Традиционный китайский
инструмент жуань
Юэцинь (月琴, yuèqín, т.е. «лунная лютня»), или жуань ((阮), - это разновидность лютни, с круглым корпусом-резонатором. У жуаня 4 струны и короткий гриф с ладами (обычно их 24). Встречаются также жуань с корпусом восьмиугольной формы. Играют на нём при помощи плектра. Инструмент обладает мелодичным звучанием, напоминающим классическую гитару, и используется как для игры соло, так и в оркестре.
В период династии Тан жуань попала в Японию. Экземпляр инкрустированной перламутром лютни жуань, датируемый тем периодом, можно видеть в коллекции японского Национального музея Нары. У этого инструмента длиной в 100 см длинная шейка, плоский круглый резонатор, 4 струны и 14 ладов. За исключением верхней деки, корпус, инкрустированный перламутром, сделан из палисандрового дерева. Ее конструкция по существу та же, что и у современных версий этого инструмента, что свидетельствует о том, что за тысячу лет лютня жуань не претерпела особых изменений. Современная лютня жуань может иметь от 17 до 24 ладов и существует в большой, средней, малой и басовой разновидностях (модификациях). Струны, как правило, настраиваются в квинту и могут продуцировать хроматическую гамму. На жуане играют, зажимая левой рукой лады и защипывая струны правой рукой, используя плектры-коготки или медиатор. Чаще используются большой и средний жуань. Незатейливый, мягкий, очаровательный голос жуаня обогащает звучание ансамбля щипковых инструментов.
В древности жуань называли «пипа» или «цинь пипа» (т.е. пипа династии Цинь). Однако после того, как предок современной пипа попал в Китай по Шёлковому пути во время правления династии Тан (около 5 в. н.э.), название «пипа» закрепилось за новым инструментом, а лютню с коротким грифом и круглым корпусом стали называть «жуань» - по имени игравшего на ней музыканта, Жуань Сяня (3й в. н.э.). Жуань Сянь был одним из семи великих учёных, известных как «Семь мудрецов из бамбуковой рощи».
Семь мудрецов бамбуковой рощи. Жуань Сянь
Семь мудрецов бамбуковой рощи собирались в живописном месте возле скалы Байцзяянь на горе Юньтаньшань. Они вели учёные беседы, пили вино и музицировали. Историки считают их литературными гениями, они положили начало метафизической философии Китая, а также были учёными и поэтами.
Жуань Сянь (второе имя Жун Жун), племянник Жуань Ди, также из компании «Семи мудрецов». Он был талантливейшим музыкантом, славился распущенными манерами, отрицал условности, частенько выпивал и превосходно играл на лютне. Он не прославился как литератор, но имел тонкое восприятие музыки, замечал малейшие ошибки, допущенные главным императорским музыкантом Сюнь Сюем, который публично заявлял, что уступает Жуань Сяню в искусстве.
Жуань Сянь изобрёл новый улучшенный вид пипы, которая используется в настоящее время, его так и назвали «пипа-жуань» в честь Жуань Сяня.
В своё время Шань Тао рекомендовал Жуань Сяня Сыма Яню на чиновничий пост как верного, скромного и надёжного человека. Жуань Сянь стал начальником области Шипин. Никаких больше сведений о Жуань Сяне в истории не сохранилось, только известно, что он умер своей смертью.
Начиная с династии Западная Цзинь, слава о «Семи мудрецах бамбуковой рощи», как посмертно их стали называть, разнеслась по всему Китаю, и они стали примером для подражания потомкам.
Источники:
Традиционные китайские музыкальные инструменты
Китай. Семь мудрецов бамбуковой рощи. Часть 4
Александр Набоков и его жуань
– Саша, когда ты играешь на жуане, у тебя в голове мысли другого рода, характера или же ритма, нежели когда ты играешь на гитаре?
– Да, абсолютно. Потому что с каждым инструментом, с его природой и материей ты коммуницируешь по-своему и он становится частью тебя, твоим ответвлением. Но я скажу так: так как я играю на этом иструменте всего лишь один год, то играю я на нем как гитарист. Я бы не назвал себя классическим музыкантом китайской оркестровой музыки, но я учусь.
