Ночью лифт приходит быстро
Я купил кофе. Хороший кофе. Горячий. И день сегодня хороший. Светлый.
Только что ушёл Гюнтер, а с ним его голубка. Действительно, голуби умирают вместе, – так говорят люди. Но умирать вместе – это не хорошо. Кто-то же должен поднять детей. Смотреть за могилкой, ну и просто держать покойника в курсе всех событий. В этом, наверное, люди отличаются от голубей, они умирают по очереди.
Зачем умирать вместе? Где смысл? «Красиво» – скажет кто-то. А что же тут красивого закапывать живого человека с трупом, даже если труп был при жизни фараоном.
Вкусный кофе. Свежий весенний воздух, а на улице уже полночь. Спать не хочется.
Вот интересно, кто меня жалеет. Жена? Дети? Друзья?
Наверное, говорят: – какой хороший человек, и почему он, это не справедливо, разве мало на земле плохих людей? Действительно, разве мало? А кто сказал, что плохих нужно наказывать, а хороших – нет. Какая разница между этими людьми?
Я себя за хорошего человека не считаю. Стрелка на моих весах с грехами наклоняется в плохую сторону. Может не так сильно, но наклоняется.
Зачем я купил кофе? Теперь точно не усну. А зачем спать? Жизнь и так проходит во сне. Сон – это своего рода смерть, только временная. Во сне человек не отдаёт отчёта своим действиям. Он как мёртвая рыба, может даже воздух испортить и, проснувшись, свалить всё на сон. И имя любовницы может произнести, и свалить всё на сон. Только мёртвый человек ни на кого ничего свалить не может. А как бы ему хотелось высказаться по полной программе, как бы ему хотелось дать стоящему рядом с женой другу Славику по морде, чтобы не подмигивал ей, хотя бы сейчас. Потом можно, и даже нужно, но сейчас, в такой ответственный для покойника момент, ведь тёща речь держит. Я этого момента, может, всю жизнь ждал, а он решил подмигивать моей жене. Чистая сволочь этот Славик.
Тихо. Тёща разговорилась, оказывается, я был хорошим зятем, и папой, и другом. И что теперь, без меня, всем настал полный каюк. А Жанка… Вуалью лицо прикрыла, и вся такая траурная, аж дальше некуда, а глазками чирк, чирк, по сторонам, новую жертву ищет, меня-то уже нет. Ну, чистая сволочь эта Жанка. Хотя, а почему бы и нет, она же человек, и ей чего-то хочется. Славику можно, значит и ей можно. Стоп! Так я Славику разрешил эротикой заняться, теперь Жанке. А мне, мне уже никто не разрешит. Никто меня не пожалеет. А людей-то много собралось. Некоторые даже горячий кофе пьют и курят. Что же мне делать?
А может мне встать, тогда другие лягут. Крикнуть – так некоторые начнут заикаться, и у тёщи сердце шалит. Что делать? И грудь моя почему-то горячая стала…
– Мужчина, вы кофе на себя выливаете, проснитесь, или вам плохо?
Тьфу, Господи, уснул на свежем воздухе. Это же надо, чтобы такое приснилось. А время уже позднее. Пора спать. Хорошо, что ночью лифт долго ждать не надо.
А кофе я зря купил. Всё равно уснул.
Заколдованная палата №16
Пациенты палаты №16 меняются чаще, чем больные в других палатах. Вот и сегодня появилась новенькая, молодая со светлыми волосами женщина. Она, как перепуганная птичка, ходила по коридору, широко открыв глаза, и с удивлением рассматривала картины на стенах. Недавно их так же рассматривал Гюнтер. Она с трудом представляла, что её ожидает и всё время спрашивала женщину, находившуюся рядом: – Меня это не касается? Ведь у меня совсем другое, правда? А может врачи ошиблись? Ладно, иди домой. Хочу побыть одна.
Волосы у неё выпали на четвёртый день. Кожа пожелтела через неделю. В коридоре она появлялась всё реже и реже. Сестрички на мои вопросы, – как дела у блондинки – не отвечали – врачебная тайна – говорили они. На их лицах прочитать ответ на мой вопрос шансов не было.
Блондинка задержалась в палате №16 дольше других больных
Появилась она, или то, что от неё осталось, неожиданно. Ночью, увидев меня возле окна, она подошла и попросила открыть окно.
– Воздуха мне не хватает в палате. Понимаете – воздуха! Завтра, вернее уже сегодня, меня отпустят, больше мне в больнице делать нечего. От моей беды лекарства ещё не придумали. А что у вас?
– У меня? Не знаю, но меня тоже скоро отпустят домой. Может всё обойдётся. Устал я.
– Вы знаете, я прочла недавно книгу – «Каждый умирает в одиночку», и только теперь поняла: это касается каждого, и если кто-то думает, что вместе с ним погибнет весь мир, то он ошибается – умирает только он сам. Почему вы так на меня смотрите? Думаете, что я тоже умру? Конечно умру, но не сейчас, позже, а сейчас мне нужно понять, для чего я жила, с кем, и почему я должна умереть в одиночку? Нет! Но почему именно я должна умереть, а кто-то нет, и почему в одиночку? Это страшно. И – не справедливо.
Утром я видел её, уходящую в неизвестность. А ещё через некоторое время я встретил её на улице. Те же белые волосы, только короткие, широко открытые глаза смотрели на окружающий мир с интересом и удивлением. Хотя, может я ошибся, и это была не она. Времени у меня было мало, я спешил в больницу на обследование. И проходя мимо неё, просто так сказал: «Добрый день!»
Оглядываться я не хотел, ведь это действительно могла быть не она, и я не оглянулся.
Пройдя несколько шагов, я услышал:
– Добрый день.
