Кто такой «Вития» я не знаю.
В пору, когда ещё было живо дель­фий­ское «Выходное Чтиво», мы иногда пере­се­ка­лись вирту­ально в коммен­та­риях к пробам пера завсегдатаев.
Пару раз «Вития» публи­ковал и собственные опусы. Нет, возможно, и не пару раз. Но в памяти и в архиве оста­лись именно две публи­кации зимы-весны 2010 года, которые тогда же по горячим следам побу­дили и меня отозваться собствен­ными вари­а­циями «на заданную тему».

1. ВИТИЯ

ПИСЬМО
Я провисел на «Одно­класс­никах» не более двух недель, но кто-то успел «снять» мои контактные данные, и вскоре пришло письмо от моей однокурсницы.
После подроб­ного, хотя и совер­шенно не нужного мне, отчета о судьбах общих знакомых, об их и своих детях и внуках она неожи­данно закон­чила письмо фразой: «Я помню твои поцелуи».
Она помнит… Надо же!
Теплая волна воспо­ми­наний нахлы­нула на меня.
…Я пришел к ней после разрыва с Верой, пришел не за утеше­нием, а просто так. Случайно. По дороге домой. Ни на что не рассчи­тывая. Но она приняла меня так, словно ждала всю жизнь. Или, по меньшей мере, полжизни.
Картинки воспо­ми­наний закру­ти­лись у меня в голове и вскоре выстро­и­лись в целый фильм. Там были все эпизоды нашего корот­кого, уместив­ше­гося в неделю, романа. Через пять дней странная, непо­сти­жимая логика жизни развела нас в разные стороны. Несколько раз потом мы случайно встре­ча­лись то в общих компа­ниях, то просто на улицах города, но ни разу у нас не было шанса поговорить.
Я сидел у компью­тера и час, и два, и три, воспро­из­водя в памяти этот начисто забытый сюжет. Потом вернулся к письму, начал сочи­нять ответ. Пытался что-то не то понять, не то объяс­нить… Еще через час стер все напи­санное. Однако надо было как-то отве­тить. И я написал: «У тебя были самые красивые ноги, какие я когда-либо видел в своей жизни».

З.К.:
Обычно обсуж­дение очеред­ного Чтива зани­мало всю неделю, если было, о чём гово­рить. «Письмо» Витии заце­пило чита­телей, многие актив­ни­чали, и мы с автором пере­бра­сы­ва­лись коммен­та­риями доста­точно интен­сивно. Пока вдруг не возник вопрос: почему «состо­яв­шаяся дама, прожившая в браке много лет, мать и бабушка, вдруг пишет такое письмо своему студен­че­скому знакомому»?

Вития:
– На самом деле, мне кажется, моти­вация пове­дения героини – это вопрос гораздо более инте­ресный, чем моти­вация пове­дения героя.
О моем герое почтенная публика уже выска­за­лась: подлец, подонок… мерзавец, обычный человек, один из нас…
А героиня? Ее как бы вынесли за скобки. Подра­зу­ме­ва­ется, что героиня руко­вод­ство­ва­лась исклю­чи­тельно благо­род­ными (или, по меньшей мере, - благими) наме­ре­ниями. Кто-то сказал о меркан­тиль­ности, расчет­ли­вости моей героини. Но в этом трудно ее запо­до­зрить: каким стал мой герой – успешным или неудач­ником, – ей неиз­вестно. Письмо послано наудачу…
Так каков же ее мотив?

З.К.:
– «Моти­вация пове­дения героини – это вопрос гораздо более инте­ресный, чем моти­вация пове­дения героя».
Смею пред­по­ло­жить, что вам, мужчинам (ежели вы на самом деле не дамы на генном уровне), довольно трудно и даже прак­ти­чески невоз­можно разо­браться в моти­вации многих женских поступков.
Мне кажется, я твою подружку понимаю.

