Из Америки с любовью…

В шести­де­сятые годы я был начи­на­ющим лите­ра­тором с огром­ными претен­зиями. Мое често­любие было обратно пропор­ци­о­нально конкретным возмож­но­стям. То есть отсут­ствие возмож­но­стей давало мне право считаться непри­знанным гением…
Примерно так же рассуж­дали все мои друзья. Мы думали: «Опуб­ли­ку­емся на Западе, и все узнают, какие мы гени­альные ребята!..».
И вот я на Западе. Гения из меня пока не вышло. Неко­торые иллюзии рассе­я­лись. Зато я, кажется, начинаю превра­щаться в сред­него амери­кан­ского белле­триста. В одного из многих амери­кан­ских лите­ра­торов русского проис­хож­дения. Боюсь, что мои друзья в России по-преж­нему живут иллю­зиями. Возмож­но­стей там явно не приба­ви­лось. А следо­ва­тельно, коли­че­ство непри­знанных гениев заметно возросло…
Мне давно хоте­лось напи­сать им примерно следующее:
«Дорогие мои!
Вынужден быть крайне лако­ничным. Поэтому только о главном. Только о наших с вами лите­ра­турных делах.
Знайте, что Америка - не рай. Оказы­ва­ется, здесь есть все - дурное и хорошее. Потому что у свободы нет идео­логии. Свобода в одина­ковой мере благо­при­ят­ствует хоро­шему и дурному. Свобода - как луна, безучастно осве­ща­ющая дорогу хищнику и жертве…
Пере­летев океан, мы живем далеко не в раю. Я говорю не о колбасе и джинсах. Я говорю только о литературе…
Первый русский изда­тель на Западе вам скажет:
«Ты не обла­даешь доста­точной извест­но­стью. Ты не Солже­ницын и не Брод­ский. Твоя книга не сулит мне барышей. Хочешь, я издам ее на твои собственные деньги?»…
Первый амери­кан­ский изда­тель выска­жется гораздо деликатнее:
«Твоя книга прекрасна. Но о лагерях мы уже писали. О фарцов­щиках писали. О дисси­дентах писали. Напиши что-то смешное о Древнем Египте»…
И вы будете лишены даже послед­него утешения неудач­ника. Вы будете лишены права на смер­тельную обиду. Ведь лите­ра­тура здесь принад­лежит изда­телю, а не госу­дар­ству. Изда­тель вкла­ды­вает собственные деньги. Почему же ему не быть расчет­ливым и экономным?
Один изда­тель мне сказал:
«Ты жил в Союзе и печа­тался на Западе. Мог легко угодить в тюрьму или психи­ат­ри­че­скую боль­ницу. В таких случаях западные газеты подни­мают шум. Это способ­ствует продаже твоей книги. А сейчас ты на воле. И в тюрьму при нынешнем образе жизни едва ли угодишь. Поэтому я откла­дываю издание твоей книги до лучших времен»…
Так и сказал - до лучших времен. Это значит, пока я не сяду в амери­кан­скую тюрьму…
Тем не менее вас издадут. По-русски и по-английски. Потому что изда­тельств русских - около сотни, амери­кан­ских - десятки тысяч. Всегда найдутся деятели, которые уверены, что Ян Флеминг пишет лучше Толстого.
Рано или поздно вас опуб­ли­куют. И вы должны быть к этому готовы. Потому что ваши иллюзии собственной тайной гени­аль­ности неиз­бежно рассеются.
Боюсь, что многие из вас окажутся сред­ними писа­те­лями. Пугаться этого не стоит. Только пошляки боятся сере­дины. Чаше всего именно на этой терри­тории проис­ходит самое главное…
И еще одно предо­сте­ре­жение. Оказав­шись на Западе, вы пере­ста­нете чувство­вать свою ауди­торию. Для кого и о чем вы пишете? Для амери­канцев о России? Об Америке для русских?
Оказы­ва­ется, вы пишете для себя. Для хорошо знако­мого и очень близ­кого чело­века. Для этого монстра, с отвра­ще­нием наблю­да­ю­щего, как вы приче­сы­ва­е­тесь у зеркала…
Короче, ваше дело раски­нуть сети. Кто в них попа­дется - амери­кан­ский рабочий, фран­цуз­ский буржуа, москов­ский дисси­дент или сотрудник госбе­зо­пас­ности - уже не имеет значения…
Я знаю, что вам нелегко. Знаю, что изме­ни­лось каче­ство выбора. Раньше прихо­ди­лось выби­рать между совет­ским энту­зи­азмом и аполи­тич­но­стью. Либо - партийная карьера, либо - мона­стырь собствен­ного духа.
Раньше было два пути. Нести рассказы цензору или прятать в стол. Сейчас все по-другому. На Западе выходят десятки русских журналов и альма­нахов. Десятки изда­тельств выпус­кают русские книги.
Так что прихо­дится выби­рать между рабством и свободой. Между безмолвным проте­стом и открытым само­вы­ра­же­нием. Между немотой и речью…
Мы не осме­ли­ва­емся побуж­дать заклю­ченных к бунту. Не смеем требо­вать от людей бесстрашия. Выбор - это личное дело каждого.
И все-таки сделать его необ­хо­димо. Как - это ваша забота и наша печаль.
Любящий и уважа­ющий вас Сергей Довлатов»…
Сергей Довлатов.

«Речь без повода… или Колонки редактора».