По ту сторону вероятного

(нена­учная фантастика)

Цветков глянул в окно. За окном висела лета­ющая тарелка. Точно такая же, какую он подробно описал корре­спон­денту газеты «Поту­сто­ронние вести» два месяца тому назад. На фоне зимнего неба она отсве­чи­вала на солнце каким-то зловещим метал­ли­че­ским огнём.
«Приле­тели, всё-таки они приле­тели! – ударила в голову опья­ня­ющая, победная мысль. – Теперь поверят! Теперь напе­ча­тают. Вот она, вот же!» – Он смотрел, не отводя глаз, боясь, что заоконное чудо вдруг исчезнет. Потом зажмурил глаза и вновь открыл. Видение не исчезло. В долгие часы раздумий и обид, лёжа на диване, Цветков всегда вгля­ды­вался в небо через это окно, веря в её повторный прилёт. И вот она, тарелка! Свершилось…
Он вскочил с дивана и глянул в большое зеркало, висевшее на проти­во­по­ложной от окна стене. Тарелка согласно всем законам физики отра­жа­лась и в зеркале. Значит, не галлюцинация.
- Маша, сюда, сюда! Скорее! Они приле­тели, приле­тели-таки! – заорал Цветков, не в силах больше сдер­жи­вать охва­тивший его сума­сшедший восторг.
- Ну чего ты так орёшь? Я же не глухая, – отве­тила из кухни жена Маша, – Кто прилетел? Грачи что ли?
- Какие грачи?! Зима, Новый год на носу! Инопла­не­тяне приле­тели. Я же говорил. Вот они. Вот. Ты ж мне тоже не верила. А они вот, за окном.
- Ты уже всех достал своими инопла­не­тя­нами, – спокойно сказала Маша.
- Да НЛО это! Тарелка! Та самая. Маша, иди глянь. Вот она. Вот. Куда ты фото­ап­парат поде­вала? Он же тут лежал.
- Ну, и где ж твоя тарелка? – войдя и внима­тельно осмотрев всю обозримую часть неба, спро­сила Маша. – Знаешь, мне это всё уже давно не кажется смешным. Правильно говорил твой комбат: «Есть же пределы каких-то рамок…» Надо ж так заорать! – Она повер­ну­лась и пошла обратно на кухню.
Цветков, ничего не понимая, несколько раз помотал головой, но тарелка не только не исчезла, а придви­ну­лась ещё ближе, вплотную к окну. Внезапно в её обшивке обра­зо­ва­лась дыра, «типа» дверной проём, из него выдви­нулся трап с поруч­нями и въехал прямо из тарелки в окно комнаты, не повредив ни оконной рамы, ни стёкол. Из тарелки вышли двое в штат­ском, прошли по трапу, вошли в комнату и отве­сили Цвет­кову земной поклон.
– Граж­данин Цветков? Михаил Аронович, русский, трижды женат, детей нет, суди­мо­стей нет, правильно? – как пока­за­лось Цвет­кову, почти не раскрывая рта, спросил тот, что был повыше.
Цветков оторо­пело кивнул.
- Поедете с нами.
- Куда?
- Не зада­вайте лишних вопросов. У нас мало времени.
- Но мне надо попро­щаться с женой…
- В этом нет необ­хо­ди­мости. Она ничего не заметит.
- Но так же нельзя, – запро­те­стовал было Цветков.
Инопла­не­тянин поменьше ткнул его чем-то светя­щимся в грудь, и Цветков сразу мягко осел на пол. Пришельцы ловко схва­тили его за руки и за ноги, пронесли по трапу… и через сутки, очнув­шись от анабиоза, Цветков уже стоял перед Чинов­ником по особым пору­че­ниям Депар­та­мента наружных дел Верх­него Уровня созвездия Гончих псов.

