Автор: | 17. января 2021

Полина Жеребцова родилась в г. Грозном 20 марта 1985 года. Пережила на родине две войны, с девяти лет вела дневники, которые впоследствии были изданы на разных языках мира под названием «Чеченские дневники 1994–2004. Муравей в стеклянной банке». Пишет стихи, прозу, сотрудничает как драматург с театрами России и Европы. С 2012 года проживает в Финляндии. Картины выставлялись в культурных центрах Финляндии, Швеции и России. В настоящий момент её картины находятся в частных коллекциях США, России, Европы.



 

Стихи старого чеченца

Цикл стихов Полины Жереб­цовой от лица
чечен­ского старика, созданный по рассказам знако­мого семьи.

 

Матери

Я помню черные косы под старым платком,
Ты утром вста­вала и шла на работу в поля.
Откуда ты брала силы, чтоб строить дом
И землю пахать, будто это родная земля?

Казах­ские степи — таков был судьбы приговор.
Потеря родных и непро­ли­тость горьких слез.
Я помню, как ты тоско­вала без наших гор!
Мечтала увидеть во сне дедов сад из роз.

Тогда я поклялся, что будет однажды день,
И я привезу тебя в наше село в Чечню!
Но солнце не светит вечно, приходит тень,
И ангел смерти нагрянул в мою семью.

Тебя хоро­нили в далеком чужом краю.
Мне было десять, я плакать при всех не мог.
Упрямо твердил, что теперь ты живешь в Раю,
И где-то на Небе тебя защи­щает Бог.

 

*  *  *
Война это горе, и кто бы ни шел воевать,
Оставит свой дом. И не паханы будут поля.
Зачем нас учили друг друга всегда убивать?
Почто не сказали, что общая мама — Земля?

Я слушал немало, что я — «черно­жопый сосед»,
И в гневе кричал: «Ах ты русская злая свинья!»
И что полу­чи­лось? У власти такой Людоед,
Что мигом сожрет хоть его, хоть тебя, хоть меня.

Мне страшно смот­реть, как Россия упала на дно.
Ее не вернуть! Ту страну, где мы жили светлей!
Вдали от Кавказа и мне умереть суждено,
И только во сны входят образы первых друзей.

Мы вместе играли: Алеша, Ильяс и Назир.
Ильяса под бомбой с женою убило потом.
Алеша наш спился, борясь за измен­чивый мир,
Назир — одинокий старик с сума­сшедшим котом.

А я не могу даже новости нынче смотреть:
«Избили, пытали, опять расчле­нили… Несут!»
И хочется мне поскорее уже умереть,
Прове­рить, что ТАМ…
Может, все-таки лучше, чем ТУТ?

 

Бежен­ство

Любимый мой Кавказ!
Ты свет моих очей…
В разлуке я — другой,
Я без Тебя — ничей.

Ты в снах моих всегда,
Ты дом мой и печаль.
Я с внуком жду суда,
В Европе, одичав.

Зачем мой сломан дом?
Где дочь моя и сын?
Так спра­шиваю я,
Но с внуком я один.

Мы смотрим про войну
И книги, и кино.
Чужие люди здесь
Пьют красное вино.

Кто мы для них теперь?
Зачем сюда пришли?
И бросили Кавказ,
Жемчу­жину души!

Проклятая война,
Сразила всех друзей.
Настали времена
И хуже, и подлей!

Аллах, дай силы мне
Все внуку рассказать.
Как хоронил в земле
Я шесть детей и мать.

Один остался внук.
Он в колы­бели спал,
Когда, как злой паук,
Снаряд на дом упал.

 

Драконы

Мы видим на небе, когда отцветет бирюза,
Осколки лучей, прорас­та­ющих жадно сквозь тьму…
В чечен­ских легендах, мне некогда дед рассказал,
Следили драконы за всем, что подвластно Ему.

Горели глаза их, сверкая недобрым огнем,
Когда заме­чали они прегре­шения Земли.
Шептали драконы: «Давайте все мигом сотрем!»,
Но только решения без Бога принять не могли.

А Бог мило­сердно взирал с высоты на людей,
Прощал им ошибки и даже ненужное зло!
И с каждым столе­тьем драконы ярились сильней,
Они возму­ща­лись: «За что людям так повезло?!».

А люди не знали про высшие эти дела,
И строили башни, и думали жить на войне…
Решили драконы вмешаться, стеная от зла,
И Землю распла­вить в свер­ка­ющем красном огне.

Но где-то в горах жил ребенок, что Бога просил,
О том, чтобы мир наступил и пропала война.
И старый дракон, присмирев, вдруг слезу уронил.
Потопом назвали ее еще в те времена.

Вода все смывала: и добрых, и злых, и дома…
А Бог повелел отойти всем драконам назад.
С тех пор на границе вселенной, где вечная тьма,
Свер­кают глаза их, как звезды в сто тысяч карат.

2012-2013 гг.