Сусальное золото
Роман-путе­ше­ствие

(Отрывок из второй части)
– Заедем в пави­льон, – сказала Мари­анна, когда с осмотром Собора был покончено.
– Какой пави­льон? – поин­те­ре­со­ва­лась я.
– Наш съёмочный пави­льон. Там теперь никого нет, пусто – вакансии, но мне жела­тельно туда заглянуть.
Пави­льон оказался кило­метрах в пятна­дцати от города и действи­тельно был безлюден, если не считать одино­кого юноши Саши, чрез­вы­чайно обра­до­вав­ше­гося нашему появлению.
– Позна­комься, наш звуко­опе­ратор, – пред­ста­вила его Марианна.
Я огля­де­лась. Обширный серый барак с низким потолком и без окон. Когда-то, во времена Сценарных курсов, мы прохо­дили произ­вод­ственную прак­тику на Мосфильме, имеющем столько высо­ко­тех­но­ло­гичных пави­льонов, подсобных цехов и деко­ра­ци­онных площадок, что, надо пола­гать, и Голливуд уже ничем меня не поразил бы. А здесь была не то что бедная, но просто нищен­ская студия, вдоль стен несколько макетов шикарных вилл, и всех деко­раций – десяток инте­рьеров спален, рабочих каби­нетов и лобби с плавно изогну­тыми широ­кими лест­ни­цами. И всё аляпо­ватое, вычурное, на редкость вуль­гарное и пошлое. После прекрас­ного Собора – и такая мерзкая безвкусица.
Узенький диванчик в стиле рококо. Стражи дели­катно отодви­ну­лись в проти­во­по­ложный угол поме­щения. Заметив моё смущение, Мари­анна, словно изви­няясь, пояснила:
– Но бывают и съёмки на натуре: у бассейнов, на морском берегу или в город­ских парках. Авто­мо­бильные погони и столк­но­вения для нас снимают другие компании, специ­а­ли­зи­ру­ю­щиеся на каска­дёр­ских сценах. Моменты старта и финиша выпол­ня­ются отдельно – так дешевле. Джио­ванни умеет делать всё внуши­тельно и обсто­я­тельно, но быстро и недо­рого. Маэстро! Ни один эпизод не требует для своего произ­вод­ства больше двух недель.
Я промол­чала и только вздох­нула: честь и хвала синьору Джио­ванни Джентиле…
Звуко­опе­ратор Саша взвол­но­ванно топтался возле нас, присел на краешек козетки, обитой розовым линялым плюшем, но тут же шустро пере­ме­стился на пол и нежно обхватил обеими руками ноги Марианны.
– О, эти ножки! – запри­читал он упоенно. – Царица, богиня, королева!
Как я счастлив! Мари­анна, возле тебя я расцветаю.
– Дурачок! – сказала коро­лева и потре­пала шеве­люру обожа­теля. Он припал щекой к её колену.
– Внук тех первых эмигрантов, – пояс­нила Мари­анна. —Русский знает – не очень хорошо, но знает. Дедушка из княже­ского рода.
Мне всё равно кто из какого рода, я на этом празд­нике случайный гость, однако ж… Надеюсь, нас не запе­чат­ле­вают на плёнку? «Богиня, коро­лева…» Как отне­сётся к этому маэстро Джен­тиле? И при чём тут я?
– Ах, выйдем на минутку, – позвала Мари­анна, дотра­ги­ваясь до моей руки. – И обра­тив­шись к Саше, пред­ло­жила: – А ты пока что можешь сочи­нить любовный стих – чем дока­жешь свои чувства ко мне.
Для начала мы попали в узкий кори­дорчик, потом в гримёрную, из неё ещё в какое-то мрачное, еле осве­щённое поме­щение, и очути­лись наконец перед длинной обшар­панной стеной с узким оконцем почти под самым потолком. Мари­анна бодро подта­щила к стене дощатый крепкий стол и стул с высокой спинкой, вска­раб­ка­лась на стол и пред­ло­жила мне следо­вать за ней.
– Не бойся, – успо­коила она, – с той стороны гораздо ниже.
Со стула, водру­жён­ного на стол, мы задом, задом протис­ну­лись в окошко и выползли наружу. Две озорные школь­ницы. Смешно. Видел бы меня сейчас Инно­кентий! Жизнь увле­ка­тельна и непредсказуема.
– А как же Саша? – спро­сила я на всякий случай.
– Саша? – фырк­нула она. – Да ничего ему не сдела­ется, пусть сидит и сочи­няет свою поэму. Теперь свобода! Свобода! На этих барри­кадах мы обрели свободу! Двум дуракам придётся обождать – без нас они не посмеют явиться к Джио­ванни, как миленькие будут ждать и уповать.
– Ну, ты аван­тю­ристка… – сказала я.
– И ещё какая!
Мы посмот­рели друг на друга и рассмеялись.
– Я чувствую себя так, будто мне снова семна­дцать лет, – сказала я.
– Пятна­дцать! – уточ­нила Марианна.
– Так хорошо, так празд­нично, ну, как будто мы едем на Мёртвое море.
– На Мёртвое море? Какое страшное название…
– Глупости. Нет ничего заме­ча­тельней, чем спус­каться на машине к Мёрт­вому морю.
– У тебя есть машина?
– Есть. Новенький «Форд». Набрала ссуд и купила. Новым репа­три­антам без налога. Мне всегда, всю жизнь снилось, что я веду машину.
– А мне как-то не прихо­дится сидеть за рулём, – призна­лась Марианна,
– мои стражи всегда делают это сами. Да, честно говоря, я и не стрем­люсь. А почему именно на Мёртвое море?
– Потому что на свете нет и быть не может ничего прекрасней и удиви­тельней этой дороги. Вот Италия роскошная страна, но она здешняя, земная, а Иудей­ская пустыня – поту­сто­ронний край. Сотканный из древних легенд и волшеб­ства. Кумран­ские пещеры – знаешь?
– Что-то припоминаю…
– Руко­писи проле­жали в глиняных кувшинах две тысячи лет и выглядят, можно сказать, как новенькие. Чернила не поблекли. И расшиф­ро­вы­вать не надо – мы сегодня можем их читать. Прикос­но­вение к вечности. Отблеск боже­ствен­ного сияния. Что такое истинное счастье? Истинное счастье – ехать в хорошей компании на Мёртвое море. Оран­жевый мираж, и ты часть его. От Иеру­са­лима близко, в особен­ности от того района, где я живу. Двадцать минут, и ты в царстве блажен­ства. С одной стороны море, Заиор­дания, с другой – отвесные скалы, лунные пейзажи. Фанта­стика! Вся Вселенная – весёлый рыжий апельсин.
– Ой, да ты поэт!
– Я прозаик, пишу романы.
– Хоте­лось бы почитать.
– При случае. Прие­дешь в Израиль, дам почи­тать. Книг, правда, нет, только руко­писи. Пока что никто не соблаз­нился изда­нием моих сочи­нений. Про Моссаду слышала?
– Нет. Да, надо, надо съез­дить к вам…
– Приезжай, поедем на Моссаду, в Эйн-Геди. Пооб­ща­ешься с царём Давидом и Бар-Кохбой. Знаешь, что я поду­мала? В Израиле ничто не исче­зает, и никто не исче­зает – все тут как тут: и пророк Самуил, и Давид, и Соломон, и проку­ратор Понтий Пилат, и Ирод собственной персоной – все сосед­ствуют. Стоит только пере­лист­нуть стра­ничку – и пожа­луйста, любой на выбор…