---

 Шанхай­ский синдром

 

Неко­торые сцены содержат наготу,
фатальные ошибки и неумыш­ленные глупости.
Реко­мен­до­вана осто­рож­ность при чтении.

  

«…Искро­метный, жизне­утвер­жда­ющий темпе­ра­мент потомков неко­торых древних циви­ли­заций порой ярко прояв­ляет себя в самых неожи­данных ситуациях.
Они ценят песни и юмор и превра­щают даже день мёртвых в шумный, разу­далой праздник. По окон­чании скорб­ного ритуала на клад­бище взрослые сходятся на веселые застолья, а дети объеда­ются сделан­ными из сахара чере­пами, шоко­лад­ками в виде гробиков, забав­ля­ются с игру­шеч­ными обая­тель­ными скеле­тами и сочи­няют шутливые небы­лицы, лишённые всякого почтения к соци­аль­ному поло­жению покойных… Ведь образ смею­щейся смерти с детства олисе(клякса), алицы(текст затёрт), олице­тво­ряет для них всемо­гущее Время, которое несет миру гибель и в то же время ведет его к обновлению…»…

 Отрывок из Шанхай­ского Кодекса “Gаri Pooh”
пр. I-ый век н.э.

…После того, как очередная несу­раз­ность бытия  заста­вила его загля­нуть нена­долго себе во внутрь, ужас­нуться, плюнуть в увиденное и выйти наружу, в уже привычные жизне­ощу­щения, он маши­нально приго­товил себе яичницу (одно яйцо оказа­лось с двумя желт­ками…), наскоро поел под жалобную песню чайника, одел униформу, попы­тался улыб­нуться себе из зеркала и по заве­ден­ному для самого себя правилу, пере­ступив порог правой ногой, вышел за дверь…

Белый голубь, испу­ганный его появ­ле­нием захлопал крыльями, взмет­нулся вверх, совершил спро­сонья замыс­ло­ватый гимна­сти­че­ский кульбит и, гордо выпятив грудь, полетел раство­ряться в пурпурном соусе поли­того над городом неба..Он проследил за тем, как птица раство­ря­ется в прожилках растя­нутых в тонкие нити облаков, слива­ю­щихся с линией гори­зонта так,   словно где-то огромное вере­тено накру­чи­вало их на себя, пови­нуясь эксцен­тричным замыслам неви­ди­мого, иллю­зор­ного прядиль­щика. «Смер­тельный номер!..»,- проком­мен­ти­ровал он сам для себя этот проде­ланный  на фоне умира­ю­щего заката голу­биный трюк.

Лобовое стекло машины, густо облеп­ленное влаж­ными осен­ними листьями, напом­нило ему обильный посев веснушек на лице его соседки по далёкой учени­че­ской парте, чьё имя он не смог вспом­нить: видимо, оно оторва­лось на каком-то из жизненных пово­ротов и зате­ря­лось в глубоких складках памяти. Смахнув «двор­ни­ками» эту бесша­башную картинку-аппли­кацию ветра, он заспешил на смену.

Заказов было не очень много, да и чего было ожидать в день, когда дети, одев­шись во все наряды сказочной нечисти, ходят из дома в дом, не пугая и не пугаясь, собирая урожай сладо­стей и впечат­лений… Эти пере­те­ка­ющие от дома к дому маленькие группы персо­нажей, осве­щённые ожив­шими на один вечер тыквами, отослали его к одной из так любимых им картин фламанд­ского Крестья­нина*. Такие же лишённые инди­ви­ду­аль­ности костюмы и лица - анонимные маски очередной пьесы-мистерии, увле­чённо зани­ма­ю­щиеся своим делом в отсут­ствии занудных воспи­та­телей. Словно только они насе­ляют этот город­ской космос. Только они… И ещё их игра, своим вольным коммен­та­рием к бесцель­ности любой деятель­ности, кроме неё самой…

В конце смены он взял сразу четыре заказа. Начальник был не против. Адреса рядом, пицца не успеет простыть, да и драйвер зара­бо­тает в этот не загру­женный работой вечер. Вернув­шись от первого клиента, он завёл машину и хотел было тронуться с места, но вдруг что-то непо­нятное, какая-то нелов­кость оста­но­вила его. 

