День четвёртый – утро.

На следу­ющее утро Римма и Люся бродили по городу. Первый голод путе­ше­ствия уже прошёл. Римма реже брала в руки фото­ап­парат, а Люся спокойнее смот­рела на пионы и без ностальгии вдыхала аромат сирени. Подруги преда­лись излюб­лен­ному занятию всех женщин, они рассмат­ри­вали прохо­дивших мимо немецких тури­сток и отпус­кали едкие заме­чания по поводу их внеш­ности. Все женщины, с точки зрения Люси, хоть и были ухожен­ными, но не выде­ля­лись ни красотой, ни шармом. «Акку­ратно причё­санные серые мыши» – так любовно обозвала их Римма. И, действи­тельно, женщины были мини­а­тюрные, с корот­кими стриж­ками и неброским маки­яжем. Одеты они были в костюмы оттенков серого и беже­вого цвета. 
– Не за что глазу заце­питься, – сказала Люся и тут же осек­лась. – А это что за пёстрая толпа впереди?
– Я думаю, это русские, – поста­вила диагноз Римма, – прие­хали на экскурсию из Карловых Вар. Смотри, как разо­деты! Прямо показ последних тенденций моды этого сезона!
– Пошли, глянем, может и наш авто­бусный прия­тель с ними? По срав­нению с мест­ными мужчи­нами он просто мачо. 
– Да, зря мы его тогда упустили, – согла­си­лась Римма.
Подруги подошли к экскур­си­онной группе, которая рассмат­ри­вала скульп­туру малень­кого маль­чика с рыбой в руках.
Полная женщина-экскур­совод с огненно рыжими воло­сами и маки­яжем, прозванным в народе «охот­ничий раскрас», надры­ва­ю­щимся от пере­пол­ня­ющих её чувств голосом расска­зы­вала историю скульптуры.
– И вот, в начале прошлого века одна бездетная дама прошла лечение в Фран­тиш­ковых Лазнах . Через девять месяцев она родила слав­ного маль­чу­гана и назвала его Фран­тишек. И тогда благо­дарная мать, – уже почти рыдала экскур­совод, – зака­зала скуль­птору брон­зовую статую маль­чика и пода­рила её городу. Эта статуя обла­дает чудо­дей­ственной силой, так как в ней вопло­ти­лась мате­рин­ская любовь. Многие женщины, отча­яв­шиеся забе­ре­ме­неть, приез­жают к нашему Фран­ти­шику и гладят его, изви­ните, но я скажу прямо, гладят его половой членик. – Экскур­совод указала зонтиком на это место, хотя оно так блестело на солнце, что не оста­ва­лось ника­кого сомнения, что именно гладят женщины, жела­ющие иметь детей.
– И вы думаете, что это чудеса! Но поверьте мне, – продол­жала экскур­совод, – через девять месяцев все эти женщины рожают здоровых детей. А теперь взгля­ните на левую пяточку, её могут поце­ло­вать те, кто желает здоровья своим дочкам. Но не сейчас! – строго прикрик­нула она на ринув­шуюся цело­вать толпу, – я дам время на поцелуи и фото­графии. – Правую ножку, пусть целуют те, кто хочет здоровья маль­чикам: сыно­вьям или внукам. Я жду вас через пять минут у входа в магазин «Доктор Адлер». А теперь, пожа­луйста, можете гладить, цело­вать и фотографировать.
Толпа кину­лась к статуе. Созда­лось впечат­ление, что она снесёт её. Но бронза оказа­лась крепкой, и маленький мальчик по-преж­нему держал в руках рыбу и улыбался обни­ма­ющим его тури­стам. Наконец-то страсти улег­лись. Туристы пере­ме­сти­лись к входу в магазин, где, хрустя мест­ными вафлями, слушали рассказы о чудо­творных свой­ствах баль­зама «Доктор Адлер».
И только Люся не поки­нула малень­кого Фран­ти­шика. Она цело­вала ножки и носик брон­зо­вого маль­чика, хотела дотро­нуться до его членика, натёр­того турист­ками до блеска, но вспомнив, что это ведёт к бере­мен­ности, не стала риско­вать. Конечно, в её возрасте такое вряд ли могло случиться. Но все же….
