Бюджет развратника.
Руп-
На суп.
Трёшку-
На картошку.
Пятёрку-
На тетёрку.
Десятку-
На куропатку.
Сотку-
На водку.
И тысячу рублей-
На удовлетворение страстей.
Николай Олейников.
У него сегодня день рождения. Я взяла его сборник с предисловием великолепной Лидии Гинзбург. Она его знала. Бывает же раз в столетие такое, когда собираются в одном месте столько талантливых людей.
Таков был Арзамас пушкинский и таким оказалась редакция журналов Ёж и Чиж.
Там под крылом у Маршака собрались Е. Шварц, Обериуты, Ираклий Андронников, Олейников. Надо знать, что Олейников не был Обериутом. Он с ними дружил и печатался, но в содружество не входил.
Олейников писал «галантерейным» языком, что это такое?
Галантерейный язык – это высокий стиль обывательской речи.
В галантерейном языке смешивались слова, заимствованные из светского обихода из понаслышке освоенной литературы со словами профессиональных диалектов приказчиков, парикмахеров, писарей. Мелкого чиновничества и армейского офицерства.
Кстати, все эти молочки и пироженки с мороженками и печеньками – чистый галантерейный язык.
Вот вам язык Зощенко.
Вот он язык Олейникова, Заболоцкого и Зощенко. Галантерейный язык 19 века и галантерейный язык 20-30 годов – это, конечно, разные исторические явления. Но их объединяет некий тип сознания. Это сознание не производит ценностей. Оно их берет и хватает где попало.
Совмещение несовместимого. Стилистическая какофония.
Из стилистической какофонии выступает во всем своём великолепии галантерейный персонаж.
Все эти девушки из ВК – это галантерейные персонажи. Абсолютно в чистом виде. Олейников и Зощенко нервно курят в коридоре.
Стилистическая какофония-это маска Олейникова. Она сознательная, умышленная, поэтому такая комическая.
Любовь
Пищит диванчик
Я с вами тут.
У нас романчик,
И вам капут.
Вы так боялись
Любить меня,
Сопротивлялись
В теченье дня.
Я ваши губки
Поцеловал,
Я ваши юбки
Пересчитал.
Их оказалось
Всего одна
Тут завязалась
Меж нами страсть
Но стало скучно
Мне через час,
Собственноручно
Прикрыл я вас
Мне надоело
Вас обнимать, -
Я начал смело
Отодвигать
Вы отвернулись,
Я замолчал,
Вы встрепенулись,
Я засыпал.
Потом под утро
Смотрел на вас:
Пропала пудра,
Закрылся глаз.
Вздохнул я страстно
И вас обнял,
И вновь ужасно
Диван дрожал.
Но это было
Уж не любовь!
Во мне бродила
Лишь просто кровь.
Ушёл походкой
В сияньи дня.
Смотрели кротко
Вы на меня.
Вчера так крепко
Я вас любил,
Порвалась цепка,
Я вас забыл.
Любовь такая
Не для меня.
Она святая
Должна быть, да!
1927 год.
Вот чистый незамутнённый образец галантерейной поэзии с рифмами кровь-любовь. В этом коротком стихотворении все – страсть, любовь, пыл, прошедшая страсть, остывший пыл.
Ирония ли это? Или это новая поэзия?
Ахматова, с которой дружила Лидия Гинзбург, говорила, что «Олейников пишет, как капитан Лебядкин, который, впрочем, писал превосходные стихи.»
Вкус Анны Андреевны имеет пределом Мандельштама и Пастернака. Обериуты-уже за пределами. Она думала, что Олейников-шутка, что, вообще, так шутят.
Олейников продолжил традицию, в силу которой, юмористы подвержены меланхолии или мрачности. Традицию Свифта, Гоголя, Салтыкова и Зощенко.
24 ноября 1937 года Олейников был расстрелян.
При жизни Николая Олейникова было напечатано всего три его стихотворения.
Анна Нейфах