В чём было дело? Он посмотрел на дорогу. На обочину. На руль… И вдруг увидел то самое «это»: На руле лежала пар рук. Чужих рук… Немного сине­ватых в свете улич­ного фонаря. Покрытых длинной, но редкой щетиной. С проседью… Он закрыл глаза. Открыл снова. Всё те же руки держали руль… И тогда, ещё не успев как следует испу­гаться, он решил попро­бо­вать изба­виться от «этого» ещё один раз в такой после­до­ва­тель­ности: он закрыл глаза, убрал свои руки с руля, положил их на колени, крепко сжимая, чтобы почув­ство­вать давление пальцев, и снова открыл глаза… Руль продолжал оста­ваться в чьих-то руках… Начиная с области между лопат­ками стре­ми­тельная волна прока­ти­лась по всему телу, сжимая кожу в крупный наждак страха… В зеркале заднего вида он увидел фигуру, заку­танную в чёрную накидку с широким капю­шоном. И кусок начи­щенной до блеска острой косы. И тут, сам толком не зная почему, по каким-таким признакам или прояв­ле­ниям он дога­дался, что это не ряженая шутка, не заблу­див­шийся выхлоп Далё­кого Другого, а это- то самое, Насто­ящее. От осознания этого присут­ствия ему стало тепло и умиро­тво­рённо, словно некая сила успо­коила его, прогоняя озноб и возвращая мир в привычную систему коор­динат. Он спокойно положил свои руки на чужие и поехал. Через несколько пово­ротов он решился нару­шить тишину:

 - Хороший у вас костюм.

 - Не костюм это. Спецовка…

 - Спецовка? Для спецовки старо­вата будет… А что новую-то не попросите?

 - Дык, просила. («Женщина» - подметил он для себя…). Сколько уже раз. А «Им» всё некогда. Всё рабо­тают, рабо­тают. Занятые «Они» у нас… Да и привыкла уже. И в этом признают. Можно даже сказать, только в этом и признают…

 - Зато коса у вас как новенькая - медленно нашёлся он…

 - Нам без инстру­мента никак… На ниве-то… А он ухода требует…

 - Вот и я вчера масло в моторе поменял. Машина, ну прям, ожила… (Заго­ва­ривая её, он судо­рожно пытался отодви­нуть момент, который он решил для себе за повод для этой нежданной встречи).

 - Ожила, гово­ришь? Ну-ну… - он услышал нечто похожее на смех - Да ты не пере­живай. Не к тебе я… Так, прока­титься решила… Вернее, по пути нам просто… И вечерок такой волни­тельный, что ли, обво­ла­ки­ва­ющий, с учётом массовки можно даже сказать мило-старо­модный… Всё, тк скать, кстати… А на верхней пицце у тебя что? Пиппе­рони, грибы и несвежая ветчина? Да?

 - Точно! - бросив быстрый взгляд на стикер, несколько оживился он – А как вы так?! Прям профи!

 - Спасибо… Я ведь несвежее мясо сразу узнаю. А грибы? Они землёй пахнут. Даже после печи… А у тебя тут дырка под ворот­ником,- он почув­ствовал лёгкий тычёк острого и холод­ного в шею, и на секунду увидел те самые чужие руки на руле, и снова озноб прошил его тело насквозь и замедлил эту секунду в несколько таких непри­ятных и ненужных раз.

 - Знаю я. Просил, ведь, новую выдать, да всё некогда им… Обещают только…

И вновь он услышал нечто похожее на смех. После этого заднее сиденье затихло, и несколько минут он ехал наедине с дорогой, маши­нально следуя марш­руту своего опыт­ного внут­рен­него нави­га­тора, безоши­бочно прокла­ды­ва­ю­щего наикрат­чайший путь между клиентом и его теря­ющим тепло, а вместе с ним и смысл, заказом…

 - Ну что это мы затихли то?- вновь ожило сзади.- Ni muerto, ni vivo**… Давай-ка музыку включи, что ли. Нам песня строить и жить… Что у тебя? «Битлы» есть?

