КОНДУКТОР
Федор Петрович Елизаров – бывший кондуктор. Уволен по сокращению штатов. Мужчина лет 60-ти, среднего роста, обычной внешности.
Первый этаж дома.
Карен Аронович – бывший дальнобойщик. Мужчина лет 60-ти, среднего роста. Обгорел в свое время.
Второй этаж.
Егор Сергеевич – мент в законе. Мужчина лет 60-ти, среднего роста, обычной внешности.
Третий этаж.
Федор Петрович Елизаров.
Чтобы не терять квалификацию кондуктора, как ему видится, он соорудил в своей квартире аналог автобуса. В одной из комнат квартиры поставлены сиденья в два ряда. Заменены оконные стекла квартиры на автобусные, а вход в комнату – на автобусные двери.
На все сидения он посадил пластиковых манекенов. Весь проход мнимого автобуса тоже заставлен ими – стоячими манекенами разного пола, разодетых в бытовую одежду.
На его плече висит сумка с роликом проездных билетов:
– Таак! Обилечиваемся, граждане! Проезд стоит пять копеек!
Влезает в толпу манекенов.
– Мужчина, с вас билетик!
– Гражданочка, проезд стоит пять копеек, так что уж будьте добры!
– Ну, и чего ты тут расселся?! Не видишь, стоит беременная? Гражданин, у нас тут автобус образцового обслуживания! Ну и что, что вы с фабрики едете. А беременной как ехать? А если она прямо тут родит? Вы ее роды принимать будете? Нет? Ну, так пройдите вперед по проходу.
Вытаскивает за шиворот с сидения манекена и вдавливает его в толпу.
– Садитесь, гражданочка!
– Был бы тут обычный автобус, могли бы сидеть хоть на головах друг у друга. Но у нас тут не Китай. У нас тут культура обслуживания. Беременная или инвалид какой – тут уж «Сиддаун плиз!» и никаких разговоров.
Протискивается к манекену без головы:
– Гражданин, билетик стоит пять копеек. Пять копеек. Пять! Копеек! Ку-ку! … Ага.. то есть голову дома забыл и пусть Майн Рид, что ли, проезд оплачивает? Хорошо, что хоть лошадь свою сюда не затащил.… А если нет карточки инвалида, то платите по полному тарифу! А что я могу сделать, если головы нету?! А вот завтра все без головы ехать начнут, мне что тогда делать?! Я вас последний раз предупреждаю, я вас тут уже видел неоднажды, еще раз поедете без головы и без карточки, я вас высажу! Имейте ввиду!
– Кто спросил «Булошная»?! Только тронулись, а ему уже нужна «Булошная»! Объявят вам еще «Булошную».
– Таак… Обилечиваемся, граждане… Проезд стоит пять копеек.
– Заплатите и получите!
– Таак! Следующая остановка «Кондитерская Фабрика»! Кто не выходит, дайте другим выйти! Столпились как сельди в бочке! А как вон беременной выйти? Или инвалиду? Проходите вперед по движению, не создавайте пробок! Остановка «Кондитерская Фабрика»! Выходим, не задерживаемся!
Протискивается к окну, высовывается:
– Ну, и куда ты прешь, ети твою мать?!
– Народ еще не вышел, а эти «кондитерские» уже лезут! Я вам уже говорил, тут не токийское метро! Автобус не резиновый! Слушай, я два раза повторять не буду. Если не понимаешь по хорошему, придется поступать по-плохому! Да мне наплевать, что у тебя чемодан с ирисками! Ты что не видишь, что тут встать некуда!?
