Скотобой Менахем Зильбер и пани 
Стефания Коваль­ская

Местеч­ковый триллер

После истории с Ж.И.Д.ом героем дня в местечке Малая Заблу­довка стал Менахем Зильбер, владелец ското­бойни. Осквернив законы Торы, он привёз в местечко чисто­кровную шлях­тянку. Женщину баль­за­ков­ского возраста, статную жгучую брюнетку Стефанию Коваль­скую. Малая Заблу­довка встала на дыбы. Отступ­нику от Торы община объявила еврей­скую вендетту.
Из местеч­ко­вого любимца Менахем превра­тился в местеч­ко­вого изгоя. До этого поступка Зильбер слыл завидным женихом. Сажень в плечах, пшеничные усы, шатен, богат, широк душой и телом. Одним словом, лихой еврей, любимец местеч­ковой публики.
С женщи­нами бывал то по-мужицки груб, то чрез­мерно обхо­ди­телен. Так, перед тем, как перейти к завер­ша­ю­щему действию, интел­ли­гентно спра­шивал у дамы: «Вы позво­лите?». Или: «Обещаю, что вам не будет больно». Или: «Осме­люсь признаться вам в любви».
За что еще Малые Заблуды любили скотобоя – за его фран­цуз­ские каль­соны, которые он выменял на ярмарке в Пшемысле, небольшом поль­ском городке, при закупке очередной партии скота. Каль­соны сире­не­вого цвета выменял на две коровы у старого поль­ского козла.
Украсил их гене­раль­скими лампа­сами, ширинку залатал бархоткой в виде лавро­вого листка. Надев каль­соны, Менахем лихо взлетал на лошадь и гарцевал по пыльным улочкам местечка. Из раскрытых окон им любо­ва­лись не только неза­мужние, но и зрелые замужние девицы.

* * *
История знаком­ства Зиль­бера с Коваль­ской сложи­лась следу­ющим образом.
Впервые он её увидел все в том же поль­ском городке Пшемысле (ныне Пере­мышль), куда под видом шлях­тича неле­гально проникал на ярмарку за очередной партией скота.
Как-то, по случаю удачной сделки Менахем зава­лился в небольшую симпа­тичную корчму.
За соседним столиком обратил внимание на одиноко скуча­ющую даму, коро­та­ющую время за рюмкой коньяка.
Их взгляды встре­ти­лись. Зильбер тут же пригласил ее к себе за столик. Дама охотно согласилась.
– Пани по-русски розумие? – Спросил Менахем.
– Разумию. – И назва­лась Стефа­нией Коваль­ской. – A яка назва пaн?
– Я Менахем Зильбер.
– Ты есть жид?!
– Мама – полька, а отец – еврей.
– Матка Боска! Полька була замужем за жидем? То не може бычь!
Зильбер повинился:
– Несчастный случай.
– Поведжи ми! Я хо́чу дознаться!
– Не сейчас, потом.
Менахем подо­звал офици­анта и заказал еще по рюмке коньяка.
– Пан жону имеет? – Спро­сила дама.
– Её убили.
– Kто? Для че́го?
– В местечке был погром.
– А где же ты сховался?
– Я был на ярмарке в Пшемысле.
– Когда то стало?
– Пять лет назад. А у пани муж имеется?
– Был коханек. Он мне змиенил.
– Твой любовник был большой дурак. Такой краса­вице я никогда не изменил бы!
– Не мови. Вы, межчижны, все таки!
– Не все. Могу поклясться на Танахе!
– Ох, и хитрый ты, холера!
– Почему холера?
– Як поляки мовят. Кельнер! – Позвала Стефания. – Еще две склянки бренди.
– Принеси бутылку! – Приказал Менахем.
– Вау! Жид так дюжо пьёт? – Восклик­нула Стефания.
– А что, жиды не люди?
– Люди! Люди! Но не все. А ты есть добри жид.
Официант принёс бутылку.
– Про́шу!
Стефания оказа­лась хорошей собу­тыль­ницей. Менахем разлил коньяк по рюмкам.
– Стефа, я пью за тебя!
– Джекуе, Менах. А я пие до цебе!
Выпили, налили. Выпили, налили… Не заме­тили, как бутылку выпили до дна, а за окнами давно уже стемнело.
Новая знакомая пред­ло­жила Зиль­беру отпра­виться в Краси­чине полю­бо­ваться старинным замком шлях­тичей Красицких.
– Тутай поближу. Пан не боится духов?
– Я в призраков не верю, – сказал Менахем.
– Ну-ну… – Лукаво усмех­ну­лась Стефа.

