Просто умер
В сапожной было пасмурно и сыро. Из экономии Герман редко топил зимой, а летом через толстые стены жара с улицы не проникала в комнату совсем. Клиенты называли его – мастер.
Он говорил, что в его семье сапожниками были и дед, и отец, и он без этой работы жить не может. Но на самом деле, в той жизни Герман был профессором математики. По его книгам учились и учатся студенты и будущие кандидаты в профессора. Да и отец к сапожникам не имел никакого отношения, а дед был аптекарем. Сапожником Герман стал, чтобы не сойти с ума в этой доброй и богатой Германии, куда его привезли дети. Они обещали ему до отъезда золотые горы. Говорили, что он будет преподавать в лучших немецких институтах. Главное − это выучить язык, а остальное придёт само собой.
Но язык не лез в его голову, забитую математическими формулами и проблемой, как свести концы с концами. Нет, Герман не голодал, немцы на выживание деньги давали. И лечили бесплатно. Но работы не предлагали. И тогда ему в голову пришла первая идея. Он решил выпускать газету для русских эмигрантов. Спонсоры нашлись, и она вышла в свет. Но русские её не покупали. А немцы по-русски читать не умели. У Германа начались проблемы. Долг кредиторам отдавать надо было, а денег не было. Вот тогда у него и появились первые седые волосы и первый инсульт. Инсульт был лёгкий, предупредительный. Он выжил. Спонсоры были счастливы, и предупредили, что за деньгами они придут позже.
Вторая идея пришла Герману в голову совершенно случайно. Проходя мимо гешефта игральных автоматов, он решил заглянуть туда и был удивлён, что свободных мест за аппаратами нет.
Хозяин казино Томас оказался добрым и гостеприимным человеком. Узнав, что старик из Москвы, сказал, что любит Россию, и что его отец восемь лет помогал русским восстанавливать разрушенные города. Во всём виновата война. Предложил Герману наведываться к нему чаще.
И Герман стал приходить. Потом Томас сказал, что поможет ему открыть такое же казино, как у него, а деньги он сможет отдать, когда начнёт зарабатывать. Томас слово сдержал.
Герман разбогател через полгода. Долги отдал, за что и стали его уважать спонсоры. Появился вкус к жизни. И тут, третья идея посетила поседевшую голову. Он решил купить землю недалеко от Берлина и построить на ней город игральных автоматов. Спонсоры не скупились, и стройка началась. Но уже через некоторое время оказалось, что строить Лас Вегас в Германии нельзя. Законы у немцев строгие и никто отменять их не собирается. Нельзя и всё. Спонсоры забрали казино и сказали, что за остальным долгом придут позже. Теперь на голове Германа были только седые волосы. И его посетил второй инсульт. Паралич сковал правую сторону. Говорил он тихо и с трудом. Однажды, увидев заплаканных жену и детей, он прошептал:
− Лучше бы я просто умер.
Приходил в себя Герман долго. Целых два года. Он познакомился с молодым парнем Лёней. Они разговорились. Оказалось, что у Лёни свой бизнес: сапожная -мастерская.
Парень долго выслушивал жалобы Германа на жизнь и предложил:
− Давай я научу тебя ремонтировать обувь. Немцы – люди аккуратные и за обувью следят. Разбогатеть от такой работы трудно, но на хлеб с колбасой и бутылку водки ты всегда заработаешь. Приходи ко мне в мастерскую и учись.
Герман учился с трудом. Но водку стал пить каждый день. Через полгода в сапожной у Лёни собрались коллеги из других районов принимать у подмастерья экзамен. Выпили ящик водки, съели кучу сыра и сосисок. Экзамен был сдан с отличием.
Потом Лёня одолжил Герману деньги. И он на них купил себе маленькую, холодную, сырую сапожную мастерскую. Работы было мало, но мастер не унывал. Говорил, что когда клиенты узнают, какой он хороший сапожник, то работой его забросают. Увы. Он еле-еле сводил концы с концами. Жена умоляла его закрыть сапожную и сидеть дома с внуками. Но он отвечал, что умирать дома не хочет.
Зимой Герман заболел и попал в больницу. Сапожную закрывать было нельзя. Расходы. Жена выходила на работу, принимала обувь и говорила, что старый мастер уехал на пару дней к себе на Родину. Немцы понимающе кивали и как всегда улыбались. Может, они и в самом деле были рады за Германа. Кто знает? А почему бы и нет, ведь мастер был хорошим и добрым человеком. Вернулся он весной. Зайдя в сапожную, расплакался. Просто так. Стоял у двери и плакал. Ему было больно. Не тело болело. Рыдало, разрывалось сердце. Душа ныла и просилась домой. А дома у него уже давно не было. Спазм сжал горло, ему не хватало воздуха. Он плакал так, как плакал когда покидал Родину, зная, что никогда не вернётся.
Не зажигая света, он сел на стул и посмотрел на открытую дверь. Весна и в Германии весна. Солнце заглянуло в мастерскую. Герман взял несколько маленьких гвоздей, забросил их в рот и, выстроив в ряд, выложил на нижней губе. Как настоящий сапожник. Ведь не зря его называли мастером. Потом взял молоток. Посмотрел на него и с силой ударил по железной ножке. Протяжный колокольный звон заполнил комнату.
Сидящего на стуле профессора математики Германа с гвоздями на губах обнаружила клиентка. Она поздоровалась с ним и пожелала хорошего дня. Потом долго смотрела на неподвижного старого мастера и прошептала:
− O mein Gott!!!
