Mortuus Est
РОЖДЕНИЕ И ПОБЕГ
Когда я из матери вылез, она
Почему-то не удивилась этому…
Сразу подумал: в том не моя вина,
Что обращаются люди к раздетому
На непонятных мне языках –
К недавно пришедшему,
С красными пятнами на висках,
Свободу нашедшему.
И вдруг:
Тук-тук, тук-тук!!!
Сердце моё волнуется.
Испуг?..
Нет – много рук
Берут, что не целуется…
Сопротивляюсь всем, кто схватил меня,
Кто в общество позвал человеческое…
Моё ли оно? Мало на правду дня!
Чувствую телом, что не отеческое.
Ведь всё чужое, злое вокруг…
Притворство их нравится,
Пока здесь каждый брат мне и друг.
Пусть мир позабавится…
А я:
Топ-топ, топ-топ!!!
К счастью пойду, где прячется…
Тая
Себя от троп,
Дома кто был, наплачется.
Поэтому, если найдут мой путь,
Пусть остановятся.
На месте я не смогу отдохнуть…
Гонятся, гонятся…
ИМПЕРАТОР
Я – император книг,
Писатель и читатель…
И если вечность – миг
Для тех, кто здесь искатель
Фальшивых истин, значит смысла нет
Мне вдохновляться тьмой, что гасит свет.
Страницы чистые,
Готовые к прогрессу,
А буквы быстрые –
К любому интересу…
Всё это соблазняет простотой,
Но и пугает, как немой застой.
Владеть бумажными
Империями можно
И даже важными,
Но только осторожно,
Пока другой тиран власть не возьмёт,
Не сделает свой личный переплёт.
ДАЛИ
Безумец, мечтавший убить свою мать,
Художник, которого можно обидеть,
Он много хотел человечеству дать,
Но только успел его возненавидеть.
Шутом притворялся, влюблённым, хотя
Любить не умел, сомневаясь в тех чувствах,
Что в мир приглашая, как в вечность, дитя,
Теряют себя в современных искусствах.
Ему говорили: «Глупец ты, Дали!
Во снах, Сальвадор, нет ни правды, ни славы…»
А он отвечал: «Я от всех вас вдали
Ищу капли Божьей, но сладкой отравы».
Его запрещали, но сюрреализм
Понятным вдруг стал и почти безопасным…
Фашистом считали, пока коммунизм
Не сделался всюду ужасным и властным.
«Не «измы», а личности в будущем нас
Должны вдохновлять и вести к совершенству», –
Так думал Дали, как Христос, но не спас
Себя самого, предаваясь блаженству.
АПОКАЛИПСИС
В глазах старой рептилии
Отражается цивилизация,
Ложась тенью Бастилии
На всё новое… Не провокация,
А таинственное воскрешение,
Для вампиров и крыс – приглашение.
Когда двери откроются
В неизвестное и всестороннее,
Стада кровью умоются,
Чтобы стать поумней, благороднее…
Проявление власти общественной
Прекратится в свободе естественной.
ИЛЛЮМИНАТ
В наше время он богат,
Власть имеет,
Зная жизнь, иллюминат,
Но не смеет
Быть в толпе своих рабов.
Посвящённый
Только сам, без лишних слов
Запрещённый…
Почему же до сих пор
Не раскрыта
Его тайна? Договор?!
Может, слита
Самим Богом в пустоту
Или чёртом?..
Влез один на высоту
В мире стёртом.
Одинаковых людей
Производит,
Как на фабрике, злодей,
И уводит
Не туда, где свет горит,
Ум пылает,
А во мрак… Ведь говорит:
«Ложь спасает…»
ЕСЛИ СМЕРТЬ В МЕНЯ ВЛЮБИЛАСЬ…
Если смерть в меня влюбилась,
Я отвечу ей:
«Ты, подруга, заблудилась…
Мысли красть не смей!»
Ждёт она, когда забуду
О своей судьбе
И участвовать не буду
В нашей с ней борьбе.
Не умру, пока страдаю,
Силой не возьмёт…
Как цветок, я увядаю,
Зная, что поймёт…
Грусть уставшего от гнёта
Разных диктатур –
Только повод для полёта
В жизнь больших культур.
EX NIHILO
Тот, кто смог сберечь до конца
В голове своей мысли все,
Не поранив травой лица
И не спрятав его в росе;
Кто на свет иллюзорный шёл –
Ничего во тьме не нашёл.
Не скитаться больше ему,
Человеку из небытья,
Потому что верить всему
Невозможно. Галиматья
Поселилась в пространствах, в нём…
И не сделать хода конём.
Он, как шахматный здесь король, –
Беззащитный, слабый, «живой».
Незавидная эта роль…
Хорошо – пока с головой!
