ТЕКСТЫ ПЕСЕН
МИРАЖИ
Я в пустыне живу,
Да по морю плыву
К тополям по полям ржавой ржи.
В царстве лжи родились,
Как ужи расползлись,
Все морочат меня миражи.
Вот плывут корабли
По барханам вдали,
Паруса их туги, как лассо.
Новый варварский Рим
Сальвадора Дали
Синий, розовый грим
Пикассо.
Я сгоревший жираф,
В мире высохших трав,
Обращённый в обугленный прут.
Моя Герника тут,
Где разрывы цветут.
На испанском меня отпоют.
Безрассудна, слепа
Озверела толпа
На исходе последнего дня.
Пальцы алчущих рук
Рвут спасательный круг,
Отдирая тебя от меня.
Приняв пулю в живот,
Что пошлёт патриот,
Не впадая в горячечный раж,
Черным ртом прошепчу:
Жди. К тебе я лечу…
Знаю я, что ты тоже мираж.
ПРОЩАНИЕ
Свечки светлое пламя
С темной змейкой внутри –
Поусердствуй над нами,
Не умри до зари.
Здесь заплата к заплате,
На прорехе дыра,
Хоть и новое платье,
И застолье с утра.
Окончание срока,
Что отмерила та,
Самодержно жестока,
Королевски щедра.
Свечки светлое пламя
С темной змейкой внутри,
Попритворствуй ты с нами,
Пошути, покури.
Но объедки да кости –
Хлеб последних минут,
Бесконечные гости
Все идут и крадут.
Свечки светлое пламя
С темной змейкой внутри,
Если спросят, что с нами –
Правду не говори.
Как за песню заплатят
Серебром, серебром,
Попрощаются – хватит…
И покончат на том.
Легче резко все разом,
Без «прости», без «постой».
Так безумствует разум,
Пуще дури пустой.
Не костром одичанья,
Ты, свеча, догори…
Покачай на прощанье
Мёртвой змейкой внутри.
* * *
Здесь чужим платят мало,
Здесь берут что дают.
Лишь бы только хватало
На нехитрый уют.
И прощенья не просит,
Хоть не ловко самой,
Безработная Осень,
Подрядившись Зимой.
К побережью нагонит
Тучи с острова Крит.
Ветер волосы тронет,
В спальню дверь отворит.
Перегнётся листочек,
Приластится к руке
Чередой многоточий…
В доме том на песке.
Будет дом, будет пища,
Будет «ах» как в кино.
Врёт мне кислев прокисший
Как дрянное вино.
Но прошу я у Бога:
Помоги, добрый Бог,
Постояв у порога,
Не ступить за порог.
У зашторенных окон
Тень в ночи не качать.
В плащ вкрутившись, как в кокон,
Покурить, помолчать.
ВСЕ ПРОХОДИТ
Нет сигарет, по кругу скрутка ходит,
Изжога от дешёвого винца.
Кольцо на жёлтом пальце мудреца,
Надпись на оправе: «Все проходит».
Кто так мстит, так жестко счёты сводит?
Полвека не прошло – и не узнать лица.
Кисло вино. До донца, до конца
Допить, кивнуть печально: все проходит…
Проходит все. Дождями отольётся,
Меж грубыми камнями перетрётся
В пустую пыль. Проходят ВЕРА, РЕЧЬ,
Пророки, что несли кто – МИР, кто – МЕЧ…
Проходит все. А тем, что остаётся
И самый жадный сможет пренебречь.
* * *
Запоздал, но пришёл час,
Поплутал, но нашёл путь,
И огарок свечи спас,
И ветрам его не задуть.
От речонки, от старых лип –
В Кызылкум по следам стад.
Сорок лет лишь песка скрип,
Все о том, что здесь был сад.
Вечный бой или вечный бег?
Все равно, век учил, груб:
Голубая вода рек
Станет солью морских губ.
Ветер яростно выл по ночам,
Был заносчив, был зол зов.
Но до старости он молчал,
На пол стона скопив слов.
ДОЖДЬ ИДЁТ
старое венгерское танго
День, неделю, год
Дождь холодный льёт,
Песню нам поёт
Свою.
Солнца мы не просим,
Правит миром осень,
Стон озябших сосен,
Лип
Бронхитный хрип.
Туч сырая вата,
Ты ли виновата,
Что у любимой в глазах
Боль тоска и страх.
День, неделю, год,
Дождь все льёт и льёт,
Плетью струй сечёт
Лицо.
Но мы, с тобой вдвоём,
Поспорим с судьбою,
И с ледяной водою
Тех дождей…
Нечем, так собою
Костерок прикрою,
Чтоб разгоревшись, любя,
Он согрел тебя.
Весь недолгий век –
Струй холодных бег,
Дождь, туман и мокрый снег.
ЖЁЛТЫЕ ЦВЕТЫ
В цветах сухих предгорий
Желчи горечь,
Жестокость солнца,
Зноя желтизна
И жёсткость полумёртвая, сухая.
На почву скудную упали семена
И не вина –
Судьба у них такая.
И потому – так мало красоты,
Изящества, оттенков, аромата,
Присущего цветам садов богатых,
И просто зелени…
Как воск цветы жёлты.
И жёлтых тех цветов, прошу, не споря
Прими букет, не множь обидам счёт.
Жаль, ничего другое не растёт
На родине моей, в сухих предгорьях.
ПОСЛЕДНИЕ В АТЛАНТИДЕ
«У Геркулесовых Столбов лежит моя дорога…»
«Атланты держат небо…»
/И все в этом роде из песен 60-х годов/
Здесь не рай был, а край Ойкумены Строена.
Тает в дымке последней галеры корма.
Пятьдесят бритых лбов тянут весла синхронно,
И поют будто плачут и сходят с ума.
Курс Норд-Ост, прям и прост, – на Столбы Геркулеса.
На одеждах твоих пляшет отсвет огня,
И как птицы все – прочь из горящего леса,
Поспеши за Столбы и забудь про меня.
Под обломками храма схоронится месса.
Обживаю окопы грядущей войны
С теми, кто не успел за Столбы Геркулеса.
И трясёт нас Земля обречённой страны.
Пали ниже холмов Атлантидовы горы,
А Атланты, что юности Небо несли
Все – безумные старцы, усилья которых
Ничего не сдержали, никого не спасли.
Заглушали их песен сладчайшие звуки
Грозный гул от разрывов базальтовых плит.
И не Небо я вижу в прицеле базуки,
А стального слона, что взбесившись трубит.
Ташкент, 1988.
Владимир Ферлегер.
КНИГА ЧИСЕЛ
Книга Чисел – папирус ломкий
От Адама и к нам – с Числом.
Плотно-плотно, от кромки до кромки
Миллиарды бит обо всем.
Бес системы и без разбора,
Как бродяга нищий в суму,
Вороха вселенского сора,
Не пригодного ни к чему.
Госбюджеты, налоги с колоний,
Массы, спины, реликтовый фон,
Дата битвы при Марафоне,
Дома брошенного телефон.
Книга Чисел – пустейшая в мире
Приберёт и моё бытие:
Восемь цифр два числа по четыре,
И черта между ними… И всё
