Да, в Москве калачи горячи
«Тихая лирика» Вадима Фадина завязана на городские джунгли
Искушению поддалась жена Лота… Рафаэль Санти. Бегство семейства Лота из Содома. 1517–1519. Музеи Ватикана
Вадим Фадин знаком современному читателю как интересный прозаик (романы «Рыдания пастухов», 2004; «Снег для продажи на юге», 2010; «Хор мальчиков», 2021). Как поэт он менее известен, хотя в свое время Павел Антокольский высоко оценил его дарование. Долгое время рукопись Фадина лежала в редакции «Советского писателя». Но, как говорится, не судьба. И хотя в постсоветские годы Фадин издал несколько стихотворных сборников, стихи первой книжки так и остались неопубликованными. Но неопубликованные не значит плохие. И вот время их появления настало – аккурат к 90-летию писателя. Остается повторить старую сентенцию – русскому писателю нужно жить долго. Новая книга Фадина, как отмечает в предисловии Морейно, показывает поэта периода обретения голоса и, собственно, подлинной профессии. До того как Фадин полностью отдался литературе, он занимался испытанием авиационной техники. В постсоветские годы автор перебрался из Москвы в Берлин, продолжил литературную деятельность и создал вместе с женой салон «У Фадиных», где выступали многие российские писатели.
Вадим Фадин. Поздний час / Предисл. С. Морейно. – М.: Б.С.Г. – Пресс, 2026. – 252 с.
Фадина, если вчитаться в книжку, можно назвать делателем пространства. На первый взгляд оно у него одно – Советский Союз. Но на деле разное. Вот Прибалтика, Рига, наш условный Запад: «По винтовым ступеням лестниц узких, / вдоль круглых стен (нет, книжных корешков/ в тисненье странных записей нерусских!) / я поднимался к люкам чердаков». Вот столица: «Да, в Москве калачи / горячи. / Да, мы – кри-ви-чи». А вот полигон, где Фадину по роду своей деятельности приходилось бывать: «…работа вроде бы не грязная, / но и полет – не чудеса, / и неспроста болтают разное / про голубые небеса».
Если брать классическое деление на авторов городских и «деревенщиков», то Фадин, безусловно, принадлежит к числу первых. Восходы и закаты в его творчестве спорадически появляются, но смотрит он на них глазами жителя мегаполиса. При этом он совсем не чужд «тихой лирики». Он тих, но его тишина завязана на городские джунгли. В нее интересно войти, прислушаться, присмотреться. Если мы это сделаем, то увидим движение облаков и строф. Так уже не говорят и не пишут: ритм сложной строфы осторожно двигает стих, никаких резких движений, ударных строк. Множество подробностей, мягкая, обволакивающая сознание речь. И туман, воздушность. Фадинский стих останавливается на немногом, ходит вокруг немногого, чтобы войти в саму глубину, во внутренний смысл происходящего и соединить все одной живописной линией. Единственное трехстишие в сборнике иллюстрирует сказанное: «Искушению поддалась жена Лота. / О ней одной сказано в Библии, / но сосчитай соляные столбы в пустыне».
Фадин в меру романтичен, в меру эстетичен. Пожалуй, главная тема его лирики – это любовь. Любовь земная, но не звериная. Чувство, а не чувственность: «Всюду чудятся руки твои, / их вернее и ласковей нет, / жесты – словно внезапный рассвет, / словно в марте лесные ручьи / руки твои». Другая существенная тема его поэзии связана с творчеством: «Холодная постель не обещает сна, / и черное окно лишает дом уюта, / и голова не вовремя ясна, / и все длинней становятся минуты / к полуночи / и все смелей перо / наносит нескончаемые знаки…» В целом сборник читается легко. Это кусок прошлого, вдруг заигравший новыми красками в настоящем. Живая, пластичная речь. Сегодня она звучит довольно редко.