– Успо­койся, – Римма обняла подругу, – я читала, что эту легенду придумал местный фото­граф в начале прошлого века. И хорошо зара­ботал на фото­гра­фиях! А с того времени это уже третья копия скульп­туры Фран­ти­шека. У тех двух возбуж­дённые туристки и бесплодные матери начисто стёрли пипиську.
Но Люся развол­но­ва­лась не на шутку. Она опять поце­ло­вала левую пяточку, потом правую и повер­ну­лась к подруге:
-Римма, дорогая моя, конечно, сейчас уже поздно, но если бы лет пятна­дцать назад… Ты бы попро­сила Фран­ти­шека, и, возможно, свер­ши­лось бы чудо.
– А пятна­дцать лет назад все свер­ши­лось безо всякого чуда! Но…
– Как?! И ты сделала аборт? Ты не должна винить себя, Римма! – запри­чи­тала по-бабьи Люся.
– Помолчи, Люся. Помолчи. Я никому об этом не расска­зы­вала. Послушай, не пере­бивай меня. Я чувствую, что сейчас смогу поде­литься с тобой. Это случи­лось пятна­дцать лет назад. Мама уже тяжело болела. А я рабо­тала на заводе в пром­зоне Хайфы. Автобус ходил раз в час. Если задер­жишься на работе, пропу­стишь, ждать долго… А я и так была вся на иголках. Как там мама? Вот тогда он и появился. Пред­ложил подвезти. Один раз, второй. Он был друз, из деревни Ярка. Приятный такой, вежливый. Я пони­мала, что рано или поздно придётся распла­чи­ваться. Случи­лось это доста­точно рано. И было совсем неплохо. Я не могла пригла­сить его к себе домой, и мы ездили в лесо­парк. Все проис­хо­дило в его машине. Очень быстро, так как я всегда спешила домой. Я даже стала привы­кать к этому чело­веку. Возможно, как привы­каешь к собаке или к кошке. Иврит в то время я знала плохо, и мы мало разго­ва­ри­вали, да и гово­рить было, собственно, не о чём. Там в Ярке у него была жена, дом, дети, одним словом, семья. У наших отно­шений не было буду­щего. Но все равно, я не думала, что этот роман будет таким коротким. Он увлёкся другой девушкой. «Ты же знала, что я женат. Что ж ты скан­да­лишь из-за того, что у меня появи­лась ещё одна подружка?» – удив­лялся он. Он исчез. Скоро я поняла, что бере­менна. С первых же дней я плохо себя чувство­вала. Возраст, да ещё этот климат. Жара. Надо было сразу бежать к врачу. А я все тянула. Боялась признаться. Вначале искала русско­языч­ного врача, потом врача женщину, потом думала: как взять на работе отгул, чтобы сходить к врачу. Думала о том, что скажу маме. О том, что поду­мают соседи. Я думала обо всем, только не о ребёнке. И все тянула и тянула с призна­нием. В тот день было ужасно душно. Гово­рили – аномальная жара. Из-за пере­грузок на нашем заводе отклю­чили конди­ци­о­неры. А я все думала, кому лучше сказать о том, что кружится голова, началь­нице или напар­нице. Боялась, что они что-то запо­до­зрят, стара­лась рабо­тать как все. Потом стало так душно, что всем разре­шили уйти домой. И уже на улице я решала: ждать автобус или оста­но­вить такси? Ехать домой или сразу в боль­ницу? Кто-то вызвал амбу­ланс, когда я упала в обморок. Гово­рили, что чудом спасли меня, такое сильное было крово­те­чение. Через два дня меня выпи­сали из боль­ницы. Соцра­ботник сказал, что, если я хочу, все оста­нется в тайне. «В тайне» – вот что тогда было важно для меня. Я решила сказать, что это был солнечный удар, обморок от пере­грева. Но никто и не инте­ре­со­вался подроб­но­стями. Даже мама. её волно­вали свои болезни. Да и вообще она из-за лекарств не очень адек­ватно реаги­ро­вала на проис­хо­дящее. Потом мамы не стало. Через полгода я похо­ро­нила кота Барсика. И оста­лась совсем одна. Я не знаю, Люся, почему я это все тебе расска­зала. Только прошу, ничего не говори сейчас. Давай просто молча прой­дёмся по парку. А потом пойдём в кафе «Галерея», выпьем горячий шоколад и вернёмся к курортной жизни.