МОЙ ВАРИАНТ

ПРОЩАЙ, ГЕРОЙ!
Она была довольно милая девчонка: не слишком броская, но весьма симпа­тичная, не очень активная, но и не снулая рыбина. С ней можно было между делом легко потре­паться, и она не раззвонит никому, о чем был разговор, на вече­ринках она не висла ни у кого на шее, но и не отстра­ня­лась в него­до­вании от неожи­данных прикосновений.
Это была типичная девочка-подружка.
Со всеми у нее были весело-ровные отно­шения, и никто не знал, в чью сторону она неровно дышит. Ей самой каза­лось, что она умрет, если ОН дога­да­ется …и не ответит взаимностью.
ОН и не догадывался.
Тем более, что не был свободен. То есть, нет, он не был женат, но о его непро­стых отно­ше­ниях со свое­нравной прелест­ницей Верой знали все друзья.
Вот так и было. ОНА описы­вала в днев­ничке каждую неча­янную встречу, каждый мимо­летный разговор, мечтала и ждала, что вот однажды…
И Герой - пришел.
Что ей было за дело, почему вдруг мечта стала явью! Он – пришел. А она ведь ждала, ЖДАЛА этого.
…Герой слинял через неделю. Не потому, что ему было плохо рядом с ней, ласковой, все пони­ма­ющей и готовой подста­вить свое хрупкое плечико, да что там плечико, тело, всю свою будущую жизнь готовой поло­жить под его существование.
Хотя почему-то мне кажется, останься он на годик-два пополь­зо­ваться девочкой, не любя, они бы расста­лись все равно. Есть вещи, с кото­рыми даже беско­нечно любящие не могут смириться. Ну, вы знаете. И первая – явная нелю­бовь. Она бы прорва­лась сквозь благо­по­лучие, она бы вырва­лась из плена долга, привнеся обман, измены, тиранию… Нелю­бовь пере­жить сложно.
Но Герой ушел раньше. Без объяс­нений. Никакая грязь не очер­нила высоты ее чувства. Гордость не позво­лила ей унизиться до выяс­нения отно­шений ни при случае, ни выстра­ивая такой случай.
И пути-дороги разо­шлись на доооолгие двадцать или даже трид­цать лет.
В урочный час она приняла любовь другого Героя. Приняла и даже, кажется, полю­била в ответ. Роди­лись заме­ча­тельные детки, выросли, внуки появи­лись. Жизнь давно вошла в устой­чивое русло. И никому не была помехой ЕЁ маленькая тайна.
Тот давний Герой, ее первая любовь, так и не утратил значения в ее жизни. Иногда она доста­вала из тайничка свою заветную тетрадку, пере­чи­ты­вала записи, словно пере­но­си­лась в давние свои пере­жи­вания. И светлая грусть была сладка и беспорочна.
…Увидев в «Одно­класс­никах» его имя, она не сразу разга­дала в зама­те­ревших чертах порт­рета пожи­лого мужчины своего Героя.
Соста­рив­шийся и чужой, он абсо­лютно не вызывал никаких возвы­шенных чувств. Она поймала себя на мысли, что ей почему-то странна стала ее девчо­ночья привя­зан­ность, глупость какая, надо же…
И еще – ей вдруг стало жалко его. Вот просто ни с чего, жалко – и все.
Целую неделю она пере­ва­ри­вала свое новое состояние.
Откры­вала его стра­ничку, вгля­ды­ва­лась, пыта­лась пред­ста­вить его рядом с собой. Но НИЧТО внутри не откли­ка­лось былым трепетом.
Ее первая любовь – умерла…
И вместе с этим откры­тием ей вдруг стало страшно стыдно, что вот она – вся такая счаст­ливая без него, облас­канная любовью мужа, обожа­нием детей и внуков, а он…
Как ОН? Счастлив ли хоть сколько-нибудь? А вдруг и он всю жизнь помнит ту сума­сшедшую неделю и не пони­мает, почему она так и не подошла тогда и ничем не выра­зила своего отно­шения к произошедшему.
В один из дней, его стра­ничка исчезла…
И тогда она реши­лась напи­сать ему письмо.
Она подробно расска­зала о судьбах общих знакомых, об их и своих детях и внуках и, чтобы чуть-чуть прилас­кать его само­любие, припи­сала: «Я помню твои поцелуи»…
Это было ее последнее прости и прощай!

