---

 

Элишева Янов­ская

Царица Савская
и Хатшепсут:
Две царицы в одной

“Когда же царство­вавшая в то время над Египтом и Эфио­пией и отли­чав­шаяся особенною мудро­стью и вообще выда­ю­щи­мися каче­ствами царица узнала о доблести и необы­чайных умственных способ­но­стях Соло­мона, то желание лично позна­ко­миться с тем, о ком она ежедневно слышала столько необы­чай­ного, всецело овла­дело ею.”

Иосиф Флавий, “Иудей­ские древности”
(книга 8-я, глава 6-я)

За отпу­щенные ему 84 года врач, психо­ана­литик, сионист, астроном и историк-люби­тель Имма­нуил Вели­ков­ский успел на удив­ление многое. Он жил и работал в пред­во­енной Пале­стине, дружил с Эйнштейном, пере­пи­сы­вался и даже осме­ли­вался спорить с Фрейдом, основал научный журнал «Scripta Universitatis», поло­живший начало Еврей­скому универ­си­тету в Иеру­са­лиме. Но наибольшую извест­ность Вели­ков­ский получил благо­даря своей теории о серии “забытых” чело­ве­че­ством природных ката­клизмов, произо­шедших в исто­ри­че­скую эпоху, и пере­смотру хроно­логии Древ­него мира.
К 1939 году, когда уроженец Витебска Вели­ков­ский пере­ехал в США и начал писать книги, посвя­щенные рекон­струкции хроно­логии Древ­него мира, он успел закон­чить в Москве меди­цин­ский факультет универ­си­тета, побы­вать в Германии, где начал изучать психо­анализ и позна­ко­мился с Эйнштейном, прожить несколько лет в Пале­стине, куда он приехал вслед за своим отцом, сиони­стом и горячим сторон­ником возрож­дения иврита.
Идея пере­смотра хроно­логии Древ­него мира пришла к Вели­ков­скому не сразу. Она неожи­данно разви­лась из идеи напи­сать книгу о героях нескольких работ Фрейда – Моисее, Эдипе и фараоне-рефор­ма­торе Эхна­тоне, инте­ре­со­вавших Вели­ков­ского вначале скорее с точки зрения психо­ана­лиза, чем как исто­ри­че­ские персо­нажи. Изучая в ходе работы над книгой древ­не­еги­пет­ские источ­ники, в част­ности, знаме­нитые “Речения Ипувера”, Вели­ков­ский пришел к выводу, что описанные в них события отно­сятся ко временам Исхода и соот­вет­ствуют библей­ским десяти казням. Соот­вет­ственно, евреев, поки­нувших страну, нельзя отож­деств­лять с вторг­ши­мися в нее захват­чи­ками-гиксо­сами, как это делали, вслед за египет­ским жрецом 3 в. до н. э. Мане­фоном, неко­торые егип­то­логи. Продолжая свои изыс­кания, Вели­ков­ский утвер­жда­ется в мысли, что тради­ци­онная хроно­логия древ­не­еги­пет­ской истории, в основе которой лежит версия Мане­фона, требует пере­смотра. А если так, то того же требует и хроно­логия истории многих других циви­ли­заций Древ­него Востока – ведь она тради­ци­онно выстра­и­ва­лась в соот­вет­ствии с наиболее изученной древнеегипетской.

В ходе своей много­летней работы (серия книг под общим назва­нием “Века в хаосе” публи­ко­ва­лась в 1940-50 гг.) Вели­ков­ский отследил несколько “циви­ли­заций-двой­ников”. Так, например, он утвер­ждал, что хетт­ская куль­тура никогда не суще­ство­вала, а за нее ошибочно была принята неверно дати­ро­ванная халдейско-вави­лон­ская. Вели­ков­ский сдвинул в среднем на 600 лет временные границы египет­ских дина­стий и синхро­ни­зи­ровал египет­скую историю с тради­ци­онной библей­ской хроно­ло­гией, найдя в египет­ских источ­никах аналоги библей­ских имен, названий и событий. По версии Вели­ков­ского, Исход евреев из Египта произошел в эпоху Сред­него Царства, а начало 18-й дина­стии, осво­бо­дившей Египет от заво­е­ва­телей-гиксосов, совпало с прав­ле­нием первых иудей­ских царей – Саула, Давида и Соло­мона. Самих гиксосов -“аму” иссле­до­ва­тель отож­деств­ляет с амале­ки­тя­нами, побеж­ден­ными Саулом. Соот­вет­ственно, считает он, изгнание гиксосов из Египта произошло не в 1580 г. до н. э., а почти на 6 столетий позже.

