---

Разбитый сосуд, святая Лючия, рухнувший мост — и другие детали, на которые важно обра­тить внимание, читая «Боже­ственную комедию»

1. 1. 1. Тайна рухнув­шего моста

В пятом рву вось­мого круга ада (21-я песнь) Данте и Вергилий встре­чают груп­пу демонов. Их пред­во­ди­тель, Хвостач, говорит, что дальше дороги нет — мост разрушен:

…Дальше не пройти
Вам этим гребнем; и пытать бесплодно:
Шестой обрушен мост, и нет пути.

Чтоб выйти все же, если вам угодно,
Ступайте этим валом, там, где след,
И ближним гребнем выйдете свободно.

Двена­дцать сот и шесть­десят шесть лет
Вчера, на пять часов поздней, успело
Протечь с тех пор, как здесь дороги нет.

Слова демона удив­ляют своей преуве­ли­ченной деталь­но­стью — зачем Данте и чита­телям знать о времени обру­шения какого-то моста с точно­стью до часа? Между тем в этих строфах содер­жится ключ к одной из главных загадок «Боже­­­ственной коме­дии» — хроно­логии дантов­ского путе­ше­ствия, о которой Данте нигде не гово­рит прямо, но которую можно рекон­стру­и­ро­вать на основа­нии разбро­санных тут и там намеков.

В первой терцине «Ада» расска­зы­ва­ется, что Данте поте­рялся в сумрачном лесу, «зем­ную жизнь пройдя до поло­вины». Можно пред­по­ло­жить, что мы на­хо­димся в районе 1300 года от Рожде­ства Христова: в Средние века счита­лось, что жизнь длится 70 лет  , а Данте родился в 1265 году. Отни­маем от 1300 года 1266 лет, о которых говорит Хвостач, и полу­ча­ется, что мост обру­шился при­мерно в конце земной жизни Христа. Вспомним Еван­гелие, где напи­сано, что в момент смерти Иисуса произошло силь­нейшее земле­тря­сение — судя по все­му, оно и разру­шило мост. Если доба­вить к этим сооб­ра­же­ниям сооб­щение еван­гелиста Луки о том, что Христос умер в полдень, и отсчи­тать пять часов назад, стано­вится ясно, что разговор о мосте проис­ходит в 7 утра 26 марта 1300 года — через 1266 лет и без пяти часов день после смерти Христа на кресте (Данте думал, что она произошла 25 марта 34 года).

Учтя все остальные временные указания «Комедии» (смены дня и ночи, распо­ложение звезд), мы можем уста­но­вить, что путе­ше­ствие Данте в загробный мир длилось неделю с 25 по 31 марта 1300 года .

Эта дата выбрана неслу­чайно. В 1300 году папа Бони­фаций VIII объявил пер­вый в истории церкви юбилейный год: было обещано, что каждые сто лет каж­дый веру­ющий, совер­шивший палом­ни­че­ство в Рим и посе­тивший соборы Святого Петра и Апостола Павла, получит полное отпу­щение грехов. Вполне веро­ятно, что весной юбилей­ного года Данте отпра­вился в Рим посе­тить моги­лы апостолов — во всяком случае, строки 18-й песни звучат как описание очевидца:

Так римляне, чтобы наплыв толпы,
В год юбилея, не привел к затору,
Разго­ро­дили мост на две тропы,

И по одной народ идет к собору,
Взгляд обращая к замковой стене,
А по другой идут навстречу, в гору.

Там-то, в юбилейном Риме, и могло свер­шиться чудесное палом­ни­че­ство в за­гробный мир. День начала палом­ни­че­ства, 25 марта, несет еще ряд смыслов: 25 марта Господь создал мир; 25 марта, за девять месяцев до Рожде­ства, вопло­тился Христос. Кроме того, во Флоренции именно с этого дня начи­нался отсчет нового года.