* * *

Витя и Володя гуляли в город­ском парке. 
– Уже пятый круг мы наре­заем вокруг этой лужи, – так грубо назвал Витя живо­писное небольшое озеро в центре парка. – И все никак не можем приду­мать, что дальше делать в этой дыре!
– А я, кажется, придумал! И в ближайший час нас ждёт инте­ресное занятие! – радостно воскликнул Володя.
– Это какая-такая мысль посе­тила твою умную голову?
– Не мысль, а чувство! И не голову, а ниже… Что заин­три­говал? Аж напрягся весь! – Володя слегка толкнул друга локтем. – Прого­ло­дался я, Витенька! Да так прого­ло­дался, что даже есть захотел! Пошли искать ближайший ресторан!
– Опять ресторан! – зака­приз­ничал Витя. – Я бы сейчас супчика домаш­него съел. Да котлет, как Галка готовит! 
– А я бы рыбы поел! Три дня одним мясом пита­емся. Потому что с таким рыбаком, как ты, ухи не сваришь! Наловил всякую мелюзгу и ту котам отдал!
– А я что, по-твоему, ещё и чистить рыбу должен? Не мужское это дело. Всю жизнь Галка этим занималась!
– И где наша спаси­тель­ница Галка? Галя! Галя! Ау! – закричал Володя. – Вы Галю не видели? – обра­тился он по-русски к прохо­жему, и тот от неожи­дан­ности метнулся в сторону.
– Хватит паяс­ни­чать, – пробурчал Витя. – Не на Балхаше! Тут вмиг в полицию загребут, ещё и аморалку повесят. 
Витя быстрым шагом напра­вился к ресто­рану «Изба рыбака», пери­о­ди­чески огля­ды­ваясь на пере­пу­ган­ного прохо­жего. Зашёл внутрь «избы», занял свободный столик в самом углу и принялся рассмат­ри­вать меню. 
Вскоре к нему подбежал запы­хав­шийся Володя. 
– Ты пока посиди здесь, – заго­вор­чески прошептал он, – а я от полиции в туалете спрячусь. 
– Ну, может, хватит дурака валять, – прикрикнул Витя, – давай зака­зывай! Как суп будет на этом тара­бар­ском языке?
– Полевка, – ответил Володя, приса­жи­ваясь к столу. – Супчик, это хорошо. Супчик, он оттягивает!
Володя подо­звал офици­антку, заказал две порции фирмен­ного супа из карпа и побольше хлеба. Вскоре принесли суп в горшочках. Витя взял ложку, хотел было уже зачерп­нуть бульон­чика, но замер. 
– Боже, что это? – воскликнул он. В горшочке было горячее молоко, в котором плавали несколько кусочков рыбы и листик петрушки.
– Фирменный суп, рыбья полевка, ешь, очень вкусно, – отозвался Володя, уплетая экзо­ти­че­ское блюдо. 
Он быстро опустошил горшок. Взял горбушку хлеба, протёр им дно и тоже засунул в рот.
Витя грустно скло­нился над тарелкой и вяло гонял ложкой кусочки рыбы. 
– Да ты совсем раскис, – обра­тился к другу Володя. – Ладно, не стес­няйся, доставай свой смартфон, присо­еди­няйся к вайфай ресто­рана и пиши домой письмо. Помнишь, как ты писал письма в пионер­ском лагере? «Дорогие мама и папа. Здесь очень хорошо. Только, пожа­луйста, забе­рите меня отсюда поскорее».
Витя зло посмотрел на друга. Хотел отве­тить ему грубо­стью, но не нашёл нужные слова.
Он вытащил из кармана смартфон и включил его. На экране сразу высве­ти­лась надпись: «У вас два сооб­щения от двух абонентов».
– Глянь-ка, и дочь, и сын напи­сали. Вспом­нили отца. – Витя принялся читать сооб­щения и сразу повеселел.
