Некейва
И. Малкиэлю
Она была некейва со стажем. В нашем небольшом городке её знали все.
Вернее, мужчины, которым надоели жареные котлеты и воскресный чай с печеньем. Те, кто не достиг совершеннолетия, знали о её существовании и пытались ночью, через закрытые окна подсмотреть, чем занимаются их папки и бородатый поп. Батюшка был статный и сильный мужчина. Однажды, выходя от некейвы, он столкнулся в дверях с таким же бородатым, молодым, но уже почему-то сутулым раввином. Приподняв шляпу, он поприветствовал брата по «несчастью», а тот закатил хитрые глазки, мол, пути господни неисповедимы, а наши … и, извиняясь за всех евреев, пропустил святого отца. Батюшка был рад, что его несчастье такое же, как у раввина, и бежал к попадье рассказать, какой у них в городе хороший рэбэчка. А тот, в это время, ругал некейву за развратный образ жизни. И за то, что пускает к себе необрезанных. Это – некошерно. Некейва щекотала рэбэчку за пейсиками, а он, положив свою умную головку ей на коленки, прощал грешнице мелкие шалости.
Женщины нашего городка ругали и даже проклинали Некейву. Но не так чтобы очень сильно, всё-таки человек, а были и такие, которые ей даже завидовали.
Так как городок наш небольшой, то все встречались чаще, чем они этого хотели. Особенно интересно было наблюдать, когда на улице появлялась Некейва. Если она прохаживалась по левой стороне улицы, женщины переходили на правую, или наоборот. Если ей навстречу шёл мужчина, то он специально проходил как можно ближе и вдыхал сладкий запах запретного удовольствия.
Но когда навстречу шли муж с женой, можно было умереть со смеху. Муж тянулся к некейве, а жена – в другую сторону. И только предупреждение жены, что сегодня распутник будет спать в гостиной и притом один, действовало на него успокаивающе.
Каждый человек имеет имя. Дадим его и нашей героине. Давайте назовём её Циля или Хайка. Вот умора. Где же это видано, чтобы некейву так звали. Хотя чем эти имена хуже или лучше других? Можно подумать, что с такими именами живут одни ангелочки.
Давайте назовём её Фаина. Почему? Наверное, потому, что буква «Ф» напоминает мне лучшую часть её тела. Интересно, почему я начал именно с этой части тела? Наверное, потому, что мясное мне нравится больше, чем молочное, но это так, между прочим.
А вообще Фаиночка была совсем не дурна собой. Круглолицая. Губки красные и райские, как малина. Груди, как херсонские арбузы, сладкие и не переспелые, и если прижаться губами к краникам, то можно долго утолять жажду. Глаза чуть-чуть раскосые и все зубы, кроме одного, ровные, но и тот украшал её. А эти раскачивающиеся бёдра… Шторм! Ураган! Буря! Ну всё как у вашей жены, только без шторма.
Фаина знала себе цену. От десяти до тридцати рублей, в зависимости от сервиса. Перечислить? Ох, какие вы любопытные. Ну хорошо. За десять рубликов её можно было потрогать за букву Ф. А за тридцать мужчины, столкнувшись с цунами, два дня не смотрели на своих жён.
Но самая большая ценность Фаины – она могла слушать. Уложив на перину клиента, она садилась рядом и начинала делать себе маникюр, а клиент рассказывал о работе, о друзьях, о жене и детях. О жене почему-то говорили много. И какая она непонятливая, и какая она неряха, и вообще в сексе она ноль без палочки, и если бы не мама, то он был бы ещё холостой. Дети – вот что его держит, дети, и если бы не они… И он как нищий, ожидающий милостыню, смотрел на Фаину. Отложив в сторону инструменты, она поправляла херсонские арбузы и глубоко вздыхала. Этот вздох моральной поддержки стоил клиенту пару лишних рубликов.