* * *
- Мы вынуж­дены были пойти на значи­тельные расходы, чтобы привезти вас сюда, – нормально арти­ку­лируя, но очень непри­ятным, лающим голосом заго­ворил Чиновник. – Всевышний наделил почему-то именно вас особым даром видеть то, чего не видят другие люди на планете Земля, поэтому вы и заме­тили наш раке­то­план. Мы не можем спорить с выбором Всевыш­него, но вы путаете нам карты. Наши инте­ресы на вашей планете пере­се­ка­ются с инте­ре­сами Гончих псов Нижнего уровня, а мы ни в коем случае не заин­те­ре­со­ваны в огласке нашего появ­ления на Земле. Вы же упорно пыта­е­тесь опуб­ли­ко­вать подробное описание увиден­ного вами звез­до­лёта, тем самым разглашая нашу госу­дар­ственную тайну.
Цвет­кова пора­зило, что глаза у чинов­ника были умными, а морда тупая, буль­дожья, совсем как у репор­тёра «Поту­сто­ронних ведо­мо­стей», брав­шего у Цвет­кова интервью, когда он в первый раз увидел тарелку. Чиновник сидел за полу­круглым столом в прозрачной закрытой капсуле и говорил через микрофон.
«Наверное, взры­во­за­щита, – сооб­разил Цветков, – а может защита от наших микробов?!»
По левую руку от Чинов­ника в такой же капсуле сидела поджарая девица в чересчур короткой для деловых встреч форменной юбке. Физио­но­мией и худыми длин­ными ногами она напо­ми­нала борзую. Девица нервно трясла острыми коле­нями и быстро пере­би­рала когти­стыми паль­цами по клави­а­туре, вмон­ти­ро­ванной в стол. «Наверное, местная красотка по «особым пору­че­ниям», а заодно и секре­тарь», – хмыкнул про себя Цветков. Справа сидел какой-то хмурый тип и важно кивал. «Ну и будка у мужика. Хоть в собачью сажай», – опять пора­зился Цветков и решил, что это просто легавый. В целом комната мало отли­ча­лась от подобных офици­альных земных поме­щений, пред­на­зна­ченных для нели­це­при­ятных разговоров.
- Вы сами пони­маете, что для нас не пред­став­ляет труда заста­вить вас замол­чать, но Межга­лак­ти­че­ский Закон не позво­ляет Гончим псам Верх­него Уровня лишать жизни суще­ства низшего разума, наде­лённые даром, подобным вашему. В том случае, если ущерб, причи­нённый вами, вызван неве­де­нием, либо непо­ни­ма­нием соде­ян­ного, мы, согласно Закону, обязаны вас преду­пре­ждать о послед­ствиях и грозящем вам нака­зании – депор­тации с планеты обитания. Причём делать это мы обязаны в присут­ствии не менее двух свиде­телей, – Чиновник кивнул сначала направо, а потом налево. – Поэтому вы здесь.
- А те двое, что меня заби­рали, не могли меня об этом преду­пре­дить? – спросил Цветков.
- Это чело­ве­ко­по­добные биоро­боты. Как и корре­спон­дент газеты «Поту­сто­ронние ведо­мости». Пришлось их срочно созда­вать. Я же вам сказал, что вы уже стоили нам немало. Но Межга­лак­ти­че­ский Закон превыше всего, и мы неукос­ни­тельно будем следо­вать ему и впредь. Сейчас я пред­лагаю вам собствен­но­ручно подпи­сать вот этот доку­мент о нераз­гла­шении всего увиден­ного и услы­шан­ного, связан­ного с нами. И отныне никому ни слова. Даже жене. Не такая уж высокая цена за возмож­ность спокойно жить на Земле, не правда ли? В случае нару­шения данного вами обещания вы пред­ста­нете уже не передо мной, а перед Высшим Судом созвездия. Я не сомне­ваюсь, что вы меня правильно поняли.

* * *
Ещё через сутки тем же путём Цвет­кова возвра­тили на Землю.

* * *
- Ты где был? Я уже все морги обзво­нила! – кину­лась к нему запла­канная Маша. – Ну хоть бы преду­предил, чтоб я тут с ума не сходила. А то исчез, как в воду канул. Что, седина в бороду?! Никак не угомонишься?
- Побойся бога. О чём ты? Я хотел тебя преду­пре­дить, но они меня заве­рили, что ты даже не заме­тишь… – сказал Цветков и осёкся.
- Не вспо­минай бога. Ты к нему не имеешь ника­кого отно­шения. И кто это они? Что, их у тебя много? Я уже было поду­мала, что ты опять у Вален­тины, но она детьми покля­лась, что не видела тебя целую вечность. Значит, ты опять был у каких-то шлюшек…
- Только не городи ерунду. Не надо. Я не могу тебе сказать, где был. Я дал им подписку.
- Чего? Тебе бы куда-нибудь дать, чтоб у тебя лишних желаний не возникало.
- Маша, поверь, мне это может стоить всей даль­нейшей жизни…
- Даль­нейшей жизни со мной тебе это может стоить. Это точно. Только не подходи ко мне. Всё. Я уезжаю к маме.
- Маша, постой! – Цветков вспомнил собачью морду Чинов­ника по особым пору­че­ниям из созвездия Гончих псов. Пощады от него ждать не прихо­ди­лось, но и характер своей жены он изучил хорошо. Да и свой тоже. Он знал, что жить с такой неве­ро­ятной тайной в душе он всё равно долго не сможет.
- Ладно. Только, если ты хоть кому-нибудь расска­жешь, хоть кому-нибудь, мне
- конец! Я не шучу. Я действи­тельно… – Цветков почув­ствовал, что язык у него как будто заклинивает.
- Ну! У кого? – Глаза Маши заго­ре­лись болез­ненным любо­пыт­ством, и Цветков решился.
- Я был там. У них… У гончих псов. Ну в созвездии этом. На тарелке меня туда отвезли. Той самой, что я тебе пока­зывал. Не веришь?!
- Верю, – засме­я­лась Маша, – Конечно, верю. У гончих псов он был! Действи­тельно, фанта­стика. За гранью разум­ного. Лечиться тебе надо, Цветков. Ты даже врать-то по-чело­ве­чески не умеешь. Фантазия у тебя богатая, но дальше тарелки, увы, не идёт. У гончих сук ты, скорее всего, был, вот где. В это я поверю. Ну я пошла.

* * *
Всю ночь Цветков дока­зывал жене, что любит только ее. И доказал. В том, что он был у каких-то женщин, она сильно засо­мне­ва­лась. Цветков не боялся, что Маша выдаст пове­данную ей тайну, хотя, конечно, всерьёз она её не приняла.
«Молодец, что не созна­ешься, значит, любишь, я бы тоже отпи­ра­лась,– призна­лась она, – потому и прощаю».

Это и было для Цвет­кова самым главным, потому что жену он действи­тельно любил больше всех других своих женщин. В Маше, как в чистом небе, он умел видеть то, чего не смог увидеть никто другой на планете Земля, и она это ценила. Два дня Цветков отсы­пался. Восста­нав­ливал нервную и прочие энергии. Выспав­шийся и счаст­ливый он встал, сделал парочку присе­даний и, проведя рукой по щекам, вспомнил, что через день Новый год, а он уже несколько дней не брился. Цветков прошёл в другую комнату, глянул на себя в зеркало и в страхе отшат­нулся. Зажму­рился и медленно разжимая веки глянул в зеркало опять. Видение
не исчезло. Он резко повернул голову и глянул в окно.
За окном висела лета­ющая тарелка.