– Ты послушай, что дочка пишет, – обра­тился он к Володе и стал читать вслух. – «Папка, привет! Я скучаю! Не поняла, что там у вас произошло с мамой, у вас всегда…, – но это не важно, можно пропу­стить, читаю главное, – я в интер­нете посмот­рела маршрут авто­буса, на котором едет мама, он завтра будет в городе Теплицы около двух часов дня. Я напи­сала води­телю, и он будет вас ждать около желез­но­до­рож­ного вокзала. А вы сади­тесь на поезд в 9:40 и езжайте в Теплицы. Жду дома. Целую. Надеюсь, что…» – ну это опять не важно.
– На что она наде­ется? Что Галка тебя из само­лёта не выбросит?
– А ты откуда знаешь, подсмотрел?
– Отгадал! Хочешь, скажу, что во втором сооб­щении? Сын пишет, что машина твоя в порядке, что он поменял масло в двига­теле и обяза­тельно вас встретит.
– А вот и ошибочка! – весело воскликнул Витя, – не масло поменял, а покрышки поменял! Ты проиграл! Пиво за твой счёт!
– Ладно, потра­чусь, – прими­ри­тельно согла­сился Володя, – что не сделаешь ради друга!

* * *

Во второй поло­вине дня зарядил мелкий нудный дождь. 
– В такую погоду хорошо на даче пить чай с блин­чи­ками, – нару­шила молчание Люся. Подруги сидели за столиком в живо­писном кафе и пили горячий шоколад. – Гулять не пойдёшь, рабо­тать в саду тоже нельзя. Прекрасное вынуж­денное безделье! Сидишь на веранде, пьёшь чай и «разго­воры разго­ва­ри­ваешь» – так любила гово­рить моя бабушка.
– Разго­воры мы уже нараз­го­ва­ри­вали, – заме­тила Римма, – а вынуж­денное безделье, конечно, прекрасно. Но тоже может надо­есть. Не до вечера же сидеть в этом кафе и пить шоколад.
– Тогда приступим к водным проце­дурам, – пред­ло­жила Люся. – У нас две опции: или промок­нуть под дождём, гуляя по паркам, или отмо­кать в сауне и плавать в бассейне. Какую выбираешь?
– Не люблю, когда меня ставят перед таким жёстким выбором. Поищу ещё вари­анты. – Римма достала из сумки тури­сти­че­скую брошюрку. – Вот смотри, оказы­ва­ется, в этом горо­дишке есть свой исто­ри­че­ский музей. Не знаю, насколько там инте­ресно, но уж точно сухо. 
– Классная идея, – обра­до­ва­лась Люся. – Нельзя все время напря­гать только мышцы тела! Пусть мозги тоже пора­бо­тают! А то будет перекос!
– Нас уже пере­ко­сило, – согла­си­лась Римма. – Голова пустая, а природа пустоты не терпит, вот и всплы­вает всякая дурь из собственной жизни. Опасная ситу­ация. Надо срочно запол­нить чем-то мозги. Тут и исто­ри­че­ские факты подойдут. 
Подруги быстро распла­ти­лись за шоколад, открыли зонтики и побе­жали в музей. 
Музей нахо­дился в небольшом уютном двух­этажном доме. Купив билеты и подняв­шись в залы второго этажа, женщины поняли, насколько ориги­нальным был их выбор. Музей был пуст. Видимо, остальные туристы решили нагру­жать свои мышцы в водном парке или смот­реть теле­визор у себя в номере.
Римма для начала быст­ренько пробе­жала по залам, высмат­ривая наиболее инте­ресные экспо­наты для фотосъёмки.
Люся застыла перед карти­нами худож­ников поза­про­шлого века.
– Римма, ты только посмотри, как не вовремя я роди­лась! Каких пышно­телых красоток изоб­ра­жали худож­ники! Посмотри вот на эту, в чёрном купаль­нике! Ну, прямо как я! Такие же полные ноги и круглые бедра. А если очки на нос наце­пить, то и лицом похожа будет. А купальник по фасону – ну прямо мой сарафан. Только сара­фанчик мой поко­роче! Римма, посмотри. Римма, ты где?
Люся осмот­рела зал, потом другой, но подруги не увидела.
– Римма! – позвала она громче.
– Тише, ты! Не кричи. А то смот­ри­тель­ница с первого этажа прибежит, – раздался голос Риммы из большой дере­вянной ванны, в которой прини­мали целебные проце­дуры пышно­телые краса­вицы поза­про­шлого века.
Через несколько секунд из ванны выгля­нула голова Риммы и её голые плечи.