Иногда к Фаине приходили женщины. И не думайте! Фаина не изменяла мужчинам. Просто не получавшие неделями ласки женщины приходили к ней за советом. За чашечкой чая Фаина делилась с женщинами маленькими тайнами, и те, краснея, слушали её как завороженные. Прощались они не как лучшие подруги, но и не как враги. Идя домой, женщина думала о своём муже и уговаривала себя: «Лучше Фаина, чем какая – то проститутка. Она его плохому не научит», и довольная, что у них в городе есть такая некейва, спешили застать не успевшего заснуть мужа. В эту ночь они старалась быть лучше своей учительницы, и удивлённый муж, закатывая свои свинячьи глазки, признавался ей в вечной любви, то есть до утра.
На шестой день творения создатель сказал: «Нехорошо быть мужчине одному» и подарил ему Еву.
Рому любили все. Высокий – один метр шестьдесят сантиметров. Худой – семьдесят девять килограмм и пару граммов, с небольшой лысиной, которая пробивала себе дорогу, как говорила моя мама, с переда назад. В общем, он выглядел неплохо. Единственным дефектом и преимуществом было то, что Рома был вдовец. Нет! Жена была здорова и как! Просто когда она уходила к кровельщику Мойше, жена сказала, что для Ромы она умерла. Встречаясь на улице, они здоровались, но так, для приличия. Всё-таки они когда-то целовались, а это что-то да значит.
Три года Рома только смотрел на женщин, и друзья даже стали волноваться. Мужской сок бил Роме в голову – и он иногда заговаривался. «Дурак! – говорили друзья, и они были правы. – Иди к некейве, это тоже женщина». И они опять были правы. И Рома пошёл. Наконец он поступил правильно.
Увидев вблизи Фаину, он дрожащим голосом спросил, сколько будет стоить простое человеческое счастье. Узнав, что не так дорого, он поинтересовался, но так, между прочим, а большое счастье? И ещё раз узнав, что это ему по карману, заказал два больших счастья с перерывом в десять минут. Фаина была некейва со стажем и сразу увидела, кто перед ней стоит.
Спросив Рому, когда он в последний раз был на рыбалке и, получив ответ, что он три года не может найти удочку, она уложила его на всем знакомую перину и укрыла тёплым одеялом. Она сняла кофточку и села на край рабочего места. Увидев спелые арбузы, Рома пришёл в восторг – и одеяло приподнялось. Фаина погладила Рому по головке, и одеяло, вздрогнув, опустилось. «Какая женщина», – подумал Рома и стал внимательно разглядывать Фаину. «Какой мужчина», – промелькнула у Фаины – и их глаза встретились.
Клиенты стучались в дверь, но никто не открывал. К вечеру в городе началась небольшая паника. Рома обманул Фаину и получал удовольствие с перерывом всего в пять минут. Усталая Фаина уснула как настоящая женщина в объятиях настоящего мужчины. Эта ночь стала для нашего городка роковой. Мужчины, лишённые внимания Фаины, спали со своими жёнами и так, между прочим, занимались любовью. И вы знаете, многим это понравилось. Через девять месяцев небольшая больница была забита роженицами.
Рома влюбился по-настоящему. Он стоял перед Фаиной на коленях и просил выйти за него замуж. Фаина кричала на него и толкала ногами. Зачем ей этот дурак? Какая может быть свадьба? Зачем она ему нужна? И вообще, она же некейва, неужели он этого не знает? «Знаю,– признавался Рома, – ну и что?». Фаина готовила обед, и они вместе ели. Ей нравилось, как Рома уплетал пережаренную картошку и хвалил её уродливые котлеты. Он клялся, что такой вкуснятины ещё не ел. «Дурак», – говорила она ему. Потом назвала его дурачком. Потом мой дурачок. Через неделю откормленный и счастливый Рома, взяв под руку свою Фаиночку, вышел в город. Город молчал.
И если бы хоть кто-то сказал одно плохое слово о моих дорогих героях, то я бы вычеркнул его имя из моего рассказа.
Теперь и мне пора заканчивать.