Бросается к выходу сквозь манекенов, хватает какой-то чемодан и выкидывает его в окно:
– Я, вас предупреждал! У нас тут не транспорт по перевозке ирисок! С меня хватит! Ну и что, что честно заработанные! Тут и так протолкнуться негде! Беременные едут, инвалиды, люди с фабрики, а тут еще с чемоданами! Берите такси! И прут и прут! И прут и прут! Я еще раз повторяю, у нас автобус образцового обслуживания! Так нет, же! Лезут с мешками своих ирисок! Зачем тебе их столько? Ты что – на цыганскую свадьбу собрался? Господи, сколько же в мире идиотов! Нет! Я говорю тебе - Нет! Не будет тебе проезда с твоими ирисками ни за пять, ни за 10 копеек! Всё!!! Двери закрываются!
– Ну, народ! Откуда только такие берутся… В следущий раз возьми еще мешок зефира в шоколаде!
– Обилечиваемся, граждане! Мальчик, тебе сколько лет? Семь? Ну, тогда езжай бесплатно. Да… А ведь я в твои годы ходил в клуб юных планеристов…Небо… крылья… полет… Хотел полететь сначала на Северный Полюс спасать полярников, а потом к Андромеде… Новую цивилизацию там начинать. Или хотя бы на Луну. «Flay me to the Moon» … Слышал такую песню? … Надеюсь, хоть ты! осуществишь свои мечты. Куда бы ты хотел? На Альфу-Центавра? А?…Что!? Тоже в Булошную? Вот это да! Вот же молодежь пошла… Ну и дети растут… О чем только думают их родители?
– Так, берём билетики. Ну, и публика! Есть ли тут хоть один нормальный человек, интересно?! Даже Луна их не интересует! Куда же мы катимся? … Господин, профессор или кто вы там по вашей бороде, я сказал покупаем билетики. То есть вы тоже на Луну, как я смотрю, по вашей одежде, не собираетесь? Это очень печально! А на нас зато не распостраняются ваши квоты РАН в общественном транспорте! Если бы тут ехал хоть сам Альберт Эйнштейн, я бы его и то попросил заплатить за проезд. Но Эйнштейн-то образованный деятель, он бы тут в два счета доказал, что мы стоим, а не едем. Или же перемещаемся, стоя, может быть… Или просто стоим, но перемещаемся. А вы? Вот видите, вы не Эйнштейн, а, судя по всему, жулик. Хоть и с бородой! Так что платите или у нас будет разговор с органами! И я два раза повторять не намерен! Вылетите через окно, как чемодан с ирисками и там будете доказывать свою теорию относительности. А пока что я тут детерминат. Да! И не надо мне тут никакой научной демагогии! А ведь культурный с виду человек.… В следущий раз вы мне или докажете, почему человек на велосипеде доезжает до пункта А из пункта Б невредимый, если ему навстречу летит литерный поезд с такой-то, скажем, ну, просто бешенной скоростью, и у велосипедиста есть, скажем, несколько переездов через железнодорожные пути и возможно остановка по пути из-за жары, скажем, с такой-то и такой-то температурой. А может, даже, дорожная любовная история. Или грошь цена всем вашим исследованиям, раз вы сами не способны перемещаться, изменяя пространство, время и отношения. Где вас только таких профессоров готовят? Стоять и пыхтеть на меня тут бесмыссленно. Мы все тут страдаем от жары, причем не ясно кто больше – вы или я. Еще и шнурки у вас не завязаны… Голову свою умную поберегите! И не надо в меня тыкать портфелем! Баха надо слушать и читать «Анну Каренину»! Уперлись в свою теорию струн, а заплатить не могут. Зачем вот лично вам эта теория, если вы не собираетесь в космос? «Загадка века»! Ты заплати за проезд и решится и загадка века и прибудешь без штрафа куда надо, как уважаемый человек! Раз уж такой пошел вектор. Хоть на Альфу-Центавра, в перспективе. Вот и вся разгадка. А там собирайте хоть мировой конгресс!. – с дыркой ли этот ваш шарик или это уже бублик стал из шарика!
– Водитель! Объяви потом «Булошную» когда будет! Ну, и публика сегодня! Один другого лучше!