– Ты что, разде­лась?! – ужас­ну­лась Люся. – Здесь же, навер­няка, видеокамеры!
– Спокойно, я только футболку с плеч приспу­стила. Найди мой смартфон в сумочке, вон она в углу валя­ется, и снимай меня скорее, пока эти музейные работ­ницы внизу чай пьют. 
Люся быстро схва­тила сумку, выта­щила из неё смартфон Риммы и вклю­чила экран. 
Она уже готова была нажать на значок фото­ап­па­рата, как заме­тила одно сооб­щение по вацапу… от своего мужа.
– Тут тебе сооб­щение пришло, – расте­рянно сказала Люся и опустила смартфон в ванну.
– Ну, потом я прочту это! Фото­гра­фируй скорее! – донес­лось из дере­вян­ного корыта.
– Нет уж, прочти сейчас!
– У меня же очки в сумке, – жалобно пробур­чала Римма. – И я уже замёрзла здесь сидеть полу­голой. Прочти сама! И давай, фото­гра­фируй, наконец!
Люся накло­ни­лась, подняла смартфон и дрожащей рукой нажала на сооб­щение: «Римма! Передай Люсе, чтобы срочно подклю­чи­лась к интер­нету и связа­лась со мной! Срочно!!!»
– У меня дома что-то произошло! Лёня написал, – испу­ганно восклик­нула Люся, и начала рыться в сумке в поисках своего аппарата. 
Римма вылезла из ванны, достала из сумки палочку для селфи, прикре­пила к ней смартфон и, ругая всех исте­ричных женщин с их ненор­маль­ными мужьями, стала фото­гра­фи­ро­вать себя сама.
Люся опусти­лась на исто­ри­че­ское кресло и вклю­чила интернет. Она увидела, что пришло пятна­дцать сооб­щений от шести абонентов! Но первым, решила прочи­тать сооб­щение мужа: «Люся – тебя разоб­ла­чили!» – гласило оно. 
«Ну, слава Богу, – пере­вела дыхание Люся, – все живы-здоровы! Теперь надо немного успо­ко­иться и прочи­тать все по порядку». 
«Подруга тёти Лили сейчас в Карловых Варах, – писал Лёня. – Она была на экскурсии в твоих Фран­тиш­ковых Лазнах. И выста­вила в фейс­буке фотки у какой-то статуи маль­чика. Тётя Лиля хотела лайк­нуть и вдруг… увидела на фото тебя! Она тут же позво­нила мне. Я исполь­зовал аварийный вариант, который мы с тобой приду­мали. Сказал, что Римму награ­дили на работе путёвкой на двоих. Но так как она без мужа, она взяла тебя. Тебе неудобно было отка­зать подруге, но родных ты решила пока не волно­вать. Ведь с само­лё­тами сейчас такое проис­ходит! Все обошлось без скан­дала. Твёрдо придер­жи­вайся этой версии и не волнуйся. Целую. Дома все в порядке».
Люся подня­лась с исто­ри­че­ского кресла, и села за небольшой круглый столик в центре зала, на нем лежали вырезки из газет разных времён, в которых упоми­на­лись Фран­тиш­ковы Лазни. Удобно устро­ив­шись, она стала, не торо­пясь откры­вать сообщения. 
Первым прочи­тала от тёти Софы: «Люсенька, деточка! Мы с Лилей так рады, что ты отды­хаешь. Жаль, что ты не сказала нам заранее, Лиля отдала бы тебе свой шикарный купальник, в котором она в семи­де­сятом году имела успех в Сочи. Лиля очень расстро­и­лась из-за этого. Возможно, он был бы тебе немного велик, так как у неё восьмой размер груди, а у тебя второй. Но чашечки можно было бы подшить! Скажи нам в следу­ющий раз заранее, и мы сделаем тебя коро­левой курорта!» 
Дальше шло сооб­щение от тёти Лили: «Люсенька, деточка! Мы с Софой так рады, что ты отды­хаешь. Жаль, что ты не сказала нам заранее, Софа отдала бы тебе специ­альную кружечку для питья воды из источ­ника, которую она купила в семь­десят пятом году в Кисло­водске. Она очень расстро­и­лась из-за этого. Она боится, что целебная вода разрушит эмаль на твоих зубах. Будь осто­рожна. Отдыхай, получай удовольствие!»
