Рожде­ствен­ская звезда

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.

Его согре­вало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере.
Над яслями тёплая дымка плыла.

Доху отряхнув от постельной трухи
И зёрнышек проса,
Смот­рели с утёса
Спро­сонья в полночную даль пастухи.

Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над клад­бищем, полное звёзд.

А рядом, неве­домая перед тем,
Застен­чивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

Она пламе­нела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.

Она возвы­ша­лась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой Вселенной,
Встре­во­женной этою новой звездой.

Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небы­валых огней.

За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спус­ка­лись с горы.

И странным виде­ньем грядущей поры
Вста­вало вдали всё пришедшее после.
Все мысли веков, все мечты, все миры.
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затеп­ленных свечек, все цепи,
Всё вели­ко­лепье цветной мишуры…
…Всё злей и свирепей дул ветер из степи..
…Все яблоки, все золотые шары.

Часть пруда скры­вали верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей и дере­вьев верхи.
Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,
Могли хорошо разгля­деть пастухи.
— Пойдёмте со всеми, покло­нимся чуду,—
Сказали они, запахнув кожухи.

От шарканья по снегу сдела­лось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.

Морозная ночь похо­дила на сказку,
И кто-то с навью­женной снежной гряды
Всё время незримо входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.

По той же дороге, чрез эту же местность
Шло несколько ангелов в гуще толпы.
Незри­мыми делала их бестелесность,
Но шаг оставлял отпе­чаток стопы.

У камня толпи­лась орава народу.
Светало. Озна­чи­лись кедров стволы.
— А кто вы такие? — спро­сила Мария.
— Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
— Всем вместе нельзя. Подо­ждите у входа.

Средь серой, как пепел, предут­ренней мглы
Топта­лись погон­щики и овцеводы,
Руга­лись со всад­ни­ками пешеходы,
У выдолб­ленной водо­пойной колоды
Ревели верблюды, ляга­лись ослы.

Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звёзды сметал с небосвода.
И только волхвов из несмет­ного сброда
Впустила Мария в отвер­стье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углуб­ленье дупла.
Ему заме­няли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шепта­лись, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот огля­нулся: с порога на Деву,
Как гостья, смот­рела звезда Рождества.

Борис Пастернак (1947)

---