После того, как Федор Петрович обилетил всех пассажиров, он выходит из «автобуса» и поднимается на этаж выше – к Карену Ароновичу.
Карен Аронович работал всю жизнь дальнобойщиком. Теперь же он проводит весь день за компютером. В основном это игры Наскар, Ниид фор Спид и ГТА. Тем не менее у него в пол вбит руль от грузовика еще от отца с зарубками сбитых автомашин, который подключен к компьютеру, за которым он и сидит, покуривая сигареты «Ахтамар». В комнате пахнет бензином и машинным маслом. Над компьютером висят рюшечки из нитей золотого цвета, бумажный освежитель воздуха и иконки святых всех возможных конфессий.
– Эй, Карен! Слушай, не дрова везешь! У меня там беременные, инвалиды, рабочие с фабрики, пионеры всякие! Ты давай полегче на виражах.
– Ты, знаешь, я тоже так подумал! Живем-то один раз! Якшимашь! Сегодня на одном повороте в Монте-Карло Святой Андроник мне мигнул, мол, Карен, дрифт на грузовике с кирпичами при скорости 100 км в час может кончится плохим результатом в моей score-истории.
– Вот! Ну, а ты?
– Я перекрестился, якшимашь! и пока еще еду по этой трассе. Извини, что спиной к тебе! Смотрю в зеркало заднего вида! Пригнись! Слушай, сейчас будет ооочень ответсвенный поворот! Я, кстати, прокачал мою колымагу! Новая резина! Континенталь! Летняя!
– Немедленно сбавь скорость! Сегодня у тебя не грузовик с кирпичами, а автобус с беременными и пионерами! Я только что всех обилетил. Есть и профессор, черт тебя побери! Теорией струн занимается!
– Профессор уже не поможет! Походу у меня тормоза не работают! Тут уже не до профессорской гитары! Я сильно разогнал мою видеокарту!
– Карен, я тебе серьезно говорю. Ты, заканчивай с этим делом. У тебя ведь и жена и семья где-то есть в Армении! Подумай хотя бы о своих родителях-долгожителях в горах, в конце концов! Ты просто зверь на колесах! Послушай Святого Андроника! Сумасшедший! Вспомни святого для тебя Шумахера, в конце концов!
А когда будешь проезжать мимо «Булошной» – объяви по громкой связи, это последнее, о чем я тебя прошу! И не гони так, ты не на Кавказе!
– Прорвемся!
После этого Федор Петрович возвращается в свою квартиру, чертыхаясь.
Кроме «Автобуса» Федор Петрович оборудовал маленькую комнату под поездное купе. В нем четыре полки, стол, окно и оригинальная дверь купейного вагона.
Натянув на себя жилетку проводника поезда, Федор Петрович стучится в купе и затем открывает её.
В купе сидят 4 манекена. Играет радио.
– Добрый день. Ваши плацкарты, пожалуйста. Тааак, билетики в порядке. Чаёк будет попозже. А вот алкоголь у нас распивать нельзя. У нас фирменный поезд и как вы заметили, чистые занавески с орнаментом. А я смотрю, у вас кроме курочки, две бутылки водки. Извините, но у нас это строго-настрого запрещено. Если вы любите выпить, то пейте дома. А что же вы? Не успели загрузиться, так сразу алкоголь на стол. Вы еще даже белье не запросили. Или так и будете ехать – пьяные на матрасах? Извините, но у нас так нельзя. В Америке делайте это ради Бога. Но наш поезд – «Москва-Валуйки» и тут не будет никакого пьяного дебоша, это просто невозможно. Меня же уволят с работы! …Хотя я вам по секрету скажу, я тоже люблю Элвиса Пресли.
Поет: «Love me tender, love me sweet…Never let me go».
Федор Петрович захлопывает дверь и , напевая Пресли, пританцовывая, идет на два этаже выше.
– Добрый вечер, Егор!