* * *
На ступенях замка их встретил призрак. Тонкая, как прутик, девушка в свадебном наряде. Лёгкий ветерок развевал на ней фату.
Стефания в испуге кину­лась на грудь Мена­хему. Тот по-рыцарски прижал ее к себе.
Невеста-призрак отки­нула с лица фату, печально улыбнулась.
Стефания спро­сила у невесты: почему её лицо печально?
– Но как могу я не грустить?– Отве­тила «невеста». И пове­дала гостям свою печальную историю.
Триста лет назад Влад­зимеж, старший сын владельцев замка, решил на ней жениться. Шлях­тичка Беата отве­тила согла­сием. Перед первой брачной ночью от нетер­пения овла­деть неве­стой у жениха за свадебным столом оста­но­ви­лось сердце. Помочь Влад­зи­межу лекаря были бессильны. В резуль­тате, празд­ничное пирше­ство обер­ну­лось траурным засто­льем. Через месяц свадьбу повто­рили. Теперь на месте жениха сидел младший брат Влад­зи­межа – Вели­слав. Но и тут вмеша­лись злые силы. На брачном ложе Вели­слав от волнения потерял мужскую силу. С тех пор Беата навсегда оста­лась девственницей.
– Не печалься, – подбодрил ее Менахем. – Еще найдёшь себе мужского призрака. А сейчас нас извини, Беата, но нам пора уйти. У нас с пани имеются свои дела. Я верно говорю? – Спросил он у Ковальской.
Стефания смущённо покраснела:
– Так-так…
Беата попрощалась.
– До видзення, дрогие госцие! Приеджи до мние! Я тутай появляя в кажди вторек.

* * *
– Где ты научи­лась гово­рить по-русски? – Спросил Стефанию Менахем, как только они отошли от замка.
– В прошлом року в моим дому було червоно войско. И между ними был добры хлопак Михаил. Дзиен он учил мние мовить по росийску, а в ноци бардзо кохал.
– А где сейчас он, этот добрый хлопак?
– Его из ревности убил поляк Войтецкий.
– Стефа, давай отпра­вимся к тебе! – Пред­ложил Менахем.
– До мине не можливо.
– Почему?
– Когда червони боёв­ники побёгли из Пшемысле, они мой дом пору­шили. Теперь живу я в жопе.
– В жопе? Это как?! – Расте­рялся Зильбер.
Стефа рассмеялась:
– Так сарай поляки жопой называют.
– Хочу к тебе в сарай! – Потре­бовал Менахем.
– В жопе бардзо мало месца. Идзем до парку.
– В парке люди!
– Там есть места, где нас лудзи не забачут.