Данте приступил к «Комедии» через несколько лет после пред­по­ла­га­емой да­ты загроб­ного путе­ше­ствия (первые наброски отно­сятся, возможно, к 1302 го­ду, но полно­ценная работа над поэмой продол­жа­лась с 1306–1307 годов и до смер­ти поэта). Работая над поэмой из «буду­щего», Данте напол­няет ее впе­чатляю­щи­ми проро­че­ствами и предсказаниями.

1. 1. 2. Тайна святой Лючии

Во второй песни «Ада» Вергилий расска­зы­вает, кто послал его на помощь Дан­те, поги­бав­шему в сумрачном лесу. Оказы­ва­ется, это были три прекрасные женщины:

…У трех благо­сло­венных жен
Ты в небесах обрел слова защиты
И дивный путь тебе предвозвещен.

Три благо­сло­венных жены — это Дева Мария, святая Лючия и Беат­риче. Мария (она, впрочем, не названа по имени) расска­зала о беде поэта святой Лючии, а та призвала Беат­риче. Беат­риче — это Биче Порти­нари, умершая за 10 лет до времени действия «Комедии», любовь юного Данте, которой он посвятил «Новую жизнь»  . Беат­риче не побо­я­лась спуститься из рая в лимб   к Верги­лию и молить его о помощи. Внимание Марии, главной заступ­ницы за людей перед Господом, к Данте тоже вполне понятно, но при чем здесь святая Лючия?

Святая Лючия в народной традиции счита­лась покро­ви­тель­ницей зрения и по­могала при болезнях глаз  . Особое отно­шение Данте к святой Лючии связано с серьез­ными пробле­мами со зрением, которые он получил в юности из-за усерд­ного чтения. Данте расска­зы­вает об этом в «Пире»  : «Утомив зрение упорным чтением, я настолько ослабил свои зрительные способ­ности, что все светила каза­лись мне окру­жен­ными какой-то дымкой». Не исклю­чено, что и Беат­риче была почи­та­тель­ницей святой Лючии: дом, в котором она жила после заму­же­ства, примыкал к церкви Святой Лючии. Так что святая прекрасно подхо­дила на роль посред­ника между Марией, вознес­шейся на небо Беат­риче и Данте.

В выборе этого персо­нажа отра­жа­ется общий принцип «Комедии»: будучи гран­­­диозным теоло­ги­че­ским, фило­соф­ским и поэти­че­ским полотном, она одно­вре­менно явля­ется рассказом об инди­ви­ду­альной жизни автора, где каждое поэти­че­ское решение связано с его чувствами, стра­стями и дета­лями земного пути.

1. 1. 3. Тайна мусульман

В 28-й песни «Ада» Данте встре­чает пророка Мухам­меда и правед­ного халифа Али, терпящих вечную муку как «сеятели раздора и раскола»: во времена Данте счита­лось, что Магомет был като­ли­че­ским прелатом, отко­лов­шимся от истин­ной веры, поэтому для Данте он раскольник. Нелестное изоб­ра­жение пророка (описание его мук — одно из самых физио­ло­гичных в «Комедии») зара­бо­тало Данте славу врага ислама («Комедия» даже запре­щена в Пакистане).

Как бочка без дна, насквозь продырявлен —
От рта дотуда, где исход фекалий,
Нутром один из них был взору явлен.

Кишки меж колен отвратно свисали,
Видне­лось сердце и мешок желудка,
Набитый жвачкой, выпач­канный в кале.

Однако отно­шение Данте к исламу куда сложнее и тоньше. В лимбе среди ге­роев и мудрецов Антич­ности встре­ча­ются знаме­нитые мусуль­мане: Саладин, султан Египта и борец с кресто­нос­цами, Авиценна   и Авер­роэс  . Эти трое — един­ственные из обита­телей лимба, рожденные после прихода Христа.