Знаме­нитая женщина-фараон Хатшепсут, по мнению Вели­ков­ского, также правила не в 16 в. до н. э., как считают егип­то­логи-тради­ци­о­на­листы, а в десятом, являясь совре­мен­ницей царя Шломо (Соло­мона). Более того, она была не кем иным, как леген­дарной гостьей Соло­мона царицей Савской, а пасынок и преемник Хатшепсут Тутмос III – библей­ским фара­оном Шишаком, разгра­бившим Иеру­са­лим­ский Храм. Оста­но­вимся подробнее на этом эпизоде – несо­мненно, одном из самых инте­ресных у Великовского.

Суще­ствует несколько основных источ­ников, повест­ву­ющих о визите царицы Савской к царю Соло­мону. Прежде всего, конечно же, еврей­ские – ТаНаХ и Аггада.

“И царица Шева, услышав о славе Шломо, пришла испы­тать Шломо загад­ками в Йеру­ша­лаим с очень большой свитой и с верблю­дами, навью­чен­ными благо­во­ниями, и множе­ством золота, и драго­цен­ными камнями…” – почти дословно повто­ряясь, дважды повест­вует ТаНаХ

Более пространная версия визита царицы, с подробным описа­нием ее хитро­умных загадок и свое­об­разной внеш­ности, известна нам из Аггады.

Араб­ские источ­ники, в первую очередь Коран (Сура XXVII), считают слово “Саба” (Шева) не именем царицы, а назва­нием страны, которой она правила (Саба или Шева в Йемене), и вслед за Аггадой сооб­щают, что зага­дочная царица Сабы покло­ня­лась Солнцу. Особ­няком стоит эфиоп­ская версия встречи Соло­мона и царицы Савской. В ней она названа царицей Эфиопии, упоми­на­ется и имя царицы – Македа (что может быть созвучно трон­ному имени Хатшепсут – Маат-Ка-Ра). Эфиоп­ская легенда из сред­не­ве­ко­вого сбор­ника “Кебра Негаст” припи­сы­вает Македе любовную связь с царем Соло­моном, от которой родился сын Менелик. Это позво­ляло членам дина­стии эфиоп­ских монархов возво­дить свою родо­словную к самому царю Давиду и, соот­вет­ственно, считать себя в родстве с Иисусом.

 

И лишь один источник – “Иудей­ские древ­ности” Иосифа Флавия, сооб­щает, что зага­дочная царица правила одно­вре­менно и Египтом, и Эфио­пией. Северная часть Эфиопии (Нубия) была заво­е­вана отцом Хатшепсут, Тутмосом I. Теоре­ти­чески Флавий мог черпать инфор­мацию о путе­ше­ствии царицы из какого-то неиз­вест­ного нам египет­ского источ­ника, считает Вели­ков­ский (о путе­ше­ствии в Египет самого Флавия нет никаких сведений).

В отличие от полу­ле­ген­дарной царицы Савской, женщина-фараон Хатшепсут – абсо­лютно реальное исто­ри­че­ское лицо. Дочь фараона Тутмоса I, прин­цесса Хатшепсут по обычаю египет­ских фара­онов выходит замуж за своего едино­кров­ного брата Тутмоса II. В браке рожда­ются две дочери, а вскоре Хатшепсут оста­ется вдовой. Она стано­вится регентшей при своем пасынке и племян­нике Тутмосе III (сыне Тутмоса II от другой женщины), но вскоре офици­ально объяв­ляет себя фара­оном. Кроме Хатшепсут история Древ­него Египта знает только четырех фара­онов женского пола.

Вели­ков­ский отме­чает, что обе царицы, исто­ри­че­ская и леген­дарная, соче­тали в своей внеш­ности мужские и женские черты. Широко известна агга­ди­че­ская история о том, как Соломон вынудил свою гостью припод­нять полы одежды и проде­мон­стри­ро­вать ноги:

“… Пока­за­лось царице, что царь не стеклом, а водою окружен – и безот­четным движе­нием подняла она края одежд, до колен обнажив ноги свои. Увидел Соломон, что ноги у нее воло­сами обросли, и сказал он:

– Красота твоя – красота женская, а волосы – волосы мужчины. У мужчины красиво оно, у женщины изъяном почи­та­ется” (Таргум Шени, Мидраш-Мишле).

Образ Хатшепсут отли­чает та же двой­ствен­ность. Имя, полу­ченное ею при рождении, более чем женственно, оно озна­чает “Нахо­дя­щаяся впереди благо­родных дам”. Офици­ально став фара­оном, Хатшепсут продол­жала не без кокет­ства титу­ло­вать себя “Прекрас­нейшей из женщин”. При этом как фараон, живое вопло­щение бога Гора, она носила мужские атри­буты, в част­ности, мужской головной убор и тради­ци­онную привязную бородку, и изоб­ра­жа­лась как в женском, так и мужском костюме. В изоб­ра­женной на стене храма сцене создания Хатшепсут бог-гончар Хнум лепит фигуру маль­чика, а не девочки-прин­цессы. При ее упоми­нании в сохра­нив­шихся надписях употреб­ля­ются место­имения то мужского, то женского рода.