– Какие они милые, – поду­мала Люся. Она вспом­нила, как тётя Лиля ночами шила ей платья на школьные утрен­ники, чтобы «наша девочка была лучше всех», а тётя Софа выста­и­вала огромные очереди за модными сапожками.
Дядя Яша писал, что когда-то по проф­со­юзной путёвке был в Карловых Варах. Делился воспо­ми­на­ниями и давал ценные советы. Крат­кость не была сестрой таланта дяди Яши, и пока Люся читала его пространное письмо, пришло ещё два сообщения. 
Одно было опять от мужа: «Люся, я приеду встре­чать тебя в аэро­порт. В день твоего приезда тётки плани­руют такую уборку квар­тиры и готовку обеда, что я лучше смотаюсь из дома. Они даже детей соби­ра­ются припа­хать, но детям это только на пользу, особенно Марику. Отдыхай, у тебя ещё есть три дня тишины!»
Пришло письмо и от дяди Фимы, где он радостно сообщал, что в честь приезда Люси дядя Яша готовит домашний теле­мост Хайфа-Детройт, что вся семья собе­рётся перед скайпом, и он сможет увидеть сразу все родные лица. Един­ственно, что его волнует – это время. Ему надо правильно рассчи­тать, когда выхо­дить на связь. Люся решила заняться расчётом времени позже и открыла письмо от родителей. 
Роди­тели тоже были рады неожи­дан­ному отдыху Люси и насто­я­тельно просили прие­хать на два дня к ним в Дрезден. «А почему бы и нет?» – поду­мала Люся и огля­де­лась по сторонам в поисках Риммы. С удив­ле­нием поняла она, что до сих пор нахо­дится в музее. И что Римма опять пропала. Люся загля­нула в брон­зовую ванну и в дере­вянную бочку, но подругу не увидела. Она прошла несколько комнат, прежде чем увидела, что Римма воссе­дает за мемо­ри­альным столом доктора Адлера. Вначале ей пока­за­лось, что, вдох­но­вив­шись, подруга сочи­няет рецепты чудо­дей­ствен­ного сиропа, так серьёзно и сосре­до­то­ченно Римма писала что-то на бумаге. Но пригля­дев­шись внима­тельно, она увидела в руках подруги кредитную карточку. Рядом со столом стоял брон­зовый Фран­тишек, оригинал статуи, он держал в руках рыбу и внима­тельно наблюдал за женщинами.
– Римма, ты делаешь пожерт­во­вания музею? – удиви­лась Люся.
– Не мешай, – отмах­ну­лась Римма и продол­жила что-то сосре­до­то­ченно искать в интернете.
Люся отошла в сторону и приня­лась рассмат­ри­вать старинный вело­сипед. Переднее колесо вело­си­педа было огромным, ростом с Люсю. А заднее совсем маленькое. 
-Ведь кто-то же катался на этом уродце, – поду­мала она, – и, наверное, писал письма своему племян­нику: «Как жаль, что вы, сударь уехали в своё поме­стье и не нашли нужным сказать мне об этом. Я бы отправил для вас свой вело­сипед. Правда, одно его колесо несколько больше другого. Но я уверен, что наш кузнец смог бы устра­нить этот досадный недостаток».
– Все, Люся, готово! Я еду в Непал! – Римма сияла от счастья.
– Как, прямо сейчас? – удиви­лась Люся, – а я хотела пред­ло­жить поехать завтра в Дрезден наве­стить родителей.
– Завтра едем в Дрезден, – согла­си­лась Римма. – Мне уже подна­доел этот сонный городок. А в октябре я со своей группой лечу в Непал. Только что полу­чила сооб­щение, надо было быстро забро­ни­ро­вать авиа­би­леты, сейчас они со скидкой. Хорошо, что кредитка всегда со мной!
– Опять в горы! Ты же сказала, когда верну­лась с Кили­ман­джаро, что было так тяжело, и ты завя­зы­ваешь с этим горным туризмом.
– Это была минутная слабость. Горы – это наркотик! Как можно с этим завя­зать! Непал – моя мечта! Ох, Люська, если бы ты согла­си­лась поехать со мной, увидеть все своими глазами.
– Я согласна, если ты пота­щишь меня в горы на плечах. 
