Писа­тель­ница
и правозащитница
Нина Катерли
скон­ча­лась
в Санкт-Петербурге 

Артур Фред

Замеча­тельная Нина Катерли, упрямо почему-то ассо­ци­и­ру­ется у меня с фанта­сти­че­ским рассказом прочи­танным еще в интер­нате, который повлиял на меня ошело­ми­тельно. Там дело было в том, что одна барышня соби­рала всевоз­можные диоды и элек­троды, соеди­няла их в невоз­можную систему, скле­и­вала, паяла, а когда вклю­чила данную неве­ро­ятную машинку в сеть, то бутылка кефира повисла над этим произ­ве­де­нием хаоса и таким образом было открыто нечто неведомое.
Уже позже на различных хиппов­ских вписках, то ли в Киеве, то ли в Питере, то ли где - я читал заме­ча­тельные рассказы Н.Катерли, мне расска­зы­вали что она дружила с кем-то из Стру­гацких и я был уверен что тот рассказ напи­сала именно она.
Более того - для меня такое оста­ется важным, потому что женщина она была заме­ча­тельная и то что она умерла сегодня в Питере с одной стороны глубоко печалит, а с другой - прям радует.
Так как лите­ра­тура ее оста­нется надолго, а мучаться ей уже не придется в той очумевшей более чем на сто лет, стране.
Вот, например, начало ее рассказа «ЫРВЩ», издан­ного в перестройку:
«На кувалду Сергей Фомич не похож. Фигура у него
щуплая, цвет лица довольно прозрачный, голову он все
время норовит втянуть и спря­тать. Улитин. Вот как бы
ему назы­ваться, если бы в жизни все скла­ды­ва­лось так,
как нам хочется…» - и каково ей было, когда именно кувалда и Кувал­дины стали символом ее родины?… Сколь изме­ни­лись те улит­ко­по­добные, жалкие совет­ские, каковые ползали от очереди к очереди и шипели о «жи..х», вот теперь они с кувал­дами и авто­ма­тами в руках, обнаг­левшие, здоровые, сытые псы войны, убивают и пытают украинцев…
Она блестяще писала об угрозе нацизма в России, еще при СССР, до этого блед­ного чекиста и певца при чёлке, зани­ма­лась право­за­щитной деятель­но­стью, а теперь ее внучка Е.Беркович оказа­лась на нарах - каков ужас то!… И полицаи России прихо­дили к ней с обыском, шарили по полкам, топтали бумаги, толка­лись и мазали своими дурными лапами её книги, тетради, стол, стулья…
Не пред­ставляю как она выдер­жи­вала и продол­жала жить среди них, писать, гово­рить, думать…
Барух даян вэ-эмет, прекрасная Нина Фарфель, светлая-пресветлая память…

Лев Шлосберг

Мы стали общаться с Ниной Семё­новной регу­лярно именно после возбуж­дения уголов­ного дела против Жени Беркович («Женьки», как назы­вала внучку бабушка) и Свет­ланы Петрийчук. Последний звонок был в минувшую субботу.
Нина Семё­новна была чело­веком несги­ба­емым, бесстрашным и опти­ми­стичным. Никто не знает, насколько её жизнь была сокра­щена варвар­ским уголовным делом против Беркович и Петрийчук, но пере­жи­вания её о судьбе Жени были силь­ней­шими. Она очень наде­я­лась дожить если не до конца режима, то до встречи с Женей. Запаса времени и сил не хватило. Так или иначе, у крими­наль­ного анти­се­мит­ского дела по спек­таклю «Финист Ясный Сокол» появи­лась первая чело­ве­че­ская жертва.
Нина Катерли полу­чила опыт поли­ти­че­ского сопро­тив­ления с первых свободно напи­санных слов, которые в начале 1980-х не пропу­стила совет­ская цензура. Тогда повести Нины Катерли по её решению пошли в самиздат и загра­ницу. Реаги­ро­вать на поли­ти­че­скую реаль­ность было легче в форме полу­фан­та­стики, за которой легко угады­ва­лась урод­ливая совет­ская реальность.
Эти публи­кации Нины Катерли вошли в неиз­бежное столк­но­вение с КГБ и совет­ской властью. События тех лет описаны Ниной Семё­новной в повести «Вторая жизнь», вошедшей в книгу воспо­ми­наний «Чему свиде­тели мы были». Всего Нина Катерли выпу­стила 15 книг прозы и публи­ци­стики. Все они стоят на сокро­венной полке подлинной лите­ра­туры, продик­то­ванной талантом и совестью.
Право­за­щитная работа, которую Нина Катерли считала не менее важной, чем лите­ра­турную, привела к созданию целого ряда доку­мен­тальных пове­стей о поли­ти­че­ских судебных процессах. Нина Семё­новна никогда не боялась ставить публичную подпись под обра­ще­ниями в защиту полит­за­клю­чённых и обра­ще­ниями протеста против уничто­жения прав и свобод чело­века в России. Расска­зала однажды, как поли­цей­ский сказал ей: «Мы все думаем так же, как вы, только молчим».
Книги Нины Катерли вышли в свет на русском, англий­ском, немецком, фран­цуз­ском, япон­ском, китай­ском, венгер­ском, чешском и других языках. В мире нена­висти и вражды эти книги – нити мира и свободы, способные сохра­нить живое чело­ве­че­ское общение между людьми, разде­лен­ными грани­цами и правительствами.
В бездонную неосо­вет­скую эпоху, в которую прова­ли­лась наша страна, книги Нины Катерли помогут людям прожить и пере­жить время несво­боды и варвар­ства. Нина Семё­новна не дожила до возвра­щения свободы, но сохра­нила её внутри себя. А душа бессмертна.