Кроме того, счита­ется, что и вся струк­тура поэмы может отра­жать историю ноч­ного путе­ше­ствия и возне­сения Пророка (исра и мирадж), во время которых Мухаммед пред­стал перед Аллахом, а также посетил рай и ад, где увидел бла­женство правед­ников и муки греш­ников. В сред­не­ве­ковой араб­ской традиции суще­ство­вало множе­ство описаний мираджа — их сход­ство с «Коме­дией» впер­вые обос­новал испан­ский арабист Мигель Асин-Пала­сиос в 1919 году. Позже стали известны версии этих текстов на роман­ских языках, детально описываю­щие путе­ше­ствие Пророка и распро­стра­нив­шиеся по Европе из араб­ской Испа­нии. Эти находки сделали гипо­тезу о дантов­ском знаком­стве с этой араб­ской тради­цией куда более прав­до­по­добной — и сегодня она призна­ется большин­ством дантоведов.

1. 1. 4. Тайна Эпикура

Все в том же лимбе Данте встре­чает множе­ство античных философов:

Потом, взглянув на невы­сокий склон,
Я увидал: учитель тех, кто знает,
Семьей мудро­лю­бивой окружен .

К нему Сократ всех ближе восседает
И с ним Платон; весь сонм всеведца чтит;
Здесь тот, кто мир случайным полагает,

Философ знаме­нитый Демокрит;
Здесь Диоген, Фалес с Анаксагором,
Зенон, и Эмпе­докл, и Гераклит…

В этом списке нет Эпикура, и это неслу­чайно: ему в «Комедии» угото­вано совсем другое место — Данте увидит его могилу в шестом круге ада, где пребы­вают еретики:

Здесь клад­бище для веривших когда-то,
Как Эпикур и все, кто вместе с ним,
Что души с плотью гибнут без возврата.

Эпикур (341–270 до н. э.) жил до появ­ления христи­ан­ства и поэтому не мог счи­­таться еретиком в полном смысле слова. Обычные для Средних веков обви­нения Эпикура в безбожии берут начало в речах апостола Павла против эпику­рей­ства и продол­жа­ются в писа­ниях первых христи­ан­ских аполо­гетов: так, Лактанций порицал Эпикура за отри­цание боже­ствен­ного промысла и бессмертия души, за разру­шение религии и пропо­ведь разврата. Этот ана­хронизм созвучен общему сред­не­ве­ко­вому анти­ис­то­ризму: Сред­не­ве­ковье лепит исто­ри­че­ских персо­нажей по своему образцу, превращая античных героев в рыцарей, а фило­софов — в христи­ан­ских мысли­телей и стирая раз­личия между эпохами. Не чуждо это и Данте.

1. 1. 5. Тайна разби­того сосуда

В начале 19-й песни Данте пере­ска­зы­вает туманный биогра­фи­че­ский эпизод: неза­долго до времени действия «Комедии» он разбил сосуд с крестильной водой во флорен­тий­ском бапти­стерии Сан-Джованни, спасая тону­щего в нем ребенка:

Повсюду, и вдоль русла, и по скатам,
Я увидал неис­чис­лимый ряд
Округлых скважин в камне сероватом.

Они совсем такие же на взгляд,
Как те, в моем прекрасном Сан-Джованни,
Где таин­ство крещения творят.

Я, отрока спасая от страданий,
В недавний год одну из них разбил…

Действи­тельно, во времена Данте во Флорен­тий­ском бапти­стерии вокруг кре­стильного источ­ника были сделаны углуб­ления, куда поме­ща­лись большие глиняные сосуды со святой водой. Как считает филолог Марко Санта­гата, этот эпизод вставлен в текст поэмы по двум причинам. С одной стороны, Данте хотел дать объяс­нение своему действию, которое, возможно, стало причиной скан­дала (на это указы­вают слова, кото­рыми он завер­шает свой рассказ: «И вот печать, в защиту от шептаний!» — что озна­чает: пусть это свиде­тель­ство убе­дит людей не слушать ложные слухи).