– Ещё есть пять месяцев для трени­ровок. Уже в следу­ющие выходные мы едем в горы около Мёрт­вого моря! Ты окреп­нешь, поху­деешь, сделаешь несколько прививок…
– И купишь снаря­жение за несколько тысяч… – продол­жила Люся. – Извини, дорогая, я лучше за эти деньги навещу дядю Фиму.
– Ну, как знаешь, – отмах­ну­лась Римма. – Давай побудем в этом музее ещё немного, мне надо срочно напи­сать несколько сообщений. 
И Римма опять по-хозяйски уселась за стол доктора Адлера. А Люся приня­лась писать роди­телям и плани­ро­вать поездку в Дрезден.

* * *

– Вот дождь зарядил, похоже, что до вечера, – сказал Витя, выглянув из окна «Избы рыбака». – Ну, не сидеть же нам здесь вечно.
– Не боись, – успо­коил друга Володя, – сейчас найдём сухое место.
Он открыл рекламную брошюрку.
– Что хочешь: музей старинных машин или исторический.
При слове музей Витя скривился.
– Давай старинных машин. Исто­ри­че­ский страшно занудно.
– Ошиба­ешься! В таких маленьких городках в крае­вед­че­ских музеях бывает много забав­ного! Я любил раньше в коман­ди­ровках после ресто­рана поду­рить в музеях. Пошли в исто­ри­че­ский, тем более, что он ближе.
– Ну, разве что ближе, – нехотя согла­сился Витя, и они пошли в исто­ри­че­ский музей.
Пришли в музей, купили билеты, подня­лись на второй этаж и сразу же оста­но­ви­лись около огром­ного полотна. На картине были изоб­ра­жены обна­жённые женщины и мужчины. Они прини­мали ванны, пили вино и угоща­лись дико­вин­ными яствами. По блаженным улыбкам на их лицах можно было понять, что и другие плот­ские удоволь­ствия были им не чужды.
– Умели же раньше отды­хать, – с зави­стью сказал Витя.
Прошли во второй зал. Там сидели две женщины, не экспо­наты, а посе­ти­тель­ницы музея. У каждой в руке был смартфон, и каждая что-то сосре­до­то­ченно разгля­ды­вала в нем.
– А теперь вот так отды­хают, – разо­ча­ро­вано сказал Володя, указывая взглядом на женщин. И мужчины ушли в другой зал.
– Смотри, – прошеп­тала Люся, – наши старые знакомые… Столько раз мы стал­ки­ва­лись с ними за эти дни. Как будто судьба хочет, чтобы мы позна­ко­ми­лись. Заметила?
– Да, я видела этих мужчин, но они побо­я­лись подойти к нам. И сейчас не подойдут, вот увидишь… После того, как моя зарплата превы­сила десять тысяч шекелей, со мной на улице пере­стали знако­миться. Наверное, у меня появи­лась какая-то внут­ренняя само­уве­рен­ность, отпу­ги­ва­ющая мужчин.
– А может, мы подойдём?
– Иди, знакомься, если хочешь. А мне это зачем? Мне стакан воды не нужен. Я пить не хочу.
– Причём здесь жажда?
– А анекдот есть такой. Мой любимый. Живёт неза­мужняя женщина, типа меня. Все у неё хорошо: на работе ценят, друзей много, даже хобби есть – допу­стим, путе­ше­ствие. Но окру­жа­ющие, как ты, все время жалеют её! Она же так одинока! Будет умирать, стакан воды не кому будет подать. И все время хотят выдать её замуж! А характер у этой женщины, не такой твёрдый, как у меня, и вот она заводит семью. Ну, дальше все как в жизни: муж нервы трепет, дети каприз­ни­чают, родня мужа требует внимания. Прому­чив­шись так, наконец-то, она умирает. Около кровати соби­ра­ется все семья, включая тётю Лилю, тётю Этю, дядю Яшу с новой подругой и даже дядю Фиму, который прилетел проститься из Детройта. Пора попро­сить стакан воды. Есть кому подать! И вдруг бедняжка пони­мает, что совсем не хочет пить!
– Ну, ты перегибаешь!