– Является ли жуань исключительно оркестровым инструментом или же он также используется на малых сценах, может в рок-музыке?
– Кстати оркестр как таковой в Китае является довольно новым «изобретением», возникшем под влиянием запада. До 20-го века оркестров не было, а жуань активно использовался как группами, так и отдельными музыкантами как солирующий инструмент, отлично подходящий для самовыражения.
– Я читал, что Жуань Сянь – один из семи китайских мудрецов бамбуковой рощи – считается изобретателем жуаня (отсюда и название инструмента), а было это где-то в третьем веке н.э. Жуань Сянь изобрёл тогда этот инструмент в той форме, в какой он существует сегодня?
– Я не думаю, что это вообще важно, изобрёл ли он жуань или нет. Та легенда просто свилась с этим инструментом, существует в народе уже многие сотни лет и ты не сможешь уже разорвать эту связь, если ты обладаешь представлением о культурном позвоночнике данной темы.
– Также используется название «пипа», когда речь заходит о жуане…
– Пипа!? О да, здесь необходимо пояснение. Ранее жуань называли Цинь пипа (ред.: от Империя Цинь). Но, когда в последующей династии Цзынь Жуань Сянь прославился своей игрой на Цинь пипе, инструмент стали называть в его честь. А имя пипа и по ныняшний день принадлежит другому инструменту, пришедшему в континентальный Китай по шелковому пути из мест, которые мы сейчас называем Индия. На пипе играют совсем иначе и у нее другая структура. Это замечательный инструмент, самая отпадная «гитара» (смеется).
– Ты много работаешь в проектах со своими азиатскими друзьями. Недавно ты играл на жуане на гастролях с оркестром. Твои друзья когда-нибудь говорили тебе, что ты играешь на этом инструменте не так, как традиционно принято на нем играть или же как они ожидали бы, чтобы ты на нем играл?
– (Смеется) да, среди моих друзей есть и профессиональные музыканты, которые десятилетиями играют в оркестрах и они конечно же говорят, что я играю на жуане как на гитаре. Другого я и не ожидал, потому что я недостаточно изучил еще народный репертуар. Я импровизирую, а импровизировать я научился именно на гитаре. И все же моя игра на жуане отличается от игры на гитаре – другой инструмент, другой звук, тон, физическое присутствие инструмента абсолютно другое. Когда я беру его в руки, он звучит… он издает совершенно другой звук, который я не ассоциирую с тем, чему я учился играть на гитаре. Но я тебе скажу еще одну вешь: если ты послушаешь очень старые известные классические китайские композиции, написанные для струнных инструментов, для пипы, жуаня – это композиции, пропитанные характером панк-рока или даже скорее металла. И когда я играю на жуане, я действительно чувствую этот дух и испытываю огромное наслаждение!
Еще существуют модели жуаня с электромагнитными звукоснимателями. Однако чем больше я играю на струнных инструментах, чем взрослее я становлюсь на этом пути, тем больше мне хочется играть без всяческих электронных насыщений. Начинаешь понимать, что сырой, необработанный звук акустического инструмента и есть на самом деле самый тяжёлый металл (смеется). И как раз к этому открытию меня приводит сейчас жуань. Когда я заучиваю и играю классические китайские композиции, я начинаю чувствовать, что они выражают инструмент намного полнее. Тогда я могу понять характер этого инструмента и войти в диалог с гармонией этой культуры. А потому мы с тобой не можем строго судить о жуане, из записанного видео. Здесь мы имеем абсолютно вольную импровизацию.
– Как ты пришёл к этому инструменту?
