«11000 Струн». Ансамбль Klangforum Wien. Фото Camille Blake
Сад Дома Берлинских фестивалей. Шум лёгкого весеннего ветра сливается с весёлым чириканьем невидимых птиц. На высветившемся в наступивших сумерках подиуме появилась одинокая фигура музыканта, склонившегося над своим огромным инструментом. И с первых же звуков, словно из-под земли, раздались таинственные призвуки – жужжание, шелест, потрескивание… С помощью геофонов и электроники, но, конечно, прежде всего в расчёте на виртуозную игру французского контрабасиста Флорентина Жино, немецкая композиторка Карола Баукхольт (*1959) придумала увлекательную фантастическую пьесу. Подстать и магическое – с игрой слов- название: «(En)chanting Wood». Без приставки – «Поющий-», а с приставкой «Зачарованный лес».
Таков один из (не)обычных концертов ежегодного фестиваля современной музыки MaerzMusik 2026. На обложке фестивального буклета крупным шрифтом значится новый слоган No Strings Attached (букв. без обязательств или без границ, без правил). Впрочем, едва ли этот слоган новый. Скорее он лишь указывает на следующий этап в развитии фестиваля. По концепции его основателя Матиаса Остервольда, с самого начала был запрограммирован выход за академические рамки подачи и восприятия музыки – в некое иное измерение, где каждый концерт становится многоэлементным событием. Klangraumlichtzeit (Звуко-пространство-свето-время) – этот трудно переводимый на русский язык заголовок одной из книг, выставленных на стендах традиционно развернувшейся в фойе Дома Берлинских фестивалей Library of MaerzMusik, мог стать вторым слоганом фестиваля, как всегда приглашавшим в неизведанные дотоле пространства и времена. В течение десяти дней 25 (юбилейный!) выпуск MaerzMusik – концерты, выставки, инсталляции и разного рода другие мероприятия – собрал более 150 артистов из разных стран и свыше 9.000 человек публики.
Два старта
Где только не проходила MaerzMusik, помимо традиционных концертных сцен. В музеях и театрах, в галереях и церквях, в телевизионной башне и планетарии и даже… в бассейнах. В нынешнем году к этому перечню добавился турбинный зал бывшего промышленного комплекса AEG (Allgemeine Elektricitäts-Gesellschaft) в районе Щёневайде, приобретший новое наименование: MaHalla. Слово происходит из арабского и турецкого языков и буквально означает «район» или «квартал», а шире место встреч. С 2021 года MaHalla – стало популярным культурным пространством, где индустриальный стиль ушедшей технической эпохи является частью атмосферы и импульсом к самого разного рода творчеству.
Идеальная площадка для открывшей фестиваль композиции австрийского композитора Георга Фридриха Хааса (*1953) «11 000 струн» для 50 микротонально настроенных фортепиано и камерного оркестра. В качестве последнего выступил ансамбль Klangforum Wien. Сочинение неоднократно исполнялось по всему миру, например, в 2025 году в Нью-Йорке. И вот наступил черед Берлина. Концерт проходил в две смены и был полностью распродан. Заглянув в программку, можно было узнать, что идея возникла на китайской фортепианной фабрике, где все инструменты автоматически тестируются и приводятся так сказать к единому знаменателю. Однако реализация этой идеи была весьма неожиданной. В сочинении Хааса расставленные по кругу пианино, напротив, слегка «расстроены», точнее на мельчайшую толику каждый по-другому настроен, дабы создать особый, переливчатый обертонный спектр. В свою очередь, этот спектр расширялся множеством духовых и струнных инструментов, а также аккордеона, клавесина и челесты, плюс каждый в соединении с маленькой ударной установкой. И это помимо двух больших ударных групп. Само по себе зрелище столь необычного оркестра интриговало расположившуюся в центре публику. Первый, ещё вполне благозвучный, аккорд и в поднебесье огромного зала зазвенел разноголосый хор диковинных звучаний: гроза, водопад, старт реактивного двигателя, гудение пчелиного роя…? Ряд ассоциаций, которыми потом делились слушатели и критики, можно ещё долго продолжать. На протяжении 70 минут слух обострённо следил за каждой деталью, хотя и строжайше организованного (каждый пульт был снабжён секундомером, с предельной точностью регулирующим вступление каждого участника), но в то же время абсолютно непредсказуемого грандиозного механизма. Под конец, столь же непредсказуемо стихшего с последним вздохом одинокой скрипки. Словно застывшим на губах вопросом, на который не нашёлся ответ… Но спрашивать, стало быть сомневаться в привычном и устоявшемся, можно и нужно – таков, по словам композитора, философский подтекст его опуса.