 - Есть Хэнд­рикс, «Queen». «Крема­торий» вот…

 - Так-с… Первых знаем. А вот, как гово­ришь? «Крема­торий»? Не слышала… А «The Doors» есть? «The End»?- и он услышал позади себя распевную мантру:

This is the end, Beautiful friend, 
This is the end, my only friend, the end
Of our elaborate plans, the end
Of everything that stands, the end…***

 - Нету, «Дорз». Есть «Воскре­сенье»… Слышали?- и, решив сыграть по пред­ло­женным ею правилам, он затянул:

…И я бежал из ледя­ного плена.
Слишком мало на земле тепла.
Но я не сдался, я Солдат Вселенной
В мировой борьбе добра и зла…

 - Х-мм-м… Инте­ресно… Не слышала… Рано ещё наверное… Ну а что там по радио?

Он послушно повернул ручку тюнера. «Welcome to my nightmare. I think you gonna like it»****, - зашептал один из героев времён золотых сандалей и слад­кого дыма, не раз прилюдно симу­ли­ро­вавший встречи подобной ныняшней…

 - Ага, ишь как! Вот- то, что надо. И ко дню лепится! Спасибо- уважил… Осторожней!

Группа детей, одетых в чёртиков, неожи­данно выбе­жала из-за угла в нескольких метрах от машины, заставив его резко затор­мо­зить, бросив машину вправо. 

- Ты повни­ма­тельней давай! Чай, не дрова везёшь…

 - А разве вы можете… таво…

 - Чего «таво»?

 - Ну «таво»- помереть?..

 - Ах, вот ты про что! Я-то? Х-м?.. А сам ты что по этому поводу думаешь?

 - Я об этом и не думал до сих пор…

 - Ну раз вдруг поду­ма­лось, то ответь-ка себе сам, выбирая из:

а) хочу, но не могу;
б) могу, но не хочу;
в) живу, как бы, своей жизнью…

 - А можно я потом выберу?- поста­рался он увер­нуться и избе­жать неуют­ности пред­ла­га­е­мого разбора пред­ло­женных алго­ритмов и заве­домо проиг­рыш­ного выбора…

 - Не можно! Нужно! И как у вас тут говорят: чем позже, тем лучше…

Тем временем он подъ­ехал по второму адресу: оливки-анчоусы-экстра сыр. Клиент из посто­янных. Дом этот знали все развоз­чики. Чаевых здесь не давали, оставляя драй­веру только мелочь с заказа. Непри­ятно было не из-за отсут­ствия их как таковых, а потому, каким голосом произ­но­си­лось: «Oстальное забери себе…» Вот и снова в него выстре­лили брезг­ливой фразой, не прибавляя и не убавляя из неё ни одного слова, и, стараясь не присло­нять коробку с пиццей к халату, поспешно закрыли дверь…

 - Рак желудка. Через два года и три дня, по-вашему… - услышал он с заднего сиденья и, оторопев от неожи­дан­ности и уже дога­ды­ваясь о чём идёт речь, пере­спросил: «Вы про что?».

 - Рак, говорю, у того в халате… И одино­че­ство… Промозглое… Дряблое… И образы на белом потолке палаты…

 - Что? - ему нужно было это ещё одно короткое «что», чтобы окон­ча­тельно прийти в себя от неожи­данно припод­ня­того перед ним краешка зана­веса чужой сцены.

 - А потом придёт Аляхр-Махасль и скажет: «е-е»…

 - Кто?

