врагом. Сделал ошибку. Не уверен. Но подска­зы­вает. Виню и не прощу снис­хож­дения. Думал, хотел. Ошибся. Терзаюсь. Запозд­нился с ними. Пожинаю послед­ствия. Суще­ство­вать не отка­зы­ваюсь. Обязан и продлеваю.
Жестокие методы лечения. Лили холодную на голову. Душ Шарко и прочее. Заво­ра­чи­вали в ледяные, чтоб успо­коить. Была и смири­тельная. Возражал и устроил порчу мебели и личности враче­ва­теля. Разбил роговые и оставил следы возму­щения. Чуть сам не загремел. Но обошлось.
Была потря­сена и изму­чена лече­нием. Моё мнение – всех на галеры, и пожиз­ненно. Прав драма­тург. Описал суть. Живут за счёт и делают вид, что могут. Убежала через проходную. Исполь­зо­вала хитрость и подкуп служи­теля. Был наказан и получил взыс­кание. Видел. Жаден, глуп, нена­видит. К контин­генту плохо и без сочув­ствия. Мол, от безделья, и сами виноваты.
Была найдена на буль­варе Распай. В одной сорочке и без всего. Босиком. Был дождь. Уста­но­вили, – было не трудно, – шла, поте­ряла сознание. Нашли лежащей и без признаков. Вернули обратно. Признаки появи­лись. Но тихо и бессло­весно. Хочу слышать. Пусть говорит, что хочет. Лишь бы. Каждый день жду, надеюсь на. Улуч­шение и пр. Верю, будет. Когда?
Вспомнил. Долгий срок, и вместе. Ни во что не верила, и нередко ирони­чески. Вдруг дурь или причуда, и срочно осуще­ствить. Обру­чение и свадьбу. По като­ли­че­скому. Не католик и вообще вне. Посто­ронний, и равно­душен. Но пришлось. Согла­сился. Иначе не мог. Принял, пошёл против. Но ради. Чего не сделаешь, когда.
Обру­чи­лись, сыграли. По обряду и в соот­вет­ствии. Красиво, и участ­вовал. Привле­кает. Скуч­но­вато и затя­нули, но понра­ви­лось. Не жалею о присут­ствии. Сохранил счастье. Остальное мелочи. Нет возра­жений. У каждого своё. Должно быть, и не претендую. По-преж­нему считаю, что сам. В мир иной без посто­ронней. Не торо­пясь и пристойно.
Рано темнеет. Октябрь лишён белых ночей. Не обза­вёлся. Вынуж­денно согласен, но без сочув­ствия. Посещаю и провожу время. Оно идёт. Не огор­чаюсь. В ожидании. Другого нет. Старички не посе­щают. Считают, что я во всём. С их точки правильно. Не пытаюсь и не виню. Навер­няка, есть, не скрываю. Но чтоб только? Не согласен, и не могу принять. Иногда звоню. Не подходят. Или отка­зы­ва­ются и вешают. Считаю своим долгом и не обижаюсь.
Не каждый, но регу­лярно. В часы отсут­ствия. Не стал­ки­ва­емся. Пребы­вают недолго. Уходят опеча­ленные, и проклиная. Знаю и принимаю укор. Жаль до слез. Сил мало, и поде­лился бы. Но отка­жутся и не примут.

Боюсь сказать, но. Наме­ти­лось улуч­шение. Нет, другое, не знаю, что-то изме­ни­лось. Орга­низм хочет вернуться. Прошлое не тяготит. Наоборот. Тянет вспом­нить и повто­рить. Не боится продол­жения, и требует жить дальше. Со мной тоже что-то. Вынес несколько вёдер. Одни окурки. Набра­лось неза­метно. Много пепельниц. К тому же посуда – блюдца, чашки, глубокие и мелкие, о мисках не говорю. Каза­лось, что нет, и курю мало. Коли­че­ство опро­вергло иллюзию.
Взял в руки, но почув­ствовал и подмёл часть. Сере­дину, и минуя углы. Мебель обошёл, не обратив внимания. Много лишней. Слабость Шали. Решил, продолжу, отды­шав­шись. Время есть. Не думаю ни о чём, отучился. Долго трени­ро­вался для.
Шали на этом, и возвра­ща­ется. Теперь всё. Никаких островов. Конти­нент, и посто­янно. Ангелов в ломбард и без выкупа. Фантазии в комис­си­онку. Пусть приоб­ре­тают, кому взбредёт. Ницца и берега Среди­зем­ного. Колы­бель, и баюкает.
Домик есть. Не наш, но старички позволят. Тихая проза для семей­ного. Читаем вслух при настольной под абажуром. Дафнис и Хлоя, Амур и Психея, Поль и Виржиния, Дюма-отец. Последний по преиму­ще­ству. Добавим Рабле для широты, и разба­вить идиллию.
Счастлив. Второе дыхание, и заново родился. Спокоен, но трепещу нерв­ными. Накупил и заполнил. Не рано ли? Выброшу и повторю. Звонили старички. Значит, не обма­нулся. Шали вернулась.
Туман со вчераш­него. Не разо­шёлся. Пронизан. Не зага­дываю. Не тороплю. Деревья смутно. Угады­ваешь, на прежнем. Так и мы. Без расста­ваний и встреч. Устали от радо­стей возоб­нов­ления. Вместе и до. Не скоро, не скоро. Задер­жимся тут. На неопределённое.
Завтра буду. В последний. Обратно с ней. Открыл окна во всех. Давно не делал. Не дом, кури­тельная. Ничего, к утру выветрится.
Сквозняк, голо­во­кру­жение, лёгкий озноб. До завтра.