– Хм… Ну, меня просто попросили сыграть в оркестре… Вообще я играю на гитаре, а на жуане действительно легко начать играть, если ты уже имеешь опыт игры на гитаре. Когда я сыграл свой последний концерт с китайской фольклорной группой Children’s Hospital, я познакомился там с музыкантами, играющими на народных китайских инструментах. Примерно в то же время друзья подарили мне эрху – старинный китайский струнный смычковый инструмент. И я начал брать уроки игры на эрху. Но в какой-то момент я понял, что мне интереснее импровизировать нежели брать уроки и я стал приносить на уроки гитару. Так мы играли дальше и однажды меня спросили: «ты хочешь научится играть на жуане? Нам не хватает жуаня в оркестре.» Я ответил: «Отлично, мне сейчас не хватает чего-нибудь интересного!» Я взял жуань и начал играть. И понял, что этот мир намного обширнее, чем я представлял.
Интересный момент случился в континентальном Китае. Я сыграл концерт в Дунгуане и отправился с другом в Гуанчжо́у. Там я встретил группу китайских панков. Они попросили меня сыграть с ними импровизированный концерт. И это было очень интересно, потому что я понял, что в основном в континентальном Китае, если разговаривать с музыкантами моих лет или младше, никто даже не знает классические китайские инструменты толком, никто их и в руки не брал до этого. Это было абсурдно – двое не-китайцев из Канады учили китайских панков в Гуанчжо́у играть на китайских инструментах. Это было очень абсурдно, но очень приятно.
И возвращаясь к вопросу о том, как я пришел к жуаню. Все развивалось само собой. Во-первых я родился в Средней Азии и впитал в себя ритмы струнных инструментов узбекской и казахской музыки, которая добралась по Шёлковому пути через Монголию в северный Китай. Во-вторых, в университете Торонто я посвятил несколько лет изучению дальневосточного искусства. Дальше познакомился с музыкантами из группы Children’s Hospital, мы записывали музыку и выпустили в итоге два альбома. В общем, все это развивалось довольно последовательно.
– Саша, заключительное слово?
– Смешная история: когда меня спросили «хочешь сыграть на этом инструменте?», я ответил «да!». И я подумал, ну, для прослушивания я выучу лёгкую классическую композицию. Но я, оказывается, и понятия не имел, как читать китайские ноты, т.к. китайская музыкальная аннотация не соответствует европейскому нотному ряду. И мне пришлось подбирать оркестровое соло для жуаня на слух (смеется)… Мышление, на мой взгляд, в классических китайских композициях построено часто на системе пентатоники, пятитональной гаммы, но отличие заключается в том, как они записывают ноты. Потому что они записывают их цифрами – так называемая jiǎnpǔ notation. Но, ты знаешь, мы сейчас в том возрасте на этой планете, когда любой китайский инструмент может сыграть любую классическую западную композицию из канона – все то, что мы называем романтической или классической музыкой. Ограничений здесь нет! Очень многие из произведений, написанных для китайских оркестров со второй половины 20-го века, отчётливо несут в себе европейское влияние. С другой стороны, если ты послушаешь к примеру Дебюси, ты найдёшь у него влияние индонезийской музыки. Все непрерывно находится в движении. Что я хотел сказать: аннотация пишется по-другому, а вот музыку Китая – её нужно изучать, чтобы понять ее глубокий собственный дух.
И в заключение. Любой инструмент, электронный ли, струнный ли, оркестровый или нет – каждый из них обладает своим звуковым присутствием. Та же гитара, синтезатор, барабаны – я думаю о них не как о барабанах и так далее, а как о предмете, который издаёт звуковые вибрации. И когда ты начинаешь о них думать просто как о вещи, которая издаёт звуковые колебания, тогда у тебя пропадают все предрассудки. Такие как «о, я не могу играть на этом инструменте, я не умею играть на гитаре, я должен играть на пианино, как на пианино» – нет, ты можешь взять молоток и играть им по струнам клавира, а на гитаре ты можешь играть напильником и этот инструмент останется музыкальным инструментом. Это открытый взгляд на вещи, но с другой стороны, я сыграл тебе на инструменте с тысячелетней историей. И в идеале я был бы счастлив соединить эти два подхода: играть на жуане открыто, изучив при этом историю его репертуара.
Беседа записана Романом Набоковым.
Александр Набоков. Осенняя импровизация