Только мысли мешают жить,
Принуждая кровь свою пить.
ПУТЕШЕСТВЕННИК
Взять всё, что есть, и двигаться вперёд,
Оставив груз ненужный из камней
И золота; растаять словно лёд,
Чтоб выскользнуть из суетливых дней.
А всё, что есть, хранится в голове,
Поэтому никто не украдёт
Власть тайны, не рождённой ни в молве,
Ни в истине, которая умрёт.
ПРОКЛЯТЫМ ПОЭТАМ
Кто был собой, тому не страшен ад.
В безмолвии мы быстро умираем.
И каждый смерти, как свободе, рад,
Отвергнутый величественным раем.
Но если там, за будущим, одна
Всего лишь темнота и тот же холод,
Который здесь был, та же тишина,
Нас может соблазнить духовный голод.
В соблазне этом грезится звезда
И вид на бесконечное пространство…
Птенец, который выпал из гнезда,
Не знает, что такое постоянство.
Поэтому, поэты, никогда
Не будем уходить, не возвратившись
В свой вечный ад, где за бедой беда,
Дорогой неизвестной соблазнившись.
СТРАШНЫЕ ЛЮДИ
Есть люди, у которых нет судьбы.
Они, как тараканы, здесь плодятся…
Не испытав волнений и борьбы,
Всего, что дышит вечностью, боятся.
Но есть другие – знающие смерть
И ужас жизни, властные вампиры.
Им интересно на себя смотреть,
Устраивать дуэли и турниры.
В ПЛЕНУ БЕЗУМИЯ
Моё безумие – не то,
Что у других людей…
Для всех я бог или никто,
Но только не злодей.
Безумие толпы – обман
Партийных, хитрых лиц.
Оно, как шумный океан,
Повсюду, без границ.
И лишь безумие элит –
Могильный, трупный смрад,
Рассыпанный в раю гранит –
Распространяет яд.
ФРАНСУА ВИЙОН
Дружил он с совестью, с бедой,
Но только не с собой…
И ненавидел всех, любя,
Но только не себя…
Науки знал, умом блистал,
Но сам никем не стал…
Терпел жестокий холод, крал,
Но гордо умирал…
Бродягой к смерти лишь пришёл,
Но вечность в ней нашёл…
С добром и злом прощаясь, он
Был Франсуа Вийон.
ЛЮДИ В ЧЁРНОМ
Нет сомнений, в обществе вздорном,
Где не видно добрых существ,
Ходят тёмные люди в чёрном
Без особых, нужных веществ.
И, давно управляя миром,
Говорят они, что уже
Завладели инфо-эфиром
На невидимом рубеже.
Власть их портит, но защищает
От изгоев разных мастей…
Тот, кто в чёрном, не обещает…
Существует он без страстей.
Недоступные и в костюмах
Самых чёрных – чернее тьмы –
Эти люди прячутся в трюмах
Кораблей вдали от зимы.
Но зима в них самих, наверно,
Как морозом и скользким льдом,
В плен взяла сердца лицемерно,
Превратила ум в личный дом.
БЕЗ СЛЁЗ
Не позовёт дорога в неизвестность –
Я тайными тропинками уйду
В бескрайнюю, невидимую местность,
И там, в тиши, покой себе найду.
Все знания оставлю тем, кто будет
Меня в домах уютных вспоминать
И никогда, я верю, не забудет…
Из памяти нельзя любовь изгнать.
Но если кто-то вдруг возненавидит
Свободного, уставшего от грёз,
То пусть поймёт: ничем он не обидит
Поэта, уходящего без слёз.
НЕПОБЕДИМЫЙ
Уйти и не вернуться никогда.
Не озвереть – растаять навсегда
В своей мечте, в которой есть любовь…
Теряться в ней, как в детстве, вновь и вновь.
Но всюду ужас, грязь и холода,
Моря, в которых тёмная вода,
В горах уже мне тоже не спастись…
И детства нет. Сказать ему: приснись?
Преследуют и гонят в пустоту
Меня, а также гордую мечту.
Оледенеть и камнем, может, стать?
Что есть во мне, я не хочу отдать…
Отдать кому? Кто совесть потерял
И всех друзей обманом устранял?..
Обидеться? Не для того рождён!
Хоть мёртвый в жизни, но не побеждён.
MORTUUS EST
Ушедший навсегда
Туда, где нет пределов,
Где даже города
За призраками звёзд
Прозрачные, без стен,
Без судеб и уделов,
Как множественность гнёзд
Стеклянных или плен.
Не терпят там вранья
Ничтожного, ни пыли,
Ни стаи воронья,
Способного убить…
Там нечего терять,
Искать… Ведь все забыли,
Что рвётся с прошлым нить,
Что смерть не разменять…