В то же время рассказ Данте напо­ми­нает ветхо­за­ветную притчу о пророке Иере­­мии и глиняном кувшине. Пови­нуясь воле Господа, пророк поку­пает глиняный кувшин и разби­вает его перед старей­ши­нами: так же, как человек разби­вает глиняный сосуд, Господь может сокру­шить народ Изра­илев, если люди нару­шают заветы Господа и покло­ня­ются идолам.

Разбивая кувшин со святой водой, Данте воспро­из­водит жест пророка. Иере­мия восстал против идоло­по­клон­ства народа Изра­и­лева, а Данте в «Комедии» восстает против совре­мен­ного ему идоло­по­клон­ства — симонии церкви  . В 19-й песни Данте обру­ши­вает гнев на пап, обме­ни­ва­ющих духовное на мате­риальное и ведущих мир к гибели:

О Симон-волхв, о присных сонм злосчастный,
Вы, что святыню божию, Добра
Невесту чистую, в алчбе ужасной

Растлили ради злата и сребра,
Теперь о вас, казнимых в третьей щели,
Звенеть трубе назна­чена пора!

Данте уже случа­лось туманно наме­кать на свой проро­че­ский дар. В «Новой жиз­ни», дойдя до момента смерти Беат­риче, Данте отка­зы­ва­ется расска­зы­вать о ней: «Мне не прили­че­ствует гово­рить об этом, так как я стал бы превоз­но­сить самого себя, что особенно заслу­жи­вает пори­цания» (Данте наме­кает на мисти­ческое видение, случив­шееся с ним в момент смерти Беат­риче). Совре­менный дантовед Мирко Тавони сбли­жает этот эпизод с Посла­нием апостола Павла к корин­фянам: спустя 14 лет после события апостол расска­зы­вает о том, как он был «восхищен» (то есть вознесен) на небо. Павел молчал об этом чуде рань­ше, чтобы не превоз­но­сить самого себя и не гордиться таким божествен­ным зна­ком. Данте тоже наделен особым даром и также не хочет гово­рить о нем прямо, дабы не восхва­лять самого себя.

1. 1. 6. Тайна живых людей в аду

В 18-й песни Данте встре­чает знакомого:

Пока я шел вперед, мой взор упал
На одного; и я воскликнул: «Где-то
Его лицом я взгляд уже питал».

Я стал, стараясь распо­знать, кто это,
И добрый вождь, оста­но­вясь со мной,
Нагнать его мне не чинил запрета.

Бичу­емый, скрывая облик свой,
Склонил чело; но труд пропал впустую;
Я молвил: «Ты, с поникшей головой,

Когда наруж­ность носишь не чужую, —
Вене­дико Качча­не­мико. Чем
Ты заслужил приправу столь крутую?»

Вене­дико деи Качча­не­мичи — видный поли­ти­че­ский деятель второй поло­вины XIII века, лидер болон­ских гвельфов  . Именно после прихода к власти его пар­тии Данте был вынужден поки­нуть Болонью, где провел несколько лет изгна­ния  . Этим объяс­ня­ется личная непри­язнь Данте к Венедико.

В 1300 году, когда разво­ра­чи­ва­ется действие «Комедии», исто­ри­че­ский Вене­дико был еще жив — он умрет только в 1303 году. Данте пишет эту песнь около 1307–1308 годов — и либо забы­вает о точном времени смерти болонца, либо созна­­тельно прене­бре­гает хроно­ло­гией, чтобы раскви­таться со своим врагом.

Но если этот случай допус­кает двоякую трак­товку, то в других местах Данте соз­на­тельно идет на неко­торые ухищ­рения, чтобы поме­стить в ад людей, во время действия «Комедии» — в конце марта 1300 года — еще живых. Например, в 19-й песни поэт сводит счеты с нена­вистным ему папой Бонифа­цием VIII , который умер только в 1303 году. Данте встре­чает папу Нико­лая III, терпя­щего вечные муки за грех симонии, и обра­ща­ется к нему. Но душа грехов­ного папы прини­мает поэта за Бонифация:

Как, Бони­фаций, — отозвался тот, —
Ты здесь уже, ты здесь уже так рано?