– Кому добрый, а кому он станет скоро недобрый, – отвечает Егор Степанович, натягивая на себе засаленную милицейскую форму.
– Ты, чего это, Егор, так серьезно настроился?
– Беспорядков в жизни стало много, Федор. Народ нарушает законы. Демонстрации, проституция, наркомания. А тут еще и всё прочее образовалось. Плюют на все наши устои. Вести надо с ними борьбу, Федор. Иначе сдохнем мы все и наши дети следом. А потом и внуки. Чихнуть не успеешь!
– Не хотел говорить, но у меня в купе зреет какой-то Содом. Не поверишь – только расселись в купе четверо, так у них уже и водочки сразу две бутылки… И это наверное только для разгону…
– Вот я и говорю! А если их обшманать, то там и героин найдется и кокс и всё на свете!
– Да Боже упаси! У нас ведь фирменный поезд!
– Фирменный, не фирменный, а найти всегда что-то можно. Я, чай, не один год оттрубил в ментуре, пока не суспенсировался. У любого что-то да найдется, даст Бог. Уж поверь мне.
– Ну, что. Против закона я идти не могу. В общем, в купе поезда «Москва-Валуйки» есть подозрительные граждане. Чай не заказали, про бельё тоже молчок, но водка есть, а сами держатся крайне индиферентно.
– Наш клиент, – я нутром уже чую, что проверка тут не будет излишней. А что за водка-то?
– С испариной такая. Холодная.
– Ну, сволочи!
Федор Петрович и Егор Сергеевич стремительно спускаются по лестнице вниз.
В этот момент со второго этажа доносится крик Карена:
– «Булошная»!
Заходят в квартиру ФП и следуют к купе.
ЕС стучится в дверь купе:
– Граждане, это поездная милиция. Откройте дверь.
Дергает ручку. Дверь не открывается.
– Федор, клиенты закрылись.
– Странно, я ее оставлял открытой. А бельё ведь не взяли и чай не заказали.
– Ну, понятно, зачем им чай? Они хоть что-то говорили?
– Молчали все время, радио слушали. Элвиса Пресли.
– Я так и знал! Будут и транквилизаторы, как я и говорил. А водки там сколько было точно?
– Ну, две бутылки… Но я вот думаю, как можно выпить две бутылки водки на четверых за 20 минут?
– Я могу и быстрее. И все это мне очень сильно начинает не нравиться. А огурцы там были?
Карен, со второго этажа, диким голосом:
– «А-а-а-а-а»!
Федор Петрович: – Может нам тоже лучше выйти на «Булошной»?
Егор Сергеевич: – Ничего другого не остается. Ты выходи на «Булошной» и жди их там. И следи за вещдоками! Если они не выйдут, то встречаем их на конечной – в Валуйках. У тебя скутер ведь вроде был?
Федор Петрович: – У меня мопед есть. Но я боюсь, как бы они мне занавески не изорвали в купе. Ручная работа!
Карен с грохотом вываливается из окна, облепленный подушками безопасности:
– Ну, всё! Приехали, блять! Монте-Карло!
Федор сбегает вниз по лестнице во двор.
Егор начинает ломать дверь. Он разбегается и пытается своим корпусом проломить дверь в купе. В руке у него мигающий жезл работника ДПС, которым он как джедай машет для поднятия своего духа, перед тем как разогнаться в очередной раз.
Вид из окна:
На большом трамполине кувыркается Карен с чемоданом, из которого вылетают ириски:
– Монте-Карло! Булошная! Не прислоняться!
Федор выбегает и, никуда не глядя, на ходу заводит мопед. Поправляя мотоциклетные очки, включает рацию:
– Я на линии! Держу ситуацию под контролем. Иду по приборам! Максимальная скорость 36 км в час. Еду на Юго-Запад! Температура 27 С. Настроение отличное. Приём!
Стремительно уносится со двора, оставляя после себя облака густого синего дыма.