* * *
Живо­писный парк был разбит на берегу речушки Сан. Менахем усадил Стефанию на пень и велел никуда не отлу­чаться, а сам отпра­вился на поиски глухого уголка. Найти его не пред­ста­вило особого труда. Парк как будто пред­на­значен был для влюб­ленных парочек, ищущих уеди­нения. Через один­на­дцать минут Менахем вернулся за Стефанией.
– Я нашёл! Пойдём!
Едва заметная тропинка привела их к небольшой опушке, спря­танной в густых кустах.
– Ну, как тебе здесь? – Спросил Менахем.
– Бардзо дюжо… А что тутай мы будемо робить?
– Целоваться.
– Цало­вание? Для че́го? О том не мысли!
– Ты не любишь целоваться?
– Мне ешчеже никто не цаловал.
– А хлопак Михаил?
– Русские межчижны в лёжку не зробят поцалунки.
– Хочешь, цело­ваться научу?
– Бардзо хо́чу…
Менахем повалил ее на землю. И произнёс свою коронную в подобных случаях заученную фразу:
– Обещаю, тебе не будет больно…
– Менахем, як добро ты меня цалуешь … – Чуть слышно просто­нала Стефа.
С тех пор Менахем и Стефания не расста­ва­лись. Менахем зача­стил на ярмарку в Пшемысль.

* * *
Как-то солнечным апрель­ским утром, когда Менахем нахо­дился на базарной площади, Малые Заблуды обле­тела весть: «Христос воскрес!». Как это воскрес?! – Не поверил Зильбер и остол­бенел. Оста­новил бежав­шего ему навстречу уже нетрез­вого Жорку Кошкина, сторожа местной водокачки.
– Георгий, это правда, что Христос воскрес?
– Воис­тину воскресе! – Побо­жился Кошкин и пере­кре­стился. – Побёгли в церкву, поглядим! Мужики сказали, что он там сейчас.
Вслед за толпой они рванули в церковь. На ступеньках церкви батюшка Авдотий сообщил им, что Ииусус Христос только из церкви напра­вился к евреям в синагогу.
– Иди туда один, – сказал Георгий. – Право­славным в сина­гогу вход заказан. Потом расска­жешь мне.

Сина­гога была полна евреями. Зильбер пробился ко Христу и припал к Его ногам. Христос возложил длань на голову Мена­хема и молвил:
– Сын мой, я ведь, как и ты, тоже иудей. Не думай, что я пришёл нару­шить каноны Ветхого Завета. И наперёд запомни: не убивай, не прелю­бо­дей­ствуй, не кради, не говори неправду про других, не желай ничего чужого, не завидуй никому.
– Обещаю, Господи, во всех делах своих следо­вать Ветхому Завету!
– Ну, то-то, сын мой. И учти, что за тобой следить я буду строго. Мне сверху видно всё, ты так и знай.
И тут, о чудо! Христос опять вознёсся и исчез.
Менахем покинул сина­гогу, прива­лился к дереву. То ли всё ему почу­ди­лось, то ли всё случи­лось наяву…
Не будучи христи­а­нином, но узнав, что и Христос проис­ходил от иудеев, Менахем попросил его помочь укре­пить любовь к Стефании, а любовь Стефании к себе. Христос пошёл ему навстречу и помог ему.