Таким образом Данте указы­вает, что душе Бони­фация уже угото­вано место в аду.

Еще один живой мертвец — Бранка Дориа, гену­эзец, распла­чи­ва­ю­щийся за пре­дательство гостя. Он также оказался в аду задолго до своей исто­ри­че­ской смер­ти в 1325 году (через несколько лет после смерти самого Алигьери). Души таких преда­телей низвер­га­ются в ад сразу после совер­шения злодей­ства, а в тело все­ляется демон. Поэтому живым кажется, что «Бранка д’Орья жив, здоров, он ест, и пьет, и спит, и носит платья».

1. 1. 7. Тайна кентавров

В седьмом круге ада Данте и Вергилий первым делом встре­чают стража — полу­че­ло­века-полу­быка Минотавра:

…А на краю, над сходом к бездне новой,
Раски­нув­шись, лежал позор критян,

Зачатый древле мнимою коровой.

<…>

Как бык, секирой насмерть поражен,
Рвет свой аркан, но к бегу неспособен
И только скачет, болью оглушен,

Так Мино­тавр метался, дик и злобен…

Спус­каясь еще ниже, они видят кентавров с их «двойной природой» и гарпий «с широ­кими крылами, с ликом девьим».

Присут­ствие в христи­ан­ском аду Данте мифо­ло­ги­че­ских персо­нажей языче­ской Антич­ности уже не удив­ляет чита­теля, ведь стра­жами преды­дущих кругов были пере­возчик душ умерших через Стикс Харон, царь Крита Минос, охра­няю­щий врата ада Цербер, бог богат­ства Плутос. Данте снова действует по-сред­­­­не­ве­ко­вому, приспо­саб­ливая Антич­ность под свои нужды: языче­ские чудо­вища превра­ща­ются в адских бесов, а на карте ада текут мифи­че­ские реки Ахерон, Стикс и Флегетон.

Но Мино­тавр, кентавры и гарпии объеди­нены не только античным проис­хожде­нием: связы­вает их также двой­ственная природа, соче­та­ющая чело­ве­ческое и животное. Почему это важно? Потому что Данте строит свой ад, подражая Аристо­телю. Вспомним слова Вергилия в конце 11-й песни:

Ужели ты не помнишь изреченья
Из Этики, что пагубней всего
Три нена­вистных небесам влеченья:

Несдерж­ность, злоба, буйное скотство?
И что несдерж­ность — меньший грех пред богом
И он не так карает за него?

Первые круги отве­дены грехам невоз­дер­жан­ности, затем идут насиль­ники, в самой же глубине нахо­дятся обман­щики и предатели.

Античные гибридные чудо­вища нахо­дятся в седьмом круге, круге насиль­ников, и пред­став­ляют собой алле­го­ри­че­ское изоб­ра­жение грехов этой части ада: живот­ный элемент, проявив­шийся в пороках томя­щихся здесь греш­ников, в них явлен физически.

Это лишь один из много­чис­ленных случаев дантов­ского исполь­зо­вания алле­гории: каждый элемент, будь то исто­ри­че­ский персонаж или мифо­ло­ги­че­ское чудо­вище, приоб­ре­тает, помимо конкрет­ного поэти­че­ского, допол­ни­тельное алле­го­ри­че­ское значение. Этот алле­го­ризм Данте типичен для Сред­не­ве­ковья, и все-таки его пред­став­ление о чело­веке пред­вос­хи­щает идеи неопла­то­ников итальян­ского Возрож­дения  : человек нахо­дится на полпути между живот­ны­ми и Богом и может прибли­зиться к боже­ствен­ному полюсу, опираясь на дан­ный ему разум, или же опуститься до состо­яния живот­ного (показа­тельно, что прила­га­тельное bestiale — «животный» — употреб­ля­ется у Данте только в отно­ше­нии к людскому пове­дению и всегда в очень нега­тивном ключе).

Анастасия Бело­усова. 7 секретов «Ада» Данте // Arzamas.

---