Убило ли его «всеобщее наглое невежество»?
Или советский режим?
Вера Панова объявила его надеждой всей русской литературы. Андрей Битов пишет: «К 1962 году слава его среди нас была безмерна».
В 1967 году Иосиф Бродский написал Риду Грачёву «охранную грамоту»:
«Риду Иосифовичу Вите (Грачеву) для ограждения его от дурного глаза, людского пустословия, редакторской бесчестности и беспринципности, лживости женской, полицейского произвола и всего прочего, чем богат существующий миропорядок; а паче всего — от всеобщего наглого невежества. И пусть уразумеет читающий грамоту сию, что обладатель ея нуждается, как никто в Государстве Российском, в теплом крове, сытной пище, в разумной ненавязчивой заботе, в порядочной женщине; и что всяк должен ссужать его бессрочно деньгами, поелику он беден, ссужать и уходить тотчас, дабы не навязывать своё существование и не приковывать к себе внимание. Ибо Рид Вите — лучший литератор российский нашего времени — и временем этим и людьми нашего времени вконец измучен. Всяк, кто поднимет на обладателя Грамоты этой руку, да будет предан казни и поруганию в этой жизни и проклят в будущей, а добрый — да будет благословен. С чувством горечи и надежды и безо всякой улыбки писал это в Лето Господне 1967-е раб Божий Иосиф Бродский, поэт».
Рид Грачев родился в 1935 году в Ленинграде. Родители, потомственные революционеры, дали ему имя в честь Джона Рида, автора книги «Десять дней, которые потрясли мир». Нечего удивляться, что с корявым именем получил о несуразную и горькую судьбу. Отца он не видел никогда. Мать и бабушка умерли во время блокады Ленинграда. Рид вырос в детских домах.
В 1950 г. дядя Грачёва (брат матери) Тумай Вите – профессиональный военный – забирает наконец его из детдома к себе в Ригу. Но отношения между ними не складываются – Риду не по нраву заведённые в доме дядя военные порядки, а Тумаю непонятно увлечение юного Рида литературой. В 1953 году Рид Грачёв возвращается в родной Ленинград и поступает в ЛГУ на отделение журналистики.
В конце 1950-х Рид Грачёв кроме стихов начинает писать прозу. Первым произведением – «Дом стоял на окраине» – сразу обращает на себя внимание. Главный герой обнаруживает, что на месте дома-особняка, где он когда-то жил, теперь стоит новенькая пятиэтажка и вспоминает о своей недолгой жизни в том доме-коммуналке... В 1959 году Рид Грачёв заканчивает учёбу.
В 1960 г. немного повезло: как бывший детдомовец, он получает комнату в коммуналке. Там собираются молодые писатели. В это время вместе со студентами он выезжает в археологические экспедиции, на Байкале встретит свою будущую жену Людмилу Кузнецову. На фото у него плохие зубы – память голодного детства. Но они молодые, счастливые... Через несколько лет она оставит Рида.
Всю жизнь он не мог не видеть равнодушие, жестокость, отстраненность людей от семьи, друг от друга, и об этом писал. Талантливого, умного, глубокого писателя хвалили, но не печатали.
Из его автобиографии: «И вместе с этими пробами пера во мне пробудилась лютая ненависть к пошлости, ко всему, что деформирует и уродует человеческую личность <…> Все мои сверстники уже имели готовые ответы на сложнейшие вопросы жизни, мне было скучно с ними, и я всё более уходил в себя. Но и в себе я не мог найти точку опоры. Раздумывая над этим, я пришёл к выводу, что людей вокруг меня покинула любовь».
Хрущёва сменяет Брежнев, начинаются показательные суды над представителями интеллигенции (над Бродским, Даниэлем и Синявским и т.д.). Грачёв, которому в 1964 г. – снова как сироте – власти выдают квартиру в рабочем городке Колпино под Ленинградом, также оказывается в поле зрения... В 1965 году в ночь с 9 на 10 июня Грачева, не очень трезвого, дружинники избили в опорном пункте до потери сознания, что привело к приступам. «Среди них был «специалист» – описывает происшедшее Грачёв в эссе «Уязвимая Смертью Болезнь» – он бил кулаком по голове, не оставляя следов. В результате – контузия со всеми её прелестями». И именно в этом эссе Грачёв связывает события той ночи с начавшимися у него приступами душевной болезни. Вероятно, проявилась шизофрения. Возможно, сыграла роль и плохая наследственность (дед), и стресс, и нищета, и борьба за признание.
После он не раз лечился в психиатрических больницах. В 1994 году на его квартиру покусились черные риэлторы, вывезли его неизвестно куда. Но «Аргументы и факты» поместили объявление о его розыске, и бандиты не стали связываться с известным писателем, выпустили его на другом конце города... Два дня он добирался до дома, но началась у него гангрена (травма?), ногу ампутировали, остальная жизнь прошла в инвалидной коляске.
Болезнь прогрессировала, и после 1970 года он уже ничего не смог писать. И если бы не добрые люди, он бы умер в психибольнице.
Умер он в нищете и почти всеми забытый.
Вот одно из его прекрасных стихотворений (похоже, написал его о себе):
СОБАКА
Собака я, собака,
ничей приблудный пес,
держу в приблудных лапах
приблудный мокрый нос.
Откуда приблудился?
Куда бреду, куда?
Наверное, родился
от блуда для блуда.
Блуждаю по задворкам,
по улицам брожу,
и рад бываю коркам,
когда их нахожу.
Лежу, хвостом махаю,
гляжу на сытых дам
и даже вслед не лаю
идущим поездам.
Пускай себе проходят,
пускай себе идут,
пускай себя находят,
пускай себя блюдут.
Блудливо улыбаюсь,
чтоб дали есть и пить,
и вовсе не стесняюсь
униженно просить.
Ведь я живой собака,
живой приблудный пес,
у колбасы есть запах,
а у меня есть нос.
Я под ноги кидаюсь,
под палку и под нож,
и если не китаец,
меня ты не убьешь.
Хоть я совсем приблудный,
блуждаю и блужу,
по выходным и в будни,
и польз не приношу.
Не лаю на прохожих,
не лаю на своих,
не лаю на хороших,
не лаю на плохих.
Гляжу на ваши шрамы,
глотаю слезный ком,
зализываю раны
шершавым языком».
Рид Иосифович Грачёв (настоящая фамилия Ви́те, 1935 —2004 г.г.) — русский прозаик, поэт, переводчик с французского, эссеист.
В свободном доступе есть книга, где собрано все, что удалось найти и восстановить из написанного им.