За этим весьма впечатляющим первым стартом последовал второй, в также заполненном до отказа большом зале Дома берлинских фестивалей. И среди публики почти не было случайных зрителей. Большинство пришло ради встречи с живой легендой - знаменитой американской певицей Мередит Монк. Родившаяся в 1942 году в еврейской семье, в нью-йоркском районе Куинс, Монк прославилась прежде всего, как вокальная акробатка. Но это лишь одна сторона крупнейшей представительницы классического американского авангарда. Концерту предшествовал снятый на канале ARTE фильм-портрет «Meredith Monk – Die Welt in ihrer Stimme» (Мередит Монк-Весь мир в ее голосе») демонстрирующий широчайший масштаб деятельности замечательной артистки- певицы, композитора, режиссёра, создателя фильмов, которые также можно было найти в упомянутой Библиотеке фестиваля. Берлину повезло услышать Монк живьём, т. к. именно в эти дни она была приглашена в Германию для вручения Большая премии Берлинской академии искусств. Прозвучал хорошо знакомый (прежде всего по альбомам знаменитой мюнхенской фирмы ЕСМ) репертуар. Неудивительно, что чуть ли не каждая песня встречалась, как на рок -концерте, восторженными овациями. Впрочем, это нельзя назвать просто песней. Все что происходило на сцене было прекрасно слаженным, срежиссированным, я бы сказала схореаграфированным шоу, в котором вместе с Монк выступили ее многолетние соратницы. Вновь и вновь поражало это одновременно и пение, и шёпот, и щебет, и клёкот, и посвистывание, и ещё тысячи хитростей для которых трудно подобрать слова. Juice (англ. энергия, сила, драйв), так был назван первый, организованный Монк в 60-е годы перформанс в знаменитой ротонде музея Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке. Маленькая 83-летняя женщина с длинными косами и в ярко-красном шёлковом костюме, она и сейчас излучала тот самый драйв. Драйв и счастье. Недаром один из хитов, который напоследок был подарен публике, так и называется «Счастливая женщина».
Meredith Monk. Фото Camille Blake
Во имя традиции
Концерт Монк невольно и, конечно, не случайно рифмовался, хотя и с совсем иным по характеру, концертом под названием «Плач: ритуал прощания». Идея принадлежит многократной гостье фестиваля – известной английской певице Джульет Фрейзер. Ныне Фрейзер выступила с ещё четырьмя исполнительницами. И в этом концерте дело также не ограничилось только пением. В неповторимой атмосфере Parochialkirche (Приходской церкви вблизи Александрплатц) ансамбль поистине мультиталантов, которым по плечу и пантомима, и танец, и игра на разных инструментах – представил каждый номер, как некое действо. Программа сочетала старые, точнее, старинные византийские гимны, шотландские и французские народные мелодии, в частности, знаменитое корсиканское многоголосие, а также сочинение ренессансного композитора Жоскена Депре со специально заказанными произведениями современных авторов. Возродить и обогатить исчезающую традицию, таков, по словам Джульет Фрейзер, был импульс к созданию этого необычного проекта.
И словно в доказательство, что ещё не все потеряно, на следующий день состоялось интереснейшее мероприятие – лекционно-концертная программа, мастер-класс и фильм в одном флаконе. Две артистки и исследовательницы старых традиций народной музыки средиземноморья – первая играла на народном испанском барабане замбомба, вторая пела - продемонстрировали в ярких импровизациях и сегодня бытующие различные инструментальные и вокальные техники. А вслед был показан балансирующий между этнографией и поэтическим эссе, фильм «Canone effimero» («Призрачный канон»), который поведал о неумирающих народных песнях и ритуалах южной Италии.
Своего рода продолжение темы составил концерт выступившего вечером того же дня ансамбля KNM (Kammerensemble Neue Musik) с программой под названием «Мнимые симметрии – Путешествие». Как подсказал буклет, также и здесь целью являлось «исследование черт ритуальности», но сугубо в современной музыке. «Маршруты» четырех, специально заказанных для этого проекта, сочинений пролегали в разные концы света: на Тайвань, в Норвегию, Аргентину и Грецию. В подспорье к ошеломляющему набору инструментов (чудо логистики!) подключались видео - от фантастических арктических пейзажей до переливающихся разными красками мандал – и, конечно, мастерская электроника и подсветка. Однако, по-своему «шаманили» и другие исполнители. Среди них и уже упомянутый французский контрабасист Флорентин Жино, и иракская виолончелистка Кабан Абас, привлекшая для своей экспрессивной импровизации сразу два смычка плюс всевозможные посторонние предметы. Таково было и выступление известной канадской перкуссионистки Ванессы Портер. Переходя от одной установки к другой, она с поразительной силой укрощала хаос (произведение живущего в Берлине израильского композитора палестинского происхождения Самира Одех-Тамими так и называлось: «Энтропия») занявших всю сцену большого зала Radialsystem бесчисленных ударных. Соединение искусства и природы, архаики и модерна превращало каждое из этих выступлений, в нечто подобное ритуалу.