 - Аляхр, говорю, Махасль - бой-френд Бумба-Лямбы… Ну и мне родня не родня, а так - седьмая вода на киселе… На него здесь обычно откла­ды­вают, копят, а он приходит всегда сюрпризом. Эдакий «приз» с примочкой «сюр», смеётся и говорит: «йе-йе»… Что, хочешь спро­сить, что такое «йе-йе»? «Йе-йе» - это, когда главное забы­вают… Мело­чатся… А от этого посто­янная сухость во рту, экзес­ци­альный голод и зуд в отдельно взятой ослабшей одной шестой части тела… Не успеешь огля­нуться, и вот уж cпецовка с инстру­ментом на пороге со слепу, «таво» - лютует… И хочется ещё вздох­нуть несколько судо­рожных раз между пред­логом «перед» и безпо­щадной частицой «не»… Но этот весь оккуль­ти­че­ский лингво-набор дышит на ладан, испус­кает дух… На корню… Дуба, то бишь, даёт… И вот тут-то и вклю­ча­ется последний мульт­фильм… Коро­тенький такой… Длиною в жизнь… На белом потолке, танцу­ющем в такт с наро­стами воспо­ми­наний, осво­бож­да­ю­щи­мися из отку­по­ренной отжившей ёмкости.. На подмостках из топпингов и арабесков их запахов… Вот такие вот оливки-анчоусы-экстра сыр, дорогой мой человек…

Он оста­но­вился у дома третьего заказ­чика с облег­че­нием прерывая её монолог.

 - В какой дом заказ? Ах, в этот… Понятно. Оставь надежду всяк сюда входящий… Что, опять небось думаешь - это я всё наперёд? Не-а… Это просто дедук­тивный метод. Меня один клиент научил. Англи­чанин по-вашему… Хороший мужик. Как-нибудь позна­комлю… Так вот, скажи-ка, какие топпинги на пицце?? По-моему, поми­дор­чики, перчик красный, двойной соус? Не, ты только вдумайся! Вдумайся в эти топпинги!! Ведь это просто рево­лю­ци­онная ситу­ация! Поми­доры не могут, перец не хочет… И всё это захлё­бы­ва­ется в двойном соусе! Ради­кальный вид, а содер­жание-то невзрачное. Какие тут чаевые… Сам пойми… Элементарно…

Чаевых не было. Она была права. Как всегда…

 - Да ты не пере­живай, и не бери в голову. Это у таких  принято… Он не то чтобы, не хотел, или забыл - он просто не подумал… Ты у него не входишь в набор для дум… Вот если бы на тебе, скажем, была надета майка с линком на его корпо­ра­тивные инстинкты, то может он немного чаевых и дал бы… Такие живут коллек­тивно-заква­шенным гипнозом… Соци­альный характер такой… Гештальт, по-модному… Соби­ра­ются вместе как бензи­новые пятна на воде, даже когда их об этом не просят те, кто за эти сборы, вроде как, ответ­ственен, слушают гимн своей конторки, и дружным контро­ли­ру­емым кишеч­ником ползут всё равно куда, то по склону горы, то по откосу какой-то там ямы… Лишь бы подальше от места, где их и без них слишком много… Тяжело с таким рабо­тать… По такому сразу и не поймёшь: поспел он сам по себе отдельно взятый или нет? Улыба­ется сквозь тебя, всё рядом пристра­и­ва­ется и,  чудной такой, на память селфи сделать норовит. Это он-то! - у кого памяти на полдня по-мест­ному… Надо­едает это мне порой до с.., э-э, ну, вообщем, понятно… Такая жизнь по мне, сам знаешь, кого не стоит… Не буду пока­зы­вать косой… А если поко­роче, без увертюр - в один прекрасный момент - оскал (подарок?) судьбы - выпадет такой по биоло­ги­че­ским причинам, за нена­доб­но­стью, из общей цепи, и с пере­пуга -  уп-с!- подскольз­нулся, упал, очнулся- a курносая уже со двора турит… Сегодня жив, а завтра - жил!.. И пошло-поехало: радуги чистых тонов, тайно­писи свето­вого устрой­ства, Шесть Миров, двери и бури само­во­пло­щения и… приме­чания ко всему этому. Мелким шрифтом, как на коробке из-под баналь­ного software… Что? Не обращай внимания - это из моей школьной программы… Придёт Время - поймёшь… А? Уже подъ­е­хали? Двойные пиппе­рони, бекон, острый перец?…

