Пишешь утро с чистого листа
Пишешь утро с чистого листа,
вытесняя прошлое за скобки:
сбрасывай в картонные коробки
мелочь от колечка до креста,
выметай из темноты углов
сор столетней ветоши ненужной,
безысходность суеты недужной,
морок снов и горечь резких слов.
И за этим всем увидишь мир
в розовой округлости невинной;
в зекале – себя, с наивной миной,
в майке, износившейся до дыр,
на виске уже седеет прядь…
В жизни все логично, стройно, строго.
Ничего нет лишнего у Бога
на исходе лета,
в шесть ноль пять.
Звери
Когда солнце, экватор измерив,
исчезает за торсом горы,
просыпаются дикие звери
в тёмном чреве глубокой норы.
Осторожны, пугливы без меры -
чуть почуют подвох - след простыл;
словно пращуры древней химеры:
козьи морды, драконьи хвосты.
Выползают наружу украдкой,
пробираются к устью реки;
в иступлении, как перед схваткой,
обнажают кинжалы-клыки;
ходят кругом в диковинном танце
и попарно сближаются вплоть
до касания панцирь о панцирь,
до слиянья в единую плоть.
На песке у воды в лунном свете,
сплетены в шерстяные клубки,
извиваясь, резвятся как дети -
грациозны, азартны, ловки.
И на миг на пределе желанья,
в самом пике безумной игры,
одичавшие эти созданья
улетают в иные миры…
..Возвращаются к тёмной пещере,
лишь страстей остывает накал…
Засыпают уставшие звери,
пряча в пасти блаженный оскал…
Как нежно одиночество
Как нежно одиночество
у горла сводит пальчики…
Тебя полюбят девочки,
меня погубят мальчики.
Мы разминулись в сумерках
и разошлись неузнаны,
не связаны ни кровными,
ни дружескими узами.
Все птицы моей гордости!
Все звери моей нежности!
Я потеряю голову
в безумстве летней свежести
и буду, безголовая,
гулять с другими под руку,
читать стихи бредовые
взрослеющему отроку,
сбиваясь, пересказывать
столичные известия…
Но вдруг тебя открою я
как новое созвездие.
В палитру жизни облачной
ворвётся краска белая:
как раньше, звездный, солнечный,
тебя не разглядела я?
Всегда смотрела в сторону,
не думай, не из вредности.
О, птицы моей гордости!
О, пчелы моей ревности!
День придёт
Ночью тени гуляют как дикие кошки
под слепым фонарём вдоль соседской стены;
ветер фуги выводит на детской гармошке;
гнётся ветка под тяжестью спелой луны.
День придёт, снимет плод и положит в кошёлку.
День придёт, но не скоро. Ты ждёшь… беглый взгляд
вышивает на небе по чёрному шёлку
за звездою звезду. Дальше – пара заплат
на прорехи в потёртых поношенных чувствах,
следом – лёгкая штопка болезненных ран.
День придёт, но дожить до него… верх искусства -
не пропасть на скрещеньи двух смежных нирван.
День придёт, словно Бог, твердь и хлябь разнимая.
Сердце плещет едва скользким карпом в садке.
Чуть заметно на заднюю лапу хромая,
ночь плетётся за сторожем на поводке…