* * *
День ото дня и ночи встречи Мена­хема и Стефы превра­ти­лись в праздник.
Но вот на смену празд­нику любви пришло несчастье.
Вторично за последний месяц крас­но­ар­мейцы с улюлю­ка­ньем и свистом ворва­лись в Перемышль.
Впереди на Урагане скакал комдив Жеребко. Коно­патое лицо с пере­битым носом, заду­белый шрам на полщеки и дикий глаз из-под папахи.
– Смерть полякам! Жидов не трогать, с ними разбе­рёмся опосля! – Кричал комдив, разма­хивая шашкой. – Если кто из них за красных, то пущай живут.
Пере­мышль будто вымер. Насе­ление заби­лось по домам, наглухо заперев на окнах ставни.
И тут, откуда ни возь­мись, крас­но­ар­мейцам пере­бежал дорогу чёрный кот. Ураган взды­бился, заржал, выкатив такой же дикий глаз, как и у Жеребко.
– Какая сволочь напу­стила чёрного кота под копыта крас­но­ар­мейцев?! – Закричал комдив и замах­нулся шашкой.
Пере­мышль, зата­ив­шись, по-преж­нему молчал. И тут, откуда ни возь­мись, на дороге появи­лась Стефа, броси­лась под копыта Урагана и спасла кота.
Комдив расправил пшеничные усы и оста­новил коня.
– В каком дому живёшь, краса­вица? – Спросил Жеребко.
– Я не в дому живу, а в жопе, – отве­тила красавица.
– Дерзишь комдиву?!
– Жопой у поляков назы­ва­ется сарай, – пояс­нила Стефа. – Мой дом в прошлом разе червоны воины порушили.
– А ну, сидай ко мне в седло! – Приказал Жеребко. – Пого­ворю с тобой в твоём сарае.
– В сарай не можно. Меня тамо пржи­я­цель дожидается.
– Кто такой? Поляк?
– Ние. Жид.
– Жид?! А ну покажь того жида. Я с ним живо разберусь!
– Но пан командир обещал жидов не трогать. То есть добры жид.
– А я чем хуже твоего жида? Я тоже добрый хлопец. Оста­нешься довольна! – Заржал Жеребко.
С Жеребко порав­нялся замполит Гвоздёв.
– Комдив, не время бабу мять. Возьмём Премышль, тогда возь­мёшь и девку.
На лице комдива взыг­рали злые желваки.
– Ночью жди меня! – Приказал он польке. – А жида гони!
Огрел коня кнутом и пустился вскачь.
– Да поможи Бог мне! – Взмо­ли­лась Стефа.
И Бог, действи­тельно, помог ей. Через несколько минут вражья пуля комдиву раздро­била череп. Случи­лось это на центральной площади, где стоял костёл. Жеребко не успел и слова молвить, как из седла замертво выва­лился наземь.

* * *
Мёрт­вого комдива на красном знамени бережно внесли в костёл. Ксёндз отка­зался отпе­вать крас­ного бойца. Отпе­вали его крас­но­ар­мейцы. Гово­рили, каким героем был Жеребко, о его вдове, которая еще не знает, что она уже вдова, об Урагане, остав­ше­гося без комдива сиротой и отныне был объявлен сыном кава­ле­рий­ского полка.
Смерть героя решено было отме­тить трое­кратным оружейным залпом. Но политрук Гвоздёв приказал отста­вить поми­нальный залп: патроны приго­дятся в будущих боях за революцию!
Жеребко схоро­нили за околицей Премышля. Зако­пали тайно без единого опозна­ва­тель­ного знака – без холмика, звезды или креста. На случай, если враг захочет осквер­нить могилу.

* * *
Как-то ночью Менахем тайком пробрался в Пере­мышль и велел Стефании срочно соби­раться в путь.
– Куда? Для чЕго? – Расте­ря­лась Стефа.
– Из Пере­мышля ты должна бежать. Красные, как и обещали, жидов не тронут, а вот тебя, полячку, обяза­тельно найдут, сначала изна­си­луют, а потом убьют.
– Матка Боска! – Прошеп­тала Стефа. – Где же мне залечь?
– Заберу тебя в Малую Заблудовку.
– Не хо́чу! – Закри­чала Стефа. – В местечке шлях­тичку конежне же прикончат.
– Я скажу, что ты еврейка, и тебя не только не прикончат, а полюбят, как свою. Я скажу, что выменял тебя на ярмарке за две коровы. Только, как и пола­га­ется еврейкам, колени, локти и ключицы прикрой кошерным скромным платьем. Голову повяжи платком. Лучше в местечке быть еврейкой, чем в Пере­мышле – полькой и бояться красных бандюгов.
Так Стефания Коваль­ская пере­бра­лась в Малую Заблу­довку и назва­лась еврейкой. Чтобы не вызвать ненужных подо­зрений, сменила фамилию и имя на Софочку Ковальчик. Менахем, как давно о том мечтал, захотел на ней жениться. Стефа, конечно, согласилась.

Вы скажете – несчастный случай, когда полька вышла замуж за еврея? А вот и нет! Это был счаст­ливый случай в жизни Стефы и Менахема!