Мы жили в Англии, и уже почти пятна­дцать лет я ничего не пере­во­дила, кроме скучных техни­че­ских текстов с англий­ского на русский… И вдруг, с голли­вуд­ской щедро­стью судьба прислала мне письмо из петер­бург­ского изда­тель­ства Азбука с пред­ло­же­нием пере­вести с фран­цуз­ского книгу Милана Кундеры «Нару­шенные заве­щания». Я была потря­сена, что кто-то еще помнит мои пере­воды и, разу­ме­ется, отве­тила утвердительно.

Но я не знала предыс­торию — как напи­сала редактор этой книги Галина Соло­вьева: «Кундера отбирал пере­вод­чиков, будто им пред­стояло отпра­виться в космос»… Его главным требо­ва­нием было дословное следо­вание тексту, об этом он говорил в 4-ой главе книги, которую мне пред­стояло пере­вести, но я тогда еще ее не читала.

Долгие годы вынуж­ден­ного молчания сделали своё дело: потеряв легкость обра­щения с текстом, я, действи­тельно, пере­вела посланный на пробу отрывок почти буквально, сохранив даже редкие в русском языке автор­ские точки с запятой. Но тем самым, как выяс­ни­лось, подку­пила автора. Оказа­лось, он уже отверг нескольких канди­датов «за само­управ­ство», и ко мне обра­ти­лись только потому, что иссяк запас пере­вод­чиков. К тому же кандидат должен был бегло гово­рить по-фран­цузски, хотя бывает, что даже блестящие пере­вод­чики разго­ворной речью владеют не очень свободно. Он позвонил мне по теле­фону, говорил он, хотя и на безупречном «клас­си­че­ском» фран­цуз­ском (как кто-то сказал, как у учителя лицея), но с сильным чешским акцентом, поэтому я меньше робела и экзамен выдержала.

Нача­лась работа над книгой. Он часто звонил мне, но сам к теле­фону никогда не подходил: нужно было оста­вить сооб­щение, и он сразу же пере­зва­нивал. Всеми делами ведала его жена Вера, она была его мене­джером, дого­ва­ри­ва­лась с изда­тель­ствами, следила абсо­лютно за всеми аспек­тами пере­вод­че­ского процесса. Я посы­лала главы по факсу, а он очень быстро присылал их назад с руко­писной правкой.

Он придавал большое значение этой книге эссе – истории проис­хож­дения романа, его связи с музыкой – и был особенно придирчив. Главное – не отсту­пать от текста. Пере­водчик – тень автора, не имеет права на само­де­я­тель­ность, должен слепо следо­вать за ориги­налом. Иногда дохо­дило до комич­ного: «Почему вы пишете в одном случае «лет», в другом — «год»? Пишите одина­ково, я же употребляю одно слово».

Несмотря на то, что, как он сказал, русский и немецкий он старался забыть по поли­ти­че­ским причинам, текст он чувствовал очень хорошо, поскольку знал его почти наизусть, и сразу видел расхож­дения или пере­вод­че­ские импро­ви­зации. Больше всего споров вызвал перевод соче­тания «русская армия» по отно­шению к втор­жению в Чехо­сло­вакию в 1968 году: я пола­гала, что надо заме­нить на «совет­ская», что больше соот­вет­ство­вало действи­тель­ности, но он не слушал никаких возражений.

Мы вообще подолгу разго­ва­ри­вали, и не только о книге: он очень много расспра­шивал обо мне, выяснял, почему я уехала из России. Эта тема возни­кала часто и каза­лась очень личной и болез­ненной, как и тема «малых наций».

Еще он часто говорил, как об огромном дости­жении, о способ­ности лите­ра­тора писать на языке новой родины. Расспра­шивал меня о сыне, о муже; у меня вообще сложи­лось ощущение, что он настолько изоли­рован от жизни, что общение со мной было немного даже прорывом в реальность.

Я закон­чила перевод, и неожи­данно он пред­ложил, чтобы готовую руко­пись мы посмот­рели вместе в Париже и устра­нили все шеро­хо­ва­тости. Я была потря­сена, поскольку знала, что он не дает интервью, не ходит ни на какие публичные собрания, живет отшель­ником. Я поле­тела в Париж, замирая от страха, не спала всю ночь в маленьком гости­ничном номере возле церкви Св. Роха.

Утром 31 октября 2003 года Кундера встретил меня около своего дома на улице Рекамье, неда­леко от буль­вара Распай. Честно говоря, я пред­став­ляла его как-то крупнее и выше и немного боялась, сумеем ли мы общаться вживую. Но он смотрел такими добрыми и друже­люб­ными глазами, что сразу стало как-то необык­но­венно легко. Особенно поражал его интерес к собе­сед­нику, он слушал так внима­тельно, был настолько увлечен разго­вором! Наверное, так должны держаться испо­вед­ники, чтобы было не страшно распах­нуть им душу. Такой же талант чело­ве­че­ского общения я встре­чала только у одного чело­века, близ­кого знако­мого нашей семьи – актера Михаила Алек­сан­дро­вича Улья­нова — они с Кундерой даже внешне чем-то похожи.

Мы проси­дели полдня в его рабочем каби­нете, маленькой квар­тирке на верхнем этаже дома, где ниже нахо­ди­лась их большая квар­тира. Холл в ней с пола до потолка был заставлен огром­ными шкафами с книгами хозяина дома, пере­ве­ден­ными на все суще­ству­ющие языки. Я как-то мгно­венно ощутила себя каплей в этом океане Кундеры.

Потом втроем с Верой пошли в ресторан Le Recamier в соседнем доме, где, как он мне объяснил, обедает все изда­тель­ство Gallimard, и даже кому-то меня торже­ственно пред­ставил. Во время обеда у меня зазвонил мобильный, вместо звонка он играл россий­ский гимн (мне его поста­вили на телефон мои англий­ские студенты, в 2003 г. это никого не напря­гало, а весе­лило). Тут же с криками: «Хоккей, хоккей!!!» набе­жали офици­анты, а Кундера долго хохотал. Потом мы верну­лись рабо­тать дальше. Когда просмот­рели всю руко­пись, он сказал, что надо отме­тить это событие – долго искал бутылку, но так и не нашел и огорчился.

Я собра­лась уходить, на улице было довольно холодно, осень, а его пальто висело в нижней квар­тире, но он не стал за ним спус­каться, вышел из дома в пиджаке, накинув на шею теплый шарф. Я очень волно­ва­лась, что он просту­дится, но уско­рить шаг не реша­лась – он немного прихрамывал.

Ему было тогда 74 года, но старым он в памяти не остался. Скорее, очень мудрым и, каза­лось, крепким и вечным. Он, действи­тельно, прожил еще целых двадцать лет после нашей встречи, до глубокой старости, ушел в 94.

Когда мы начали прощаться у оста­новки метро, мне вдруг стало ужасно грустно, до слез, я пони­мала, что больше никогда его не увижу. Я не спусти­лась в метро, а долго ходила по улицам, наверное, только тогда осознав, с лично­стью какого масштаба мне посчаст­ли­ви­лось так тесно общаться почти целый год: как оказа­лось, этого хватит на всю жизнь.

P.S.

На первой фото­графии на верхней полке книга в оран­жевом пере­плете c надписью на черном фоне «Милан Кундера» - первое издание «Нару­шенных обещаний» (Азбука, 2004). На втором фото - тот самый ресторан.

Свет­лана Анатольевна 
«Зелёная лампа» Сооб­ще­ство люби­телей книг