ОДНОКЛАССНИКИ
Приходит во сне юная, но седая,
И жидкие белые пряди
Скользят по упругой коже,
По мрамору плеч и шеи.
Она говорит: жалеешь?
Знаю! Молчи! Жалеешь…
Так пожалей и меня.
За то, что я стала белая
Как белая та бумага
Что не вынесла слова:
«Прости».
Пожалей, старик, и прости
Юность.
Юность жестока,
Потому – что всё впереди.
А старик хрипит: уходи!
Не трогай седое чадо
Старость.
Она – беспощадна,
Потому что всё позади.
ВЕТЕР
Дует, дует подряд сорок дней
От синайских песков и горячих камней –
К бирюзовому морю и к горным вершинам с снегами.
Перепады давленья рождают летящий поток.
И от этого Ближний Восток
Продувается насквозь ветрами,
И дрожит на ветру как листок
Древней книги с непонятыми письменами.
Я знаком только с их именами,
Имена им: Сирокко, Хамсин –
Благозвучны, но норов жестокий. –
Что забыл ты на Ближнем Востоке,
Книжный червь и потерянный сын?
Я в стране самых красных калин
Срок отпущенный мне домотаю,
И как ворон, не принятый в стаю,
Полечу той дорогой один
И в ветрах этих старых растаю.
Приберёт мою душу Хамсин –
Ветер пылью колючей летящий
И потащит её налегке.
И тебя он покажет мне спящей,
С головою на чьей-то руке.
Ветер бьётся о грудь кипариса,
О спокойную стройность его,
И бросает песок горстью риса
За железные шторы в стекло.
Ты проснёшься: кто там? – Никого.
Никого там за стёклами нету.
Только зол, бессловесен как зверь,
Вечный ветер гуляет по свету
Да колотится в окна и дверь.
ПОРТУГАЛЬСКИЙ
СРЕДНЕВЕКОВЫЙ
РОМАН
/вольный сонет /
Здесь нет психологических туманов
От испарений сложных, слабых душ.
Врачует нервы как контрастный душ
Высокий дух старинного романа.
Где любят от прозренья до обмана.
Где Даме посвятит могучий муж
Идальго Хайме Педру Душ Сантуш
И песнь свою, и стон защитников Корана.
В тот год он Гроб Господень отбивал,
Захваченный султаном Саладином,
И в поединке сам сразился с ним.
Мне снилось: я в тех временах живал,
Пел, воевал для женщины единой
И умер на пути в Иерусалим.
САМООБМАНЫ
Самообманы – вязкие туманы,
Сгущаются во всё что пожелается.
Самообманы – рваные карманы,
Ключи и валидол, и прочий скарб теряется.
Самообманы – странные романы,
С одним упрямо действующим лицом.
Самообманы – пьяные шаманы,
Камлают у одра перед концом.
ДВА ВОЛЬНЫХ СОНЕТА ЦУРЕНА,
поэта из страны Арканар, начинавшихся строкой:
«Как лист увядший падает на душу…».
Вольный сонет №1
/подражая классическому /
Как лист увядший падает на душу
Печаль моя: он слаб мой божий дар.
И словом правды, лёгким словно пар,
Ни пут не разорву, ни тюрем не разрушу.
К тому ж боюсь: от мук телесных струшу
И кончу жизнь поэтом свор и свар.
Или в тоске покину Арканар,
Как кит безумный – из воды на сушу.
И там, вдали, уже на склоне лет,
Я беспечальный сочиню сонет.
Живя легко, не думая о хлебе…
О том, какой листвой оденутся леса
В стране, где нет шпионов дона Рэбы
И киллеров – от Ваги Колеса.
Вольный сонет №2
/ подражая шекспировскому /
Как лист увядший падает на душу
С дождём, что обещает долго лить,
Приказ того, кто ночью шепчет в уши:
Пора, Цурен, всю правду говорить.
Ни алкоголь, и ни ушная вата
Не помогают мне его избыть.
Кто строгий сей… Неужто дон Румата?
Есть слух, что бог он… Нет, не может быть.
Нет бога там, где боль, ночные страхи,
Орел дон Рэба, серая шпана,
Бароны, шлюхи, черные монахи,
И пятый год гражданская война.
А правду всю?.. Старался да не смог.
Все потому, что был не с нами Бог.