«Мнимые симметрии. Путешествие». Ансамбль KNM. Фото Florian Schellhorn
Ландшафты для слуха.
Long String Instrument (букв. Инструмент с длинными струнами) – так называется изобретение американской композиторки Эллен Фуллман (*1957), представляющее собой протянутые на большом расстоянии ряды струн, длина которых и, соответственно, характер импровизации зависит от помещения, где они задействованы. На этом инструменте Фуллман всегда играет сама, озвучивая самые разные архитектурные пространства по всему миру. В Берлине это была давно ставшая излюбленной концертной площадкой Церковь Святой Елизаветы. Разрушенное во время Второй мировой войны здание было восстановлено, но без традиционной атрибутики и вне религиозных отправлений. Зато с идеальной акустикой и особой аурой, где возможны любые звуковые эксперименты, где каждый даже тишайший звук приобретает художественный смысл. На нынешнем фестивале Фуллман выступила совместно с также американским квартетом JACK. И вновь музыка была ещё и зрелищем. Перебирая протянутые по центру храма двадцатиметровые струны, артистка создавала неповторимые акустические ландшафты. А ее чуткие партнёры посылали в ответ порой узнаваемые (где-то я это слышал!) мелодические реплики. Своего рода апофеоз струнных, названный автором Energy Archive 4. Номер, как знак того, что было представлено одно из звеньев создающегося вот уже на протяжении 40 лет work in progress. (открытое, развивающееся произведение).
Подобно мыслила и родоначальница современной электронной музыки, недавно почившая в возрасте 94 лет французская композиторка Элиан Радиг (1932-2026). В последние десятилетия неутомимая Радиг обратилась к акустическим или полуакустическим инструментам, для которых, начиная с 2000 года сочиняла грандиозный цикл произведений для разных составов под названием «Occam Delta». Этот замысел связан с научно-фантастическим романом Дэвида Дункана «Бритва Оккама», в свою очередь восходящим к фигуре францисканского монаха-философа Уильяма фон Оккама (ок.1288-1347). Приписываемая последнему «бритва», как метафора отсекания всего лишнего («чем проще, тем лучше»), весьма точно выражает сущность парадоксального композиторского метода Радиг: ощутить и воплотить повтор, как залог перемен. Недаром она сравнивала свои композиции «с вечно текущей и вечно меняющейся рекой». А именно выстраивала цепь бесконечно варьируемых схожих мотивов. На фестивале прозвучал образец такого типа композиции - разве что «река» превратилась в «океан» – фрагмент семичастной серии «Occam Ocean», под названием «Occam Hepta I «.
Не без влияния Радиг работает и ее младшая коллега, тоже француженка Паскаль Критон (*1954), что продемонстрировали три ее композиции под характерными заголовками «Процесс», «Шаги», «Потоки». Не торопливый темп, преобладание тихих звучностей.… Сочинения обеих авторок создавали эффект глубокой медитации, которой, особенно при приглушенном свете в залах клубно-выставочного комплекса Silent Green, нельзя было не поддаться. Этому способствовало изысканное исполнение интереснейшего французского ансамбля ДЕДАЛУС. Название не случайное: Дедалус -это и греческий Герой изобретатель, и литературный персонаж Стивен Дедалус (Stephen Dedalus) из романов Джеймса Джойса («Портрет художника в юности» и «Улисс»), символизирующий творческую свободу, экспериментирование и поиск новых форм. И таково главное отличие этого коллектива. Так сочинение Радиг музыканты играют без партитуры, воплощая каждый раз по-иному доверенный им замысел. Подстать и кредо Критон: «Не интерпретировать! Экспериментировать!»