В прав­ление Хатшепсут страна процве­тает – она разви­вает флот и торговлю, активно зани­ма­ется стро­и­тель­ством. Одним из наиболее известных событий эпохи Хатшепсут стала морская экспе­диция в страну Пунт, из которой 5 кораблей царского флота верну­лись нагру­жен­ными ладаном и другими благо­во­ниями, сажен­цами мирровых дере­вьев, золотом, слоновой костью, черно­ко­жими рабами и экзо­ти­че­скими живот­ными для царского зверинца. Сцены встречи египтян с прави­те­лями Пунта, пере­носа на корабль пунтий­ских сокровищ и пейзажи страны запе­чат­лены на прекрасных в своей выра­зи­тель­ности баре­льефах храма Амона-Ра, постро­ен­ного Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри, непо­да­леку от Фив.

Серии изоб­ра­жений на стене храма расска­зы­вают о наиболее важных собы­тиях царство­вания Хатшепсут, начиная с ее чудес­ного рождения. Любо­пытно, что хотя Пунт, или Боже­ственная Страна, был изве­стен егип­тянам задолго до экспе­диции Хатшепсут (например, некий чиновник, живший во времена 6-й дина­стии, посетил Пунт 11 раз), и контакты с ним были делом обыденным, именно этому визиту посвя­щены несколько больших серий изоб­ра­жений на стене храма. Озна­чает ли это, что царица лично возгла­вила экспе­дицию, а на баре­льефах, повест­ву­ющих о путе­ше­ствии, ее фигура не изоб­ра­жена на корабле рядом с фигур­ками моряков из сооб­ра­жений субор­ди­нации? По мнению Вели­ков­ского – несомненно.

Точное место­на­хож­дение Пунта, несмотря на частые визиты египтян, до сих пор точно не уста­нов­лено. Частота путе­ше­ствий дает осно­вание пред­по­ло­жить, что рассто­яние между стра­нами было отно­си­тельно небольшим, а из неко­торых древ­не­еги­пет­ских надписей следует, что Пунт распо­ла­гался к востоку от Египта. По мнению Вели­ков­ского, Пунт и Боже­ственная Земля – это Пале­стина-Финикия и Святая Земля Иеру­са­лима, а дико­вины, приве­зенные Хатшепсут из путе­ше­ствия – не что иное, как щедрые дары Соло­мона царице Савской.

“Дико­винные вещи, приве­зенные Хирамом из Офира, обезьян и других животных, серебро, редкое в ту эпоху, эбонит, слоновую кость и драго­ценные камни, благо­вония и мирру… и деревья, “прежде никогда не виданные” – все это сходно в библей­ской версии путе­ше­ствия, в истории Иосифа и в надписях и фресках египет­ского храма” (“Века в хаосе”, с. 178).

Сам же храм, считает Вели­ков­ский, был построен царицей после ее возвра­щения в Фивы по образцу Иеру­са­лим­ского, а “новые формы рели­ги­озных цере­моний с двена­дцатью жрецами и верховным жрецом, совер­ша­ющим службу” (там же), также были введены под влия­нием увиденной царицей службы в Иеру­са­лим­ском Храме. Иссле­до­ва­тель отож­деств­ляет упомя­нутые в надписях на баре­льефе миртовые террасы, которых достигли путе­ше­ствен­ники, с заса­жен­ными благо­вон­ными расте­ниями и пряно­стями (исполь­зо­вав­ши­мися во время службы в Храме) террасы Иеру­са­лима. Приве­зенные царицей из Пунта и поса­женные рядом с храмом Амона-Ра дико­винные деревья он считает дере­вьями, прислан­ными Соло­мону в дар от царя Хурама и пере­дан­ными им царице Савской. Присут­ствие в Пунте людей черной расы и афри­кан­ских животных Вели­ков­ский также объяв­ляет приве­зен­ными из Офира дарами Хурама.

Вели­ков­ский находит аналоги имен, приве­денных в надписях на стенах храма Хатшепсут, в тексте ТаНаХа. Так, прави­теля или намест­ника Переху (Паруаха), встре­тив­шего в Пунте египет­скую экспе­дицию, он считает отцом идумей­ского намест­ника эпохи царя Соло­мона, Иосо­фата бен Паруаха.

Придя к власти после смерти мачехи, Тутмос III уничтожил значи­тельную часть ее надписей и изоб­ра­жений. Не избе­жали этой участи и баре­льефы храма в Дейр-эль-Бахри, в том числе и примерно две трети изоб­ра­жений на стене, посвя­щенной Пунту. Возможно, уничто­женная часть изоб­ра­жений могла бы пролить свет на другие подроб­ности этого зага­доч­ного путе­ше­ствия и стать еще одним аргу­ментом в пользу или против теории Великовского.

---