– Что задело? Значит, правду говорю. У меня вся жизнь уже устроена. Делаю то, что хочу. А он начнёт свои проблемы вешать: то супчика домаш­него захо­чется, то рубашку погла­дить надо, потом выяс­нится, что у него есть больная мама, за которой надо ухажи­вать или внучка, которую надо по кружкам водить. А я не хочу распла­чи­ваться своим временем за сомни­тельное удоволь­ствие в постели!
– А как же чувства? Любовь?
– А вот это, вообще, не дай Бог! После смерти мамы, потери ребёнка, преда­тель­ства друга и гибели кота Барсика – я не хочу ни к кому привя­зы­ваться! Очень больно потом терять. Короче, я не готова. Давай ты! Ты же хочешь новых отно­шений! Даже приду­мала себе тайного друга!
– Я?! И не надейся! Пред­ставь себе, что моя семья, над которой ты так зло пошу­тила… Так вот, эта семья – дорога мне! Один Бог знает, какую цену я запла­тила за сего­дняшнее наше благо­по­лучие! И что ты пред­ла­гаешь? Разру­шить все ради курортной интрижки? 
– Зачем рушить? Ведь они ничего не будут знать?
– Доста­точно, что об этом буду знать я. Все жизненные ценности упадут в моих глазах, я стану банк­ротом, как вклад­чики при деваль­вации. Если я смогла, значит, так может посту­пить и Яночка, и Марик, и его будущая жена! Моя жизнь не дешёвка! Что ты пред­ла­гаешь? Броситься в объятья преста­ре­лого курорт­ника, а потом почув­ство­вать себя изма­занной грязью, о которой пишут в жёлтой прессе?
– Я пред­лагаю раскрыть зонты, и уйти отсюда, несмотря на дождь. Уйти от греха подальше…

* * *

– Смотри, – прошептал Витя, – наши старые знакомые… Столько раз стал­ки­ва­лись с ними за эти дни. Заметил? Пойдём, наконец, познакомимся!
– Иди, знакомься, если хочешь. А мне-то зачем? У меня уже столько в жизни было женщин. Что нового я могу увидеть? Знакомый сценарий: сначала охи-ахи, потом полезет в мой кошелёк, затем оденет на меня ошейник и посадит на короткий поводок: где был? Что делал? С кем встре­чался? И по каждому поводу разборки! Нет, с меня хватит! Я своё отгулял! Уж не знаю, за какие заслуги подарил мне Бог на старости лет семью: сына, невестку, внучку. Знаю, что не заслужил этого! И не надо мне тыкать в нос не выпла­чен­ными алимен­тами! Все знаю. Все помню! Но сейчас они – самое ценное, что есть у меня. Ну, а ты! Тряхни стариной для хохмы!
– Я?! С какого пере­пугу? Ну, позна­ком­люсь, и будет она прице­ни­ваться: каков я в постели, да сколько за ресторан готов запла­тить? Будет рассмат­ри­вать – мужик я ещё или так… Вот для своей жены – я мужик. При всех недо­статках своих – мужик! И семью всю жизнь день­гами обес­пе­чивал, и за отцом её больным ухаживал, и по дому все делал, и детям нашим помогал. А случись что, так я в лепёшку ради семьи расши­бусь! И, поверь, она знает это и ценит! И я её ценю. Повезло мне в жизни. Права была мама, светлая ей память, что быстро женила меня. Натворил бы я делов тогда, после армии! Молодой, ума мало, гормоны играют! Страшно поду­мать, что сотворил бы со своей жизнью. А сейчас она смотрит на меня с небес и раду­ется! Мама! – Закричал Витя, подняв голову. – Не волнуйся! Седина в голове есть, а беса из ребра я изгнал!

* * *

Музей опустел. И только доктор Адлер глубо­ко­мыс­ленно смотрел с порт­рета в пустой зал. О чём думал он в тот момент, который на века запе­чатлел фото­граф? О судьбах курорт­ников? О душевных тайнах, которые раскры­вали ему паци­енты во время лечения? О том, что каждая жизнь несёт в себе таин­ственную случай­ность? О том, насколько отягощён выбор чело­века послед­ствиями, и насколько он важен для каждого?
А может он составлял в уме новый рецепт чудо­дей­ственной настойки?
Или просто подумал: «А не пропу­стить ли перед обедом сто грамм коньячка «Камю»?