Эллен Фуллман. Energy Archiv 4. Фото Florian Schellhorn
Играем вместе
Особое место, что изначально является одной из тенденций и целей MaerzMusik, занимали стирающие грань между сценой и зрительным залом, так называемые, интерактивные мероприятия. Таково было, например, произведение южнокорейской композиторки и виолончелистки Оккыунг Лее (*1975) под названием «Aurora -Mesophase» (примерный смысл – «Восход – изменчивая красота»). Поток блестящих импровизаций, как ее собственных, так и нескольких приглашённых музыкантов, был щедро сдобрен световыми и сценическими эффектами. А расположившуюся прямо на полу публику даже одарили под конец пасхальными сластями. Но, увы, в целом сие шоу оставило весьма странное впечатление.
Совсем по-другому воспринималась композиция «Noise Is a Queer Space» (примерный перевод «Шум – пространство вне правил») немецкой композиторки Люксы М. Шюттлер (*1974). В центре зала только двое: ударник с набором барабанов и сама композиторка за электронным пультом, реагирующая на перкуссионные пассажи, а также, как диджей, смешивающая свою и заранее записанную, подаренную другими композиторами (их имена точно указаны в программе) музыку. Без жёсткой структуры и иерархии стилей, в том числе из разряда «поп», вживую создавалось, нечто, названное авторкой групповым «акустическим селфи». Селфи, к которому охотно и весело подключалась свободно блуждающая по малому залу Radialsystem многочисленная аудитория.
„I AM ALL EARS“. Фото Camille Blake
Наконец, самая масштабная попытка активировать публику была сделана в финале фестиваля. Как и в прошлом году, в рамках концертной инсталляции „I AM ALL EARS“ («Я весь внимание»). Участник тогдашнего шоу, весьма радикальный польский композитор Войтек Блехач (*1981) ныне выступил, наряду с художественным руководителем фестиваля Камиллой Метвалит, в роли куратора, что во многом определило характер мероприятия в целом. Все начиналось с архитектурной инсталляции «Сирены» (2004) известного британского композитора и перформера Рэя Ли. Сообразно названию это тоже были «поющие» фигуры, но только в виде громадных, размахивающих светящимися ветками деревьев. Первоначально задуманная, как уличная, эта диковинная конструкция водрузилась на всей площади зрительного зала Дома Берлинских фестивалей, являясь преддверием к основным событиям финала. А затем дверца открывалась и, по строго указанному в билете времени (дабы избежать столпотворения, рассчитанное на многие часы мероприятие было полностью распродано), начиналось путешествие по всему Дому: со сцены, через закулисные помещения и лестницы, к верхнему фойе. На периодически вращающейся сцене, в мерцании постоянно меняющегося освещения, публику ждала весьма красочная концертная программа. Ее исполнил Ансамбль Калейдоскоп, выступивший в самых разных составах: – от звенящих колокольчиков и хора струнных к пёстрому набору народных и ударных инструментов. При этом, по весьма удачному решению устроителей, программа повторялась в режиме Loop (англ. круг, петля) на протяжении всего дня. Так что, войдя с любого номера, можно было ничего не упустить и уютно расположившись на разбросанных подушках, даже задержаться насколько хотелось. Но потом путь лежал только в одном направлении. Сначала в тёмный зал с множеством расставленных на столах стеклянных банок, сквозь которые, по образцу смотрящей с экрана авторки композиции под названием «Протокол внутреннего слушания № 1», предлагалось познакомиться с ее звуковой, точнее шумовой партитурой. В следующем зале, где выдавали беруши, лёжа на расстеленных матрацах, правда, уже немного поредевшие, слушатели, внимали композициям «для вибрирующих подушек» под названиями – «Легенды тихо угасают в памяти» и «Мягкая сила 2». Вторая пьеса принадлежала самому Войтеку Блехачу, страстному приверженцу телесного восприятия музыки, напомню автору целой «Body-Oper» («Тело-Оперы»). А в заключение, публика могла принять участие – вновь без ограничений – в представлении под названием «For Other Time» («Для другого времени»). Имеется в виду время, в котором можно долго пребывать, «часов не наблюдая», созерцая, слушая, переживая момент сам по себе. Признаюсь: и не умолкающие нежные звуки, под которые в сомнамбулическом танце двигались облачённые в белые одежды фигуры, и чайная церемония, во время которой даже угощали чашечкой душистого чая, весь этот псевдо – ориентальный китч не мог не разочаровать. Но все же спасибо «другому времени»: его остаток удалось напоследок провести в Library of MaerzMusik. Досмотреть, дочитать, дослушать то, что было пропущено в весьма насыщенные 10 дней фестиваля. Не жирная завершающая точка, а скорее многоточие.… Что-то уготовит следующий выпуск MaerzMusik? Сроки уже объявлены 12-25 марта 2027.
© Татьяна Фрумкис.