2. ВИТИЯ

ПОЛМИНУТЫ В ЛИФТЕ
Довольно позднее время. Я вхожу в лифт, нажимаю на кнопку 12 этажа и устало прива­ли­ваюсь к стенке. Лифт трога­ется с места, но на втором этаже вдруг оста­нав­ли­ва­ется, дверь откры­ва­ется, и в лифт входит девушка. Я немед­ленно отлипаю от стены и станов­люсь навы­тяжку. Мне стыдно моей небритой, несвежей физио­номии, и я отворачиваюсь.
В лифте нет зеркала, но панель с кноп­ками покрыта темной блестящей пласт­массой, в которой все хорошо отра­жа­ется. И я тайком рассмат­риваю мою попут­чицу. Она очень молода, у нее нежное бледное лицо, без капли румянца, приятный овал, припухлые, немного капризные губы. Густые волосы волнами падают на плечи. Вот она поправ­ляет пряди, и я замечаю узкую ладонь и длинные ровные пальцы… Я обал­деваю: нечасто нам встре­ча­ются в жизни такие краса­вицы. Я вижу ее огромные, темные, слегка как бы сонные глаза, ее выпуклый лоб с прямыми стре­ло­вид­ными бровями.
Девушка два раза украдкой бросает на меня взгляды, в них смесь любо­пыт­ства и тревоги. Она не дога­ды­ва­ется, что я наблюдаю за ней благо­даря блестящей панели. Я чувствую, что она немного опаса­ется меня, может быть, уже пожа­лела, что вошла в лифт с пасса­жиром-мужчиной, и стараюсь придать своему облику макси­мально миро­лю­бивый вид: делаю свою осанку более мешко­ватой, убираю руки за спину, сдер­живаю дыхание.
Это все проис­ходит в течение 30 или 40 секунд, пока она едет до своего этажа. Лифт оста­нав­ли­ва­ется, девушка выходит. Я снова с облег­че­нием прива­ли­ваюсь к стенке. Мой этаж выше.

МОЙ ВАРИАНТ

ПОЛМИНУТЫ АДРЕНАЛИНА
Было еще не очень поздно, но уже совер­шенно безлюдно, когда я, выйдя из квар­тиры роди­телей на втором этаже нашего 12-этаж­ного небо­скреба, нажала кнопку лифта, чтобы подняться к себе, на 10-й.
Кто-то на первом вошел в лифт чуть раньше, чем я сооб­ра­зила, что надо было бы пере­ждать. Дверцы раздви­ну­лись, внутри как-то странно вытя­нулся и напрягся мужик несве­жего вида. «Входить-не входить?»- мельк­нуло в мозгу, а ноги уже пере­сту­пили порог, и за спиной сомкну­лись дверные створки. Попалась!
Украдкой глянула на спут­ника. Стоит такой никакой, мешко­ватый, руки за спину убрал, как только я вошла. Всем своим видом пока­зы­вает миро­любие, а сам вперился взглядом в мое отра­жение на панели, едва дышит.
Мне чуть жутко и смешно одно­вре­менно. Делаю вид, что совер­шенно спокойна, глазки присо­нила, но, осмелев, в прическе так небрежно-красиво паль­чи­ками все-таки прошлась. Не то, чтоб мне хоть сколько была инте­ресна реакция этого мало­сим­па­тич­ного незна­комца, просто по привычке. Мужик и вовсе ошалел. Дыхание сдер­жи­вает, аж распи­рает его.
Они все шалеют, я уже и не удив­ляюсь. В зеркало себя рассмат­риваю, что так заводит маль­чишек, парней, мужиков и даже стариков? Лицо бледное, кожа, правда, чистая. Но ни капли румянца, словно бы мало­кровная. Губы пухлые, кукольные какие-то. Вот волосы – да, награ­дили меня предки богат­ством. Густые, волни­стые, длинные. И вот, поди ж ты, реаги­руют как. Вон, глядит, прям не отрывается.
Вот и мой этаж. Вау! 30 или 40 секунд, а какой адреналин!
Я с облег­че­нием тыкаю ключом в замок своей квар­тиры. Все-таки мне повезло…

Я так и не знаю, кто такой Вития. Но знаю, что мои пара­фразы, опуб­ли­ко­ванные в коммен­та­риях и прочи­танные им по горячим следам, были безусловно одобрены.
Поэтому позво­лила себе объеди­нить пере­кличку наших текстов под одним заголовком.