Его опять пора­зила её способ­ность опре­де­лять ингри­ди­енты через толстый картон и термо-сумку. Он утвер­ди­тельно кивнул и отже­сти­ку­ли­ровал большим пальцем свободной руки. «И здесь, наверное, пусто…», подумал он, направ­ляясь к старень­кому, обвет­шав­шему по углам дому, с мерца­ю­щими у входа скорее весё­лыми, чем страш­ными рожи­цами тыкв…  Открыл ему такой же с виду несвежий, как и его дом, хозяин. Осве­до­мив­шись о цене, клиент подошёл к гитар­ному кейсу, лежа­щему на полу прихожей, открыл его, извлёк мятый пласти­ковый мешок, поко­пался в нём, звеня мелочью, и, вернув­шись, протянул ему две мятые купюры и горсть средней мелочи. «Ошибся! Тут чаевых как на целую пиццу! Не мог он столько, сам, ведь, поди, пере­би­ва­ется от песни к песне. Что люди подадут…». По всей веро­ят­ности его лицо отра­зило эти внут­ренниe пержи­вания, так как Музы­кант засме­ялся, положил ему на пустую термо-сумку несколько конфет и попро­щался, по-свойски хлопнув его по плечу…

 - Ну тут тебе, знаю, пере­пало, да?

Он утвер­ди­тельно кивнул ей головой и улыбнулся…

 - Этот никогда не жалел. Ничего… А меньше всего- себя. За таким идёшь как на праздник…

 - А как с ним будет? - спросил он глухо и мысленно съёжился, гото­вясь не столько пере­жить очередную беспо­щадную инъекцию чувства неспра­вед­ли­вости, сколько стра­шась момента, когда услышав и впустив в себя ожида­емое, он не сможет, а то и просто побо­ится повер­нуть машину назад, чтобы хотя бы попы­таться объяс­нить - тому другому - необъяснимое…

 - С этим? Этот сам придёт… Ждать не будет… Точнее, он гостил уже несколько раз… Придёт, посидит-посидит, помолчит и опять обратно… А вот однажды придёт и не захочет возвра­щаться… Отка­жется быть след­ствием причин… Такими другой депар­та­мент зани­ма­ется. Там особая специ­а­ли­зация по, сейчас вспомню, э-ээ…, пере­хо­дящим колючую прово­локу по краям мифо­логий - во как… У них там всё по-своему… Член­ство… Как в клубе по инте­ресам. Клуб весёлых и наход­чивых… Не слышал? Чудно там! Меня как-то пригла­шали. Ну, что сказать? Инте­ресно, зани­ма­тельно… И я бы сказала- живо… Там один мне даже кличку дал - «Доктор»… Что? Нет - не «Живаго», а скорей наоборот… Потешный такой!.. Положит иной раз на себя руки, подмигнёт, гаркнет: «Отдать концы!» и как заго­лосит: «Па-ра-ра-рара баньку, хозя­юшка-а-а-а..»… Большая душа… Ей и там тесно…

Он облег­чённо вздохнул. И улыб­нулся. И снаружи, и внутри.. И машина легко поле­тела вперёд, работая шестью порш­нями, омытыми свежим маслом… Ему даже захо­те­лось дать ей как-то почув­ство­вать эти свои улыбки, и он, поко­пав­шись в кассетах, поставил ей сборник «Grateful Dead»*****. Сзади, после неко­то­рого, как ему пока­за­лось, шеве­ления, опять затихло…

 -  Притор­мози-ка здесь, - услышал он несколь­кими мину­тами позже. - Мой выход..

Он послушно подъ­ехал к обочине. Она вышла из машины, судя по движе­ниям капю­шона, осмот­ре­лась, найдя нужное ей, обошла машину сзади и оста­но­ви­лась в метре от его двери.

 - Счаст­ливо вам. Захо­дите, не забы­вайте, - решился он.

 - Да уж загляну как-нибудь. Не обессудь…

 - Я понимаю… Положено…

 - Что тебе сказать? Во-первых: прика­зываю тебе долго жить… Ну-ну, не пугайся… Шутка… А во-вторых: спасибо, что подбросил и, как гово­риться, не забывай. Memento, тк скзть, mori****** Давай, трогай. Да, если началь­ство спросит, почему задер­жался- скажи, мол, был при… мне. И не слука­вишь, да и день сегодня такой, что не понятно, что есть погра­ничные столбы, кто погра­нич­ники, да и вообще, где сама латентная демар­ка­ци­онная линия этого вот, э-э-э, комикса.. Как ты давича пропел? - «Солдат в мировой борьбе добра и зла…»… А знаешь что? Надо всё же нам новые спецовки попро­сить… Пооб­но­си­лись мы… А ещё вся жизнь впереди…

Она махнула на прощанье косой, как бы пере­резая последний удер­жи­ва­ющий их вместе волосок, и медленно, торже­ственно пошла на работу… Он, досчитав до трина­дцати, резко выжал газ, пере­си­ливая  в себе желание взгля­нуть в зеркало заднего вида…

…В конце смены, после расчёта, он неспеша снял с себя спецовку, повесил её на стул рядом с началь­ником смены и, попро­щав­шись, вышел из пиццерии, обещая всему вокруг больше не возвра­щаться сюда.

В машине oн положил руки на успевший озяб­нуть руль, закрыл глаза, заглянул себе во внутрь и через неко­торое время услышал нестройный гул далёких голосов, посте­пенно нарас­та­ющих и слив­шихся наконец в одно:

…«отпу­щаяй грехи и потребляй неправды, ослаби, остави и прости вся вольная его согре­шения и невольная, избави его…»

Что это были за слова, доселе- он это точно знал- никогда не слышанные им? Откуда? Из каких неве­домых терри­торий опыта ли? рефлекса ли? они, возможно, откло­нив­шись от своего курса, опро­мет­чиво упёр­лись в него? А может это и не было рико­шетом, а  всего-лишь последним кусочком непо­сти­жи­мого пазлa, акку­ратно уместив­шимся в нужное место нужного времени?..

Когда он вышел наружу, в привычные жизне­ощу­щения, он медленно открыл глаза, перевёл взгляд на руль и узнал руки. Свои руки… 

«Пора начи­нать жить»… - вышло ему навстречу, пере­секая все возможные границы и оставляя свежие отпе­чатки на нейтральной полосе последних оправ­даний… И смахнув «двор­ни­ками» мокрые кленовые веснушки осени, он, как сталкер, испы­ты­ва­ющий трепетное уважение к новой неожи­данно приот­крыв­шейся чёрной дыре, двинулся медленно и осто­рожно по этим следам, погру­жаясь в неё на очередное… короткое… насовсем…

С. Набоков, Торонто

---

… esents dramatization of the events in what it is called “www.life.сом”, where certain incidents have been self-created for dramatic (humorous..?) purpo…

* -  Пиитер Бреей­гель Старший, нидер­ланд­ский живо­писец и график..

** - исп. «Ни жив, ни мёртв»..

*** - Слова из песни «The End» («Конец» ) гр.«The Doors»

Это конец,
Мой прекрасный друг.
Это конец,
Мой един­ственный друг… конец
Нашим тщательно проду­манным планам - конец…
Всему, что имеет значение, - конец…

**** - слова из песни Alice Cooper «Welcome to my nightmare»

Добро пожа­до­вать на мой ночной кошмар,
Я думаю, тебе это понравится…

***** - Grateful Dead- Благо­дарные мерт­вецы - амери­кан­ская рок-группа осно­ванная в 1965 году в Сан-Франциско…

****** - лат. Помни